Английский для миллионера (СИ)
И скоро Марианна догадалась, что старинный антураж был старательно создан руками дорогого дизайнера.
Она отчего-то обиделась. Снаружи дом был как сказочный дворец со своей историей и характером, а внутри – как глянцевая картинка. Красивая, но бездушная.
Ой, да какое мне дело, досадливо думала Марианна. Главное, чтобы занятия с ребенком проходили с пользой и удовольствием для обоих. И дали Марианне шанс не умереть с голоду до того, как она найдет постоянную работу.
Экономка Валентина повела Марианну вверх по лестнице. Марианна загляделась на перила: полированные, широкие, как детская горка. Вот бы скатиться, визжа и улюлюкая! А еще лучше, презрев законы гравитации, сесть бочком и плавненько проехаться до самого верха.
Ступеньки на лестнице были крутые, ноги у Марианны опять начали подрагивать от усталости. Она сорок минут стояла и подпрыгивала в автобусе, потом карабкалась по сугробам и форсировала лужи, и теперь мечтала сесть и забыть о пешем передвижении хотя бы ненадолго.
На втором этаже дореволюционный антураж закончился. Здесь все было модно-минималистичное и бежево-серое, со вставками из дерева, которые напоминали о близости дома к природе.
Марианна обозвала этот стиль «Дизайнер устал». Устал, и больше не хочет напрягать фантазию. Но, в принципе, результат сочетался с музейными интерьерами дома. В музеях ведь тоже есть скучные подсобные помещения...
Догадываясь, что через миг произойдет встреча с возможным работодателем, Марианна быстро пошарила в сумке, достала и нацепила очки.
Гостевая приемная оказалась просторным кабинетом с деревянными балками под потолком, книжными шкафами, черной панелью телевизора на стене и круглым столом.
За столом сидел и с деловым видом изучал экран ноутбука относительно молодой, элегантный мужчина. Миллионер Аракчеев собственной персоной, поняла Марианна.
8
Несмотря на то, что миллионер был у себя дома, а не на собрании совета директоров, он был одет с иголочки: в строгой однотонной рубашке и кашемировом пуловере. И при галстуке. На ногах под столом, надо полагать, брюки со стрелочками и ботинки-оксфорды. Уж точно не треники с вытянутыми коленками и не растоптанные тапочки.
– Петруша, к тебе… – возвестила экономка, тут же кашлянула и поправилась: – Петр Аркадьевич, к вам девушка. На вакансию учительницы.
Марианна глянула на экономку с любопытством. Петруша, вот как? Он ее родственник? По возрасту она ему в старшие сестры годится. Хотя кто ее знает, с этими силиконовыми губами и щеками. Может, она его прабабушка.
– Спасибо, теть-Валь… кхм, Валентина, – сказал Петруша Аркадьевич строгим, звучным голосом, в котором звучала нотка неудовольствия из-за оговорки. Экономка тетя Валя, сочтя свою миссию выполненной, ушла.
Хозяин дома встал (его нижняя часть действительно была облечена в брюки и оксфорды) и, шагнув навстречу, окинул Марианну придирчивым и довольно недобрым взглядом.
Марианна тоже посмотрела на него и ее немедленно бросило в жар.
Миллионер Аракчеев оказался среднего роста, стройным, по-мужски привлекательным. Внешность запоминающаяся, чуточку старомодная, как у актеров из советских фильмов, которые так любит ее бабушка.
Не глянцевый красавец – лицо слишком худое. Даже, пожалуй, костлявое. Но черты правильные. Прямой нос, ямочка на угловатом подбородке, брови с выразительным изломом. На лоб косо падает прядь русых волос.
Ему бы в этих старых фильмах мужественного летчика играть или заполярного капитана. Нет, скорее, следователя милиции или разведчика. Или даже белогвардейца или гестаповца, к которому привели на допрос партизанку.
Потому что видна порода. Голубая кровь, белая кость и прочие чудеса аристократической анатомии. Глаза – немигающие, светлые, будто из зеленоватого бутылочного стекла, – смотрят цепко и холодно.
Так вот ты какой, однофамилец или потомок сатрапа Аракчеева.
Марианна сильно смутилась под его изучающим взглядом.
