21,55,01 (СИ)

— Так и есть, — улыбнулась Воровка лиц. — Мальчик нарушил правило, которое установил Зверь задолго до нас. Вот пусть и платит.
— Вы сговорились, — предположил Воронов.
Мечтатель и Воровка лиц обменялись взглядами. Александр приподнял бровь.
— Потуги Зверя защитить город бессмысленны, — отмахнулся Мечтатель. — Удивительно. В Совете три человека, но меня понимает чудовище.
— А не разделяю твоих взглядов, — заметила Воровка лиц. — Мне лишь любопытно, насколько далеко зайдет игра старушки.
Александр отвел взгляд в сторону и промолчал.
— Ведьма, — догадался Воронов. — Она подкупила вас.
Вот почему Мечтатель хотел помочь мне. Вот почему пригласил на обед и подсказал искать союзников в Совете. Эта женщина протянула руки настолько далеко. Я шел по ее дорожке все время!
— Без подробностей, — сказал Мечтатель. — Вернемся к прошлому разговору. Мои услуги не бесплатны.
— Ладно, — прошипел Воронов. — Зверь, скорее всего…
— Нет! — выкрикнул я. И лезвие «копья» замахнулось над правым плечом, но я успел: — У меня есть «мертвая рука»!
«Рыцарь» замер, будто статуя. Мечтатель покачал головой, и тот опустил «копье».
— «Мертвая рука»! — повторил я. — Только попробуйте что-то сделать с Надей! И мной!
— Понятно зачем тебе ангел, — догадалась Воровка лиц. — Ты не заключил с ним сделку, а привязал к цепи, как собаку.
— Ангел звал на помощь, — сказал Воронов. — Лишь вопрос времени, когда в Лягушево нагрянут другие силы. Нужно избавиться от мистика Ведьмы.
— Черта с два! Если избавитесь от меня, ангел освободится и вам конец!
Блеф. Грубый блеф, но иного и не осталось.
Мечтатель фыркнул, и взгляды членов Совета прыгнули на него.
— Ты точно ее сын, — улыбнулся он. — Об этом знаем только я и Зверь, но расскажу бесплатно. Ведьма была могущественна и крайне опасна. Все Скрытые в Лягушево ненавидели ее и желали ужаснейшей смерти, поэтому она не выплатила долг — не нашла у кого обменять годы жизни. Все из-за того, что однажды она призвала демона, чем сильно насолила всем в городе.
— А покинуть Лягушево она тоже не могла, — сказал Воронов, поворачиваясь ко мне. — Из-за того, что была должником. Лишь когда умер третий ребенок и осталась Надежда Рязанова, она освободилась. Но поздно.
— И теперь ты идешь по ее следам, — подхватил Мечтатель. — Один в один повторяешь ее ошибки.
— Только хуже, — сказал Воронов. — Она не позволяла демону звать на помощь. Не брала жителей города в заложники. Ею руководило отчаяние. А тобой — страх и собственная ущербность. Не могу говорить за остальных, но уверен, что сегодня ты потерял возможных союзников.
Нет… Все не так. Я лишь хотел защитить Надю. Получить силу для сделок и договоров. Иначе никак!
— Зверь ждет ответа от профсоюза Путешественников, — повторил Воронов. — Будем надеяться, что выходка мистика Ведьмы не привлекла Скрытых. На этом совещание закончено.
Картинка перед глазами размылась, силуэты членов Совета растеклись цветными кляксами. В следующую секунду все заволокла тьма. Крючок, что держал меня, отцепился.
Я упал. Провалился в бездну за границей снов, за границей грез, за границей настоящего мира.
И проснулся в гостиной поместья.
  
Глава 17. Ответ
 
Ночь в старом поместье. Темнота. Раз в минуту скрипели половицы, раз в десять от легкого ветерка визжали старые петли на дверях. Дом дышал и жил своей жизнью. С улицы не доносилось ни звука. Даже лесные Скрытые, которые днями не давали Наде покоя, стихли. И я знал причину. Она висела в метре над выжженной землей на заднем дворе. Яркий свет, казалось, проникал сквозь доски и стены, пробирался меж трещин и припекал кожу. Я не видел его, но чувствовал. Незримый свет прикасался ко мне, подобно взгляду. Ощупывал, выискивал пустоту, чтобы выжечь и заполнить ее.
Разум застрял между бодростью и сонливостью. Как во время простуды, при температуре 38.5. Я называл это «плавающим состоянием». Ни сон, ни явь. Ни жизнь, ни смерть. В мыслях, как заевшая пластинка, повторялись слова Воронова и Мечтателя.
  
«И теперь ты идешь по ее следам. Один в один повторяешь ее ошибки», — голос Мечтателя раздался у самого уха. Совсем-совсем рядом.
Произошедшее казалось плохим сном. Кошмаром. Ужасом. Лишь бы забыть и никогда не вспоминать. Но сознание подхватывало и теребило воспоминания, будто заусенец, только сильнее разрывая рану.
Они заблуждаются. Да, они не правы. Никто из них не оказывался в моем положении: никому не грозила участь хуже смерти в течении года, никто не боролся за жизнь и свободу, никто не защищал дорого человека, у которого отобрали саму возможность постоять за себя.
И как назло разум оживлял другие слова Мечтателя:
«Дети Вороновых обречены с рождения. У них нет прав. На обратной стороне они — живые вещи».
В Совете был человек, что прошел через ад. У Воронова с рождения не была права, не было даже шанса на обычную жизнь. Воронов — воплощение того, от чего я бежал. Он пережил все, чего я так боялся, и выжил. Так может, не прав здесь я? Может, рабство не такой уж и ужасный исход?
Внезапно гостиную залил мягкий желтый свет. Я прищурился и…
— Ух тыж е, — донесся голос Надя.
Мои веки приподнялись, и взгляд скользнул по сгорбленной сестре. На ней была сплошная розовая пижама, на голове — капюшон с кошачьими ушками. В правой руке Надя держала белую кружку с какой-то надписью. Ее глаза были широко раскрыты.
— Забыла, что ты здесь, — сказала она. — Тоже не спится?
— Да, — кивнул я. И прежде чем заметил, с губ сорвалась ложь: — Мучают кошмары.
Черт. Скоро моя правда и выеденного яйца не будет стоить. Привычка появилась еще в детстве. Ложь для Рязановых — верные щит и копье. В моем случае, скорее только щит.
— Меня тоже, — нервно улыбнулась Надя. — С этой штукой под боком особо и не спится. Чувствую на себе его взгляд. Если у нее он, конечно, есть.
— Думаю, ты шла в кабинет, — предположил я.
— Ага. Видам Скрытых нет конца. В лучшем случае у меня уйдут недели на мамины сборники. И только на чтение! А еще бы выписать конспекты. Слабости, поверья и все такое. Ведь милый братец не спешит раздобыть для меня оружие.
Ее упреки выбешивали. Мне бы сначала о себе позаботится. Во время крушения самолета первым делом родители надевают кислородные маски на себя, а уже потом на детей. Похожая логика работала и с нами. Если погибну я, погибнет и она, но не наоборот. Хотя в последнем сомневался. Чутье подсказывало: мне не выжить без нее. Надя — опора, которую я искал все время. Без нее мир забудет меня. А я-то думал, что проблема с исчезанием решилась…
— Хотелось бы найти оружие сегодня, — сказал я. Затем понял, что не знаю, сколько времени. — Или завтра.
— Полночь позади, — заявила Надя. — Солнце встанет через часа… четыре? Придумал, как вытрясти шмотки из светлячка?
— Нет. Думаю, навестить наших врагов.
Надя приподняла бровь и одобрительно закивала:
— Грязный шантаж. Наконец ты созрел, дорогой братец.
Если бы… «Мертвая рука» — последняя мера. Жест отчаяния. Буду использовать его по мелочи, и эффективность пострадает. Ни одна благоразумная страна не угрожает соседям ядерным оружием. К опасности быстро привыкаешь и перестаешь воспринимать ее всерьез.
Ангел — гарантия, что меня не возьмут в заложники. Большего мне и не надо.
— Нет. Никаких угроз, — сказал я. Засомневался в своих же словах и добавил: — По-крайней мере, не таких.
☉☉☉
Поиск магазина Мечтателя оказался той еще задачкой. Я шагал вдоль дороги и высматривал на домах знаки с адресом. Забредал в переулки, углублялся на тридцать-сорок метров и, ничего не найдя, возвращался к главной дороге.
Мимо проезжали машины. Проходили пешеходы. Все в куртках. На улице осень как никак. Прохладный ветерок пробирал до костей, готовил жителей к скорой зиме. В Лягушево всегда были мягкие зимы. Везло, если пару раз с неба срывались хлопья снега. Обычно это время года было грязным, промерзлым и влажным. Зубы стучали сами по себе от мысли о знаменитых лягушевских гололедах. В конце ноября, в двадцатых числах, город накрывали черные тучи. Они висели очень низко. Казалось, протяни руку и дотянешься до влажных кудрей. Когда большая часть жителей добирались до домов и закрывались в квартирах, когда солнце пряталось за горизонтом, а черная туча сливалась с ночным небом, начинался дождь. Он лил всю ночь. Стучал в окна, барабанил по кондиционерам, стекал по зонтам бедолаг, которым не повезло оказаться на улице. Погода стихала лишь на утро. И жители маленького городка встречали другую напасть. Тонкий слой льда покрывал тротуары и дороги, скамейки и лестницы. Вы проклянете весь свет, если выйдете в этот день на улицу. Ведь от гололеда нет спасения. Соль и песок покрывали только дорожки между подъездами, а дальше вас ждал природный каток.