21,55,01 (СИ)

Подошел к кровати и вытащил из рюкзака толстовку и джинсы.
Могла ли мара узнать величину долга иначе? Без глаз вряд ли. Поэтому эта женщина забрала их? Чтобы помочь мне? В этом был смысл. После заявления прав мне требовался источник силы, и эта женщина подготовила его. Как бы она поступила на моем месте? Вероятно, водила бы мару за нос и угрожала долгом. Или вовсе промолчала.
А как бы Надя хотела, чтобы я поступил?
«Ты добрый, Тео. Не будь как Денис и Миша», — всплыли в памяти слова Нади из детства.
Как бы доброта не вышла мне боком… Мара уже пыталась надавить на нее, когда изобразила искалеченных соседей. Все было бы намного проще, будь мы союзниками или деловыми партнерами.
«Погоди. Это может сработать».
— Я отвечу, но сначала выслушай меня, — дал я небольшое обещание, чтобы повысить их ценность.
Мара ничего не произнесла, и я продолжил:
— Тебе нужны глаза и сила, а мне… опора. Нам нужно работать вместе. Так мы достигнем своих целей быстрее. Я не прошу тебя помогать мне бесплатно. Просто не мешай.
— Будь у меня сердце, я бы расчувствовалась, — сказала она. — Но хозяин не заключает договор с рабом. Хватит оберегать свою хрупкую совесть. Меня тошнит от лицемерия.
Я сильнее сжал одежду в руках. Как убедить ее в обратном?
— Мы можем сотрудничать, — продолжила мара. — Сотри круг. Тогда разговор хотя бы обретет смысл.
— Не могу. Иначе у меня не будет источника кармы.
— О чем и речь. Ты сделаешь нам обоим одолжение, если перестанешь метаться. Реши уже: ты или мистик, или хороший человек.
— Я могу быть и тем, и тем, — возразил я.
— Не смешно. Поставь себя на мое место. Скорее всего, ты бы не согласился на собственное предложение.
Я попробовал сделать, как она сказала.
Я — жуткая кукла без глаз. Нахожусь в квартире, которая обведена белым мелом. Сбежать невозможно — только убедить мистика стереть кусочек. Квартира принадлежит мистику, поэтому за нахождение в ней я буду терять карму. И мистик предлагает мне не мешать ему, смириться и позволить… использовать меня как источник кармы. Черт.
Но иначе я не выживу. Иначе Надя умрет через год.
Изнутри поднимался треск и скрип. Словно я был часовым механизмом, что собрали из разных и неподходящих частей. Они бились о соседние шестерни, износились и ломали все вокруг.
«Животные в клетках, — вспомнились слова Нади и наш поход в зоопарк в первых классах. Я не запомнил ни окружение, ни людей. Только слова: — Думаю, они несчастны. Отбирать волю и ограничивать других — плохо. Но я смотрю на попугайчиков и ничего не чувствую. Мама говорит, что глупо волноваться о ком-то, кроме себя. Но ты другой! Ты должен чувствовать их несчастье, Тео. Ты должен быть хорошим».
Деталь, что вложила в меня Надя, билась о другую — более прагматичную. От столкновения в разные стороны летели искры, обжигали остальные шестерни, разрушали механизм изнутри. Я хотел жить, но и хотел остаться хорошим человеком. Как так вышло?
Произнес, чтобы отвлечься:
— Вчерашний вечер повторится.
— Думаю, будь ты на моем месте, попытался бы забрать должное. Жить без глаз крайне неприятно.
Прикусил губу. Мне нужно выжить. Нужно спасти Надю.
— Я использую тебя. Ты не покинешь эту квартиру, — сказал я. Думаю, мое отражение стало прозрачнее. — Но ты не будешь мне мешать. Для твоего же блага.
— Весьма уверенные слова для мистика-новичка.
— Моя смерть не в твоих интересах. Если я провалюсь, то стану Ничтожным, — заметил, как мара дрогнула. — А ты не получишь ни глаз, ни силы. Мне нужна твоя помощь.
— Если хочешь что-то получить, нужно что-то отдать, — сказала она. — Но ты убедил меня не мешать. Можешь радоваться.
Придумаю, как подкупить ее позже, а сейчас пора в поместье.
Перед выходом из спальни я исполнил свое маленькое обещание:
— Ты закрыла половину долга. Еще два ответа, и мы в расчете.
Мара ничего не сказала.
Я зашел в ванную и надел толстовку с джинсами. Выключил свет в ванной, накинул на плечо лямку рюкзака и шагнул в коридор. По пути обдумал новую информацию.
  