– Здравствуйте, – скороговоркой проговорила она. – Меня зовут Марианна Георгиевна Попова. Меня направили к вам…
– Из языкового центра «Лингва Плюс», знаю, – прервал ее Петр Аркадьевич и придирчивым тоном поинтересовался: – Вы лучше объясните, Марианна Георгиевна, с какой целью вы носите зонт в марте? Уж простите мое любопытство. Дожди в наших северных широтах начинаются не раньше апреля. И почему вы не оставили зонт в прихожей?
Марианна потрясенно уставилась на свою руку. В ней действительно был зажат подобранный зонт! Она так растерялась от встречи с экономкой, и от интерьера, что на автомате прихватила свою помоечную добычу и принесла в кабинет Петра Аркадьевича.
– Ой, – сказала она растерянно.
Петр Аракчеев иронично преломил бровь.
– Я случайно, – оправдалась Марианна голосом пятилетней девочки. Она и чувствовала себя такой, и ей было очень стыдно.
Петр Аракчеев излучал ауру начальственного превосходства, от которой у Марианны в груди появлялся трусливый, зябкий холодок.
Но Петр Аракчеев вызывал у нее и другие, очень тревожащие ее чувства.
Она впервые видела мужчину, на котором как будто стоял знак качества. А за спиной маячили родословная и сертификат соответствия высшему стандарту.
Элегантность и мужественность во всем. Лоск, барская порода! Ее словно разряд молнии прошивал, когда она встречалась с ним глазами. И его голос, мамма мия! От коньячных ноток у Марианны становилось щекотно в позвоночнике.
Однако он произносил своим приятным баритоном весьма неприятные вещи.
– Мне знаком этот зонт. С ним ходила бабушка нашего поселкового охранника Василия. Как этот раритет к вам попал?
– Я подобрала его возле мусорного контейнера, – призналась Марианна на одном духу – как в омут сиганула.
Все равно спасения нет. Петр Аркадьевич наверняка решил, что кандидатка в репетиторы – непроходимая дура или воровка зонтиков.
– И с какой целью вы это сделали? – продолжился допрос.
И тут Марианне показалось, что на лице Петра Аркадьевича мелькнула… нет, не улыбка. И даже не тень улыбки. Но определенно что-то такое мелькнуло. Предчувствие улыбки? Призрак улыбки?
Да нет, померещилось. Потому что его выразительные аристократические губы были неодобрительно поджаты.
– Я взяла его отгонять собак. У вас по Лопухово бродят дикие псы. Они меня преследовали. Белый, черный и рыжий.
Петр Аркадьевич наморщил высокий лоб, подумал и сообщил:
– Это Чип, Дейл и Рокфор. У них есть хозяин, местный ветеринар. Они старые, безобидные и дружелюбные. Садитесь, Марианна Георгиевна, поговорим. Зонтик поставьте в углу.
Он барским жестом указал на неудобный стул, дождался, пока Марианна сядет, сам занял кресло напротив и безапелляционно потребовал:
– Предъявите ваши характеристики и рекомендации, пожалуйста.
Марианна шлепнула на стол саквояж. Изрядно забрызганный грязью. Глаза Петра Аркадьевича на миг расширились, и он инстинктивно отшатнулся.
Марианна стыдливо сдернула ковровое чудо со стола, выудила прозрачную папку и чуть не охнула. Край папки оказался пожеванным и мокрым. Настырная псина добралась до нее.
Петр Аркадьевич коснулся было папки, но тут же отдернул руку и изумленно заметил:
– Почему бумаги липкие? Чем они у вас испачканы?
– Собачьими слюнями, – любезно просветила его Марианна. – Видите, эти ваши Чип и Дейл не такие уж безобидные. Один из них залез мордой в сумку и съел мои рекомендации.
Петр Аркадьевич вынул из кармана белоснежный платок, брезгливо вытер пальцы и выбросил платок в корзину для бумаг.
– И как прикажете ознакомиться с вашим резюме, когда оно в таком состоянии?
– А вы меня спрашивайте, я вам все расскажу, – посоветовала Марианна. – Знаете, рекомендации – это старомодный и устарелый обычай. Они все равно не отражают сути человека. А в резюме можно наплести с три короба. Из личной беседы узнаешь гораздо больше.
Марианна поражалась себе. На нее нашел бунтарский кураж. Взыграл подростковый дух противоречия. Все равно понятно, что места ей не видать, как своих ушей! Вон как этот барин на нее смотрит – как на ненормальную! Только время зря потеряла.