21,55,01 (СИ)
— Черт!
Развернулся к столу. Кружка Дениса блестела под лучами дневного солнца. Может сработать. Подхватил ее, встал спиной к окну и поднес к лицу.
На темно-синей поверхности отразились оконные рамы и белые прямоугольники самих окон. А перед ними мой силуэт. Лица не разобрать, но себя я видел — уже хоть что-то. Я зашагал вдоль окна, чтобы за спиной промелькнула оконная рама и… Да! Проблема во мне! Вытянутый прямоугольник просвечивался сквозь темно-синее пятно моей головы.
Я вернул кружку на стол и побрел в угол кабинета. Когда дошел, развернулся и пошел к другому. Метался из стороны в сторону, как запертый в клетке зверь.
Сквозь меня просвечивались предметы. Что это значит? Явно не что-то нормальное. Так не должно быть, даже после заявления права на обмен. Я запорол ритуал? Те взгляды и ощущения не описывались в «Основах», с ними никто, кроме меня, не сталкивался. Все из-за долга? Слишком много неизвестных. Я отсек вариант с жутким зеркалом, но стало только хуже…
— Тише, Тео, — выдохнул я и остановился посреди кабинета. — Спешка только навредит. Нужно понять, что происходит. