21,55,01 (СИ)
— Глазей сколько хочешь, — мерзко хрюкнул Владыка.
Он кинул меня вперед, и я расстелился по мягкому ковру. В ноздри тут же ударил запах пыли. Раны на груди взвыли, жесткие ворсинки впились в них острыми кольями.
Я сильнее сжал кулаки и понял, что до сих пор держу в правом серебряный нож. Оттолкнулся от пола и сел на колени. Кровь в жилах похолодела, когда до меня дошло, что со мной случилось, куда я попал. Взгляд кинулся на окна.
С потолка на пол водопадом спускались алые шторы. Из щели между выглядывали жалюзи, на них едва виднелся темно-серый налет пыли. Значит, окна не выход. Да и как я сбегу: если упаду с пятого этажа, не отделаюсь только переломами.
Медленно обернувшись, я увидел его. Владыка стоял в шаге от шкафа с зеркалом и не сводил с меня глаз. Он был необычайно высок. Навскидку два метра, не ниже. На его заросшем лице растянулась ухмылка, когда наши взгляды встретились. В зрачках Владыки заискрился то ли страх, то ли удивление. Но он угас также быстро, как зажегся, и уступил место насмешливой пустоте.
— Я ждал тебя, — повторил он. — Ждал, пока эти трусы пошлют хоть кого-то.
— Владыка, — прошептала одна из девушек. Белая ворона, как я ее прозвал.
Она подползла к нему на четвереньках и покорно опустила взгляд в пол. Ее плечи задрожали, руки натянулись, словно струнки, а глаза широко раскрылись и чуть ли не вывалились из глазниц.
Владыка даже не шелохнулся, даже не взглянул на нее. Казалось, для него весь мир сжался до «желанного мистика», и крохотного места для девушек не осталось.
— Влады… — не успела она сказать, как нога Владыки ударила ее в живот.
Мое сердце пропустило удар.
Девушка всхлипнула, хотела закричать, но резко прикусила нижнюю губу и свернулась калачиком на полу. Она содрогнулась. Прикрыла голову руками, и до меня донеслись приглушенные стоны.
— Молчать! — рявкнул Владыка. Его вскрик эхом отскочил от стен, вся комната задрожала, как во время землетрясения. — Молчать!
Он пнул девушку, будто пустую бутылку под ногами, и та упала к остальным. «Подруги» мигом разбежались в стороны, поэтому девушка ударилась о стену. Благо шторы и подушки смягчили удар.
— Будьте добры, — широко улыбнулся Владыка девушкам, — не встревать в переговоры. Иначе я быстро забуду, кто вы и кем были до этого. А ваша красота испарится по щелчку пальцев.
Девушки пискнули и спешно закивали.
— Отлично, — деловито расчесал он бороду и обратился уже ко мне: — Ты пришел в себя, младой мистик. Я дал тебе достаточно времени, чтобы оправиться от перехода.
Мои губы выпрямились в тонкую линию. До похода в пятиэтажку я придумал два плана: если все пройдет, как задумано, и если меня раскроют.
Черти свободно гуляли по зеркалам, поэтому я готовился к столкновению в Закулисье. Думал, что когда меня раскроют, черт увяжется за мной. Думал, что убегу через дыры в стенах. Думал, что круг из мела защитит меня. Но все пошло наперекосяк. Скрытый запросто прошел через круг и вырвал меня в настоящий мир. Раз запасной план не сработал, придумаю решение на ходу. Припомнил известную слабость чертей, глубоко вдохнул и затараторил:
— О, Господи, спаси и сохрани раба своего. О…
— Эй, — обратился Владыка к девушкам, пока я надрывал горло за молитвой. — Если я отрублюсь, убейте его.
Я осекся. Слова боязливо встали поперек горла и отказались двигаться дальше.
— Сколь они красивы, — заявил Владыка, — столь же и смертоносны. Пока их вид радует глаза, их когти разрывают на части. Конечно, им далеко до Обоюдной из земель Черного Солнца.
Без понятия, о чем он говорил, но перебивать я отнюдь не спешил. Каждое предложение выигрывало пару секунд. Пару секунд на поиск выхода. На ум сразу пришла входная дверь в коридоре. Сомневаюсь, что убегу от древнего Скрытого, который шутки ради превратил пятерых девушек в живые орудия, но попробовать стоило. Нужно лишь отвлечь его.
— Когда мы виделись в последний раз, она назвала себя Воровкой лиц. Ужасно безвкусно на мой взгляд. Но да ладно. Перейдем к делу. Добро пожаловать в семью.
На последнем предложении Владыка кивнул на девушек, и они тут же энергично закивали.
— Превратил их в чудовищ, — процедил я сквозь зубы. — Запер бедных людей в доме и извратил их ради веселья…
— Люди убивают животных ради еды, истребляют целые виды для себя любимых. Я же устроил себя ферму отнюдь не для веселья. Раны моя еда. Раны — смысл моей жизни. Без ран нас не существует. Я не виноват, что питаюсь ранами, также как люди не виноваты, что едят мясо. У природы нет чувств. Ты можешь или принять это, или отрицать. Но от правды не убежишь.
Владыка откашлялся и продолжил:
— Я порабощу тебя, как их. Сломаю волю, разобью надежды и перепишу мечты. Не волнуйся. Я весьма добр со своими рабами.
— Пожалуй, откажусь, — с трудом выдавил я.
Слова с большой неохотой срывались с губ. Перед глазами застыла «сценка» пинка девушки, а воображение некстати пририсовывало меня на ее место. Один его удар, и перелома не миновать. А, может, и чего по-хуже. Мне верилось: стоит его пальцам сомкнуться на шее, и позвонки хрустнут, как сухая трава в середине лета.
— Я не спрашивал, — покачал Владыка головой. — Ты явился сюда один. Подал себя на блюдечке с голубой каемочкой!
— А я, — подавился своей же слюной. Откашлялся и продолжил: — Вообще-то, и не один. Согласен, только идиот явится сюда в одиночку. И без запасного плана.
Взгляд метнулся на красные шторы, на щель между ними. Владыка проследовал за ним, и мои ноги оторвались от пола. Я резко развернулся и вылетел в коридор. Чуть ли не сорвал собачку, пока расстегивал рюкзак. В моей речи не проскочило ни слова лжи. Мара наглядно показала: как водить за нос одной лишь правдой. А я повторил за ней. Никогда бы не подумал, что правда действеннее вранья.
Когда до двери оставалось три метра, выхватил из рюкзака белый мел, грохнулся на колени и упер кончик в пол. Я проехался до железной преграды, что отделяла меня от свободы. Крутанулся и прыгнул обратно, вглубь коридора. Добежал до краешка белой линии и замкнул защитный контур. У меня получился овал длиною в три метра. Даже если Скрытый нагнется, не достанет до меня. В Зазеркалье круг из мела не сработал, вероятно, из-за того, что черт не последовал за мной в мир зеркал. А схватил меня отражением.
Помимо Скрытого в квартире были девушки. Для них белая преграда не страшнее зебры на пешеходном переходе. Но я уповал на неожиданность и нерасторопность. Мой трюк выиграл секунды две, может, три.
Я прильнул к металлическому листу, черканул линию от замка до стены и…
За спиной загремели тяжелые шаги. На правое плечо упала огромная рука, жирные пальцы сжались и смяли под собой лохмотья толстовки. Владыка отдернул меня от двери и повалил на спину. Пол и потолок поменялись местами. Я увидел голые ступни и желтые длинные ногти, которые не стригли годами. Но мое внимание перетянуло другое — Владыка стоял в белом круге. Скрытый нарушил одно из непреложных правил, вышел за рамки своей роли, и все еще не обернулся Первобытным.
«Какого черта?» — подумал я.
Он взял меня за левое запястье и потащил по коридору. На подходе к спальне поднял над полом, как рыбак долгожданную добычу, вернул в красную комнату и бросил на тот же алый ковер. А сам встал рядом с зеркальной дверцей шкафа.
— Снаружи ждет лишь смерть, — предупредил Владыка. — Мои слуги растерзают тебя, стоит только выйти.
Он замахнулся правой рукой и ударил по зеркалу за спиной, сломал выход. Единственный безопасный выход. Осколки осыпались на пол. Голубь в большой клетке — совсем забыл о нем — волнительно закурлыкал и захлопал крыльями. Наши взгляд сошлись: черные точки в оранжевых глазах бесстрастно смотрели на меня. Перья его были гладкими и блестели от чистоты и постоянного ухода. До этого птица почти не двигалась, не вертела головой из стороны в сторону и, может, даже не дышала. Она напоминала чучело, нежели живое существо.