Пара дракона (ЛП)

Я всегда много говорила о том, что не хочу детей, и, по правде говоря, пока я не столкнулась с перспективой завести их, я никогда их не хотела. Хотя сейчас…
— Если я беременна, папа, то ты должен знать, что мы с Брекстоном уже безумно влюблены в нашего мелкого.
Он несколько раз моргнул, словно пытаясь осознать это.
— Думаю, я еще слишком молод, чтобы быть личным помощником, но Лиенда будет вне себя от радости.
  
Времени на объятия больше не было. Я хотела занять места в первом ряду до конца Живчика. Брекстон выглядел как статуя, черты его лица были жесткими, глаза сверкали голубизной. Насмешки короля-дракона задели мою пару за живое. Мысль о том, что он может потерять своих братьев или меня и своего ребенка… этого было достаточно, чтобы вывести его из себя. К счастью, у него было достаточно боевого опыта, чтобы отделить эти эмоции и сосредоточиться на том, что он должен был сделать.
Брекстон отразил первый хорошо поставленный удар короля, а затем развернулся, чтобы ударить придурка по лицу. Живчик споткнулся, но затем выпрямился и снова бросился на Брекстона. Мой партнер увернулся во второй раз и нанес удар наотмашь, который попал Живчику в горло, повалив золотоволосого самца на землю.
На секунду я подумала, что Брекстон собирается затянуть все, заставить его страдать, но он, должно быть, решил, что этот кусок дерьма не стоит ни одной лишней секунды его времени или внимания. В его представлении Живчик уже был мертв. Он был ходячим мертвецом с той секунды, как похитил меня. Брекстон рывком поднял так называемого короля-дракона, обхватил его рукой за шею и сжал так сильно, что перекрыл ему доступ воздуха.
— Каково это — знать, что теперь ты можешь умереть? Что жизнь других людей больше не будет неестественно долгой для тебя. — Голос Брекстона был тихим, сдержанным. — Заключи мир со своими богами, потому что на этот раз, когда тебе отрубят голову, пути назад не будет.
Король начал брыкаться. Размахивая руками, он врезался в Брекстона, который выглядел совершенно неподвижным. Я ахнула, когда мой партнер ослабил хватку, но мне не о чем было беспокоиться. Он был достаточно быстр, чтобы схватить Живчика с обеих сторон от головы и повернуть. Первый треск был едва слышен, а затем, в тот же миг, гораздо более громкий щелчок возвестил о том, что голова короля была снесена. Ирония в том, что он умер снова, так же, как и тысячу лет назад, только на этот раз, как сказал Брекстон, для Живчика не было пути назад. Его проклятию и царству террора пришел конец.
Мы собрали целую толпу, и раздались радостные возгласы. Брекстон откинул голову назад, прежде чем броситься ко мне. Я встретила его на полпути и бросилась в его объятия. Наш поцелуй был чертовски жарким, его язык ласкал мой. Тем не менее, моя радость была недолгой. Сейчас не было времени на поцелуи, которых я так хотела. Мне нужно было попасть к королеве драконов.
Брекстон, должно быть, почувствовал эту потребность, потому что развернулся и бросился бежать. Небо потемнело, на землю опустилась неестественная тень. Смерть короля и снятие его проклятия частично разрушили магию Волшебной страны, и конечным результатом стал магический шторм.
Мы добрались до золотого зверя за считанные секунды, и Брекстон отпустил меня, чтобы я упала рядом с ней. Мой дракон, который спокойно ждал, снова начала плакать. Слезы потекли по моему лицу от ее пронзительного крика.
— Мама! — воскликнули мы, и эти большие красные глаза снова распахнулись. Я увидела в этих драгоценностях историю нашей страны, столько знаний, столько власти.
«Дитя, ты молодец. Ты многого добилась. Все мы, члены королевской семьи, гордимся твоей силой. Ты настоящая королева, как и твоя подруга Джесса».
Я все еще плакала и пыталась отодвинуться, чтобы моя дракон была как можно ближе к своей матери.
«Я умираю, дитя мое. Травмы необратимы. Они были смертельными еще до того, как я врезалась в землю… Я не говорила тебе… Лучше бы ты сосредоточилась на том, чтобы покончить с Живокостью. Я держалась достаточно долго, чтобы поговорить с тобой, но теперь мои души готовы отправиться к нашим богам в великое голубое небо.»