В квартире был второй Скрытый и, по словам мары, его послала эта женщина. Вероятно, чтобы следить за мной. Но почему он ушел? Слишком много вопросов. Опять.
Пока задвинул их подальше.
Помимо второго Скрытого, мара сказала, что эта женщина погубила Дениса. Не помню дословно, но общий смысл был таким…
Не похоже на нее. Да, у нее явно были проблемы с головой. Но она прибегала к насилию в крайнем случае, а убийство по ее меркам считалось «крайнем случаем» крайнего случая.
Если эта женщина приложила руку к гибели одного ребенка, то и с другими не осталась в стороне. Думаю, чтобы разгадать ее план, придется расследовать смерти братьев и сестры.
Потом. Сначала мне нужна опора в мистицизме. Провал в этом направлении грозил участью хуже смерти.
На подходе к входной двери я услышал треск дверного звонка. Отшатнулся.
«Опять мара?»
На всякий случай зашел спиной на кухню — не отворачивался от двери.
Прошло пять секунд, и ничего не произошло: в квартиру не вбежали окровавленные соседи, пол под ногами не провалился, а потолок не упал мне на голову. Треск прекратился, и в дверь постучали.
  
Глава 6. Автобус до Совета
 
Треск дверного звонка с утра пораньше не предвещал ничего хорошего. В приюте за ним следовали долгие жалобы полицейских на «постояльца», которого продержали в изоляторе несколько суток. И большая удача, если речь шла только об одном.
Когда треск прекратился, и во входную дверь постучали, хрупкая вера во что-то хорошее разбилась окончательно. Били громко и настойчиво. Человек по ту сторону знал, что я в квартире. Не мудрено — за окном только-только из-за горизонта показалось солнце.
Чутье подсказывало: это не соседи. Если их привлекло вчерашнее «представление» мары, они бы не тянули до утра. Выходило, что за дверью стоял посланник зайца — насколько бы безумно это ни звучало.
Я осмотрел кухню в поисках оружия. Взгляд упал на выдвижной ящик с ложками, вилками и ножами. Открыл его и достал большой кухонный нож. Вероятно, для резки хлеба. Покрепче взялся за рукоятку и неуверенно усмехнулся. Амбрагаруда с легкостью перемещала меня между комнатами, а мара насылала иллюзии, неотличимые от настоящих людей. Для Скрытых обычный кухонный нож не страшнее зубочистки. Но даже зубочисткой можно навредить.
Я подошел к входной двери. Хотел взглянуть в глазок, но одернул себя. В мыслях ожила сценка из одного фильма: убийца приставляет к глазку дуло пистолета и стреляет жертве прямо в глаз. Глупо. Я не герой фильма. Я — парень в многоэтажке, который уже добрую минуту ищет повод не открывать дверь. Но и магия раньше существовала только в выдумках.
Перепроверил контур защитного «круга» в коридоре — он цел. Снял щеколду и приоткрыл дверь, пряча руку с ножом за дверным косяком.
На лестничной клетке под солнечными лучами из окна стоял мужчина сорока лет в майке болотного цвета, серой жилетке и джинсах. На ногах кроссовки под общий настрой одежды. Он был полного телосложения и носил круглые очки, как герой книжки, которую в детстве любила читать Надя. Мужчина был начисто выбрит — ни единого волоска на лице и голове. От него пахло обычным мужским антиперспирантом. Я в них не разбирался — для меня они все одинаковые.
— Здравствуй, — сцепил он руки за спиной. — Думаю, ты мистик Рязановых.
Прямее некуда. Я нахмурился и открыл рот, но с моих губ не сорвалось ни слова.
Мужчина ждал. Он слегка покачивался вперед-назад, а уголки губ приподнимались, из-за чего казалось, что он все время улыбался.
— Эм… да, — протянул я. — Меня зовут Теодор.
— Очень приятно, — кивнул он. — Я Александр Кузнецов. Член Совета.
— … Вы пришли убить меня, — пробубнил я.
Но Александр лишь наклонился вперёд и прищурился.
— Вы пришли убить меня, — заявил я громче. Если за разговором наблюдали соседи, то от моих слов они бы навострили уши.