Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

Когда я понял, что именно пью, было слишком поздно.
Голову будто накрыло ватой, и я перестал чувствовать сознания короля и Лу. Я попытался дернуться из‑за стола, но сзади на меня навалилось четыре гвардейца, прижимая к стулу и не давая шевельнуться. Среди моих пленителей был и Орвист.
– Суки! За что?!
Меня опять опоили, опять лишили ментальных сил, причем в этом теперь принимала участие и Лу. Я с ненавистью посмотрел на эту лживую дрянь, которая, за текущей ненадобностью, решила запереть мою тушку подальше от острых предметов, опасностей и ментальной магии. Лишь бы с ней ничего не случилось.
Гвардейцы быстро меня скрутили, связали и посадили обратно на стул. Все это время я грязно ругался, вспоминая все те конструкции, которые успел придумать в перерывах между сеансами каленого железа на моей коже в подземельях.
– Ты! Ты дал слово, мелкий выродок! И что теперь?! Так благодаришь за службу?!
Мои глаза налились кровью, и будь моя воля, я бы сейчас навалился на Фотена и вырвал ему глотку зубами.
– А ты?! – Мое внимание перекинулось на подошедшую Лу, – решила избавиться? Получила храмы и паству, сдалась и все, в расход счетовода? Ты вообще знаешь через что я прошел из‑за тебя?
Вместо ответа богиня коснулась рукой моего лба и заставила отключиться. Мое сознание поглотила тьма.
В следующий раз я пришел в сознание уже в своих покоях – Орвист при участии Илия деловито заливали мне в глотку раствор. В комнате были еще несколько гвардейцев и Лу, которая переоделась в свои привычные штаны и рубашку.
Увидев предательницу, я зарычал и чуть не откусил виконту палец, который он еле успел убрать от моего рта. Сноровки у гвардейца не хватало – чай, не палач – так что большую часть отравы у меня получилось выплюнуть ему в рожу.
– Хватит, – дала команду Лу и подошла ко мне.
– Что, лишишь меня сил, но побоялась встретиться напрямую? – криво ухмыльнулся я.
Богиня ничего не ответила, положила руки мне на голову и утащила в свои чертоги разума.
Я моментально сориентировался, и пока богиня ничего не успела сделать, попытался вызвать ментальный конструкт. Ничего, пустота.
– Пока действуют травы, тут ты просто гость без сил и возможностей, – спокойно сказала богиня, стоя ко мне спиной.
Выглядела она точно так же, как и секундой раньше в моей комнате.
– И что, будешь избивать, как тогда, в Трейле? Выжжешь мне мозги?!
– Ты и сам с этим неплохо справляешься.
Я не понимал, о чем говорит богиня, о чем сразу же ей сообщил в максимально грубой, но доступной форме.
Вместо ответа Лу провела перед собой рукой, и я увидел сцену: дуэльная площадка, на которой сражаются двое. Молодой рыжеволосый парень из последних сил отступает под нажимом крупного мужика, в котором я узнал самого себя. Вот, парень ставит верхний блок, чтобы отразить мощный удар сверху, но мне плевать – я опускаю свое копье прямо на лезвие, которое разрубает древко.
На этом моя атака не заканчивается и, в тот же миг подняв облачко пыли концом оставшейся в руках палки, демонстративно пробиваю ничего не понимающему противнику горло острым концом обрубка. Тело, насаженное на деревяшку, дергается, но я удерживаю поверженного противника на весу. И только когда конвульсии стихли – упираюсь ногой в грудь трупа и сталкиваю труп несчастного с древка, которое выходит с мерзким чавкающим звуком.
«Ложь! Тебя там даже не было! Ты лжешь!»
Богиня не смотрит на меня, а показывает следующее видение. Я иду вместе с Гареном и с каким‑то азартом и весельем рассказываю, что больным можно отрезать ноги и руки на скорость, а потом смотреть, сколько выживет, а сколько – загнется. В моих глазах нездоровый блеск, а Гарен косится на меня, будто впервые видит.
Следующее видение. Служанка приносит мне ужин, но тарелка слишком грязная. Вместо того, чтобы как обычно отослать девушку обратно на кухню, я хватаю ее за волосы, затаскиваю внутрь комнат и там заставляю вылизывать грязь сначала с посуды, а потом с собственных сапог.
«Это ложь! Зачем ты опять мне лжешь, тварь?!»
 
Теперь мы стоим в моем кабинете. Я что‑то истерично черкаю на пергаменте. Рядом – куча исписанных и порванных бумаг. Вот рисунки перегонного аппарата, а рядом – какие‑то кляксы и полосы, похожие на рисунки черной дыры. Или бездны. Внезапно я застываю и смотрю в одну точку. Из видения слышится голос Лу:
– Антон, ты здесь? Антон, ответь мне!
Я не реагирую и возвращаюсь к своей «работе». Когда пергамент заканчивается, я вскакиваю со своего места и, вымазав руки в чернилах, начинаю рисовать на стенах. Причудливые изгибы линий переходят в очертания каких‑то механизмов, назначение которых я не знаю, а в итоге все сливается в огромный глаз, из которого на меня смотрела сама тьма.
Зачем она лжет мне? Зачем показывает эти фантазии? Я помню эти дни, я помню, что я делал.
«Это не ложь, Антон. Это теперь ты».
Мысли богини были полны сожаления.
«Нет! Не я! Это не мог быть я!»
Она наконец‑то повернулась ко мне, и я увидел огромную печаль в ее глазах.
Богиня опять пытается меня обмануть, она всегда мне лжет.
«Ты сделал все это, Антон. Не помнишь, но сделал. Смотри сам, свои же воспоминания».
Богиня коснулась моей груди и вырвала часть моей памяти, отправив в сторону, разворачивая воспоминание и делая его видимым.
Я стою в камере герцога Регона. Толстяк лежит на боку и кряхтит – матрац для его туши слишком тонкий и сейчас ему было неудобно. Я подхожу к нему, кладу на плечо руку и силой магии начинаю методично сминать его сознание. Герцог начинает хватать воздух, мелко трястись, но я не ослабляю хватку, растворяя его «Я» во тьме бездны. Все оказалось кончено буквально за минуту, после чего я заглядываю в лицо с вываленным изо рта языком, чтобы убедиться, что эта свинья сдохла, и зову гвардейцев.
«Это сделал ты, Антон, не отрицай».
Я начал вспоминать. Герцог дышал, когда я вошел внутрь? Или это такая хитрая иллюзия? Нет же, он был мертв! Его кто‑то отравил! Он был холодным, я помню! Эта дрянь пытается меня обмануть. Опять.
Я сделал единственное, что было мне сейчас доступно – я попытался броситься на Лу и придушить маленькое лживое божество.
Уже почти дотянувшись до горла богини, я замер – обе руки Лу были сейчас погружены в мою грудь по локоть. Мое сознание пронзили тысячи игл, это было настолько ужасно, что я даже ментально не мог кричать, просто замер.
Прямо сейчас Лу методично шарилась по закоулкам моего сознания и души. Без барьеров и магии, на чужой территории, я был абсолютно беззащитен и открыт перед ней.
«Хватит! Не надо! Хватит!»
В этот момент Лу вырвала руку из моей груди, сжимая в кулаке извивающийся жгут чистой тьмы. Богиня бросила на него взгляд, и тьму в ее руки пронзил яркий синий свет, растворяя и уничтожая эту часть… Чего? Моей души?
Сколько раз Лу вырывала метастазы тьмы, которые пустила в моей душе бездна, после чего сжигала их силой своего разума, я не знаю. В чертогах не было времени в привычном смысле, так что с одинаковым успехом мы могли находиться там и миг и десять часов. Под конец лицо богини потемнело, на лице и руках проступили черные вены, а фиолетовые глаза налились кровью.
В какой‑то момент я почувствовал, что со мной закончили. Богиня отпустила мою беспомощную и истерзанную душу и, устало махнув рукой, мощным толчком отправила меня обратно, в мир живых.
  
Глава 4. Похмелье
 
Первое, что я почувствовал, когда пришел в себя – дикая головная боль. Прямо сейчас в моей черепушке засела бригада горняков с маленькими отбойными молоточками, которыми они вели «разработку» моих мозгов. Я чуть повернул голову и в лицо ударил луч летнего солнца. В другой день я бы обрадовался теплу – здесь был север и зима ощущалась долгой и тяжелой, хоть провел я ее на берегу незамерзающего моря.
 
Сейчас же солнечный свет доставлял только невыносимую боль и страдания; я столкнулся с самой жесткой формой светобоязни, которую вообще мог вообразить.