Нет! Нет, она не могла умереть. Мир нуждался в ее руководстве, драконы нуждались в ней. Не было никого, кто мог бы занять ее место. Моя дракон прижалась ко мне, и мне так сильно захотелось отпустить ее. Мысль о том, что я могу потерять ее и нашу связь, ранила мое сердце сильнее, чем я думала, но я бы немедленно отпустила ее, если бы это было возможно.
Голос королевы дрожал, ее глаза были едва открыты.
«Жозефина и Джесса, у вас есть выбор. Мой дракончик, есть шанс, что твоя душа сможет занять место моей. Если Джесса разорвет связь, у нас будет достаточно энергии, чтобы восстановить тело дракона. Это было бы великой жертвой, Джесса. Ты потеряешь много сил и способность превращаться в дракона. Что еще более важно, ты потеряешь способность рожать детей-драконов».
«Беременна ли я сейчас? Не повредит ли это моему ребенку?»
Ее ответ был таким слабым, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать.
«У тебя действительно души-близнецы. И нет, они будут… здоровы. Идеальны. Так много ответственности…»
Внутри меня заворочался мой дракон, и я чувствовала, что она не уверена, какое решение было правильным. Она не хотела оставлять меня, но, в конце концов, решение было за мной, это был мой трудный выбор.
Не знаю, что заставило меня тогда оглянуться через плечо, какое-то шестое чувство подсказало, что за мной наблюдают. И действительно, вдалеке, вдоль линии деревьев, выстроились в ряд джинны, черно-красная линия смерти. Там было по меньшей мере пятьдесят штук, и я вспомнила о послании джиннов из лабиринта. Они не станут вмешиваться, если я приму правильное решение. Этого ли они ждали?
Повернувшись обратно к золотой королеве, я сжала кулаки так сильно, что заболели пальцы. На самом деле, в этой ситуации я могла сделать только один выбор. Жозефина заслуживала свободы.
Тогда золотая дракон исчезла, но в последнем порыве энергии она вложила в мою голову знание о том, как прикасаться к душам драконов и извлекать их.
Я почти не переставала плакать с тех пор, как опустилась на колени рядом с королевой, и когда она покинула нас во вспышке яркого света и древней силы, я закричала от боли. Агония ее смерти была такой сильной, что на мгновение я потеряла всякое представление о времени и пространстве. Мой дракон была на том же месте, и ее боль еще больше разжигала мою. В конце концов, именно душа волка помогла нам сосредоточиться, напомнив, что нам нужно действовать сейчас, иначе мы потеряем тело золотого дракона навсегда.
Глубоко вздохнув, я позволила знанию о том, как освободить Жозефину, охватить мой разум. Было почти легко открыть ту часть моей души, которая принадлежала моему дракону, и, прежде чем она успела возразить, я высвободила ее прекрасную, сияющую энергию. Каким-то образом я не умерла в тот момент, когда боль тысячи огней затопила меня. Слабость охватила мои конечности и пронзила сердце.
Моя дракон закричала, ее душа боролась с расставанием; мы не хотели терять друг друга, но другого выбора не было. Я обнаружила, что обвиваюсь вокруг золотого тела, прижимаюсь к ней, и рыдания вырываются из меня. Я чувствовала себя потерянной и сломленной без своего дракона, опустошенной внутри, будто теперь я была наполовину сверхом.
Моя волчья душа обвилась вокруг меня, используя тепло стаи, чтобы утешить, насколько это было в ее силах. Меня также обняли чьи-то руки, и связь между Брекстоном и мной ожила, крепкая и цельная, впервые с тех пор, как мы оказались в убежище. Я ахнула, когда его энергия затопила мой разум и сердце, видимые узы освободились, прежде чем полностью исчезнуть.
  
«Младенец…» Его голос был наполнен чем-то, что выходило за рамки радости, чем-то вроде чистого благоговения. «Это правда. Мы по-настоящему связаны».
Мы были вместе, но я больше не была связана с драконом, и эта маленькая частичка моей души чувствовала, что умирает. Я не настолько погрузилась в свои страдания, чтобы не заметить, как группа джиннов бросила на меня последний взгляд, прежде чем скрыться за деревьями, унося с собой неприятное ощущение, что на меня кто-то смотрит. Похоже, я все-таки приняла верное решение. Я исправила ошибку, совершенную много лет назад. Я просто хотела, чтобы это не причиняло такой боли. Моя душа буквально болела.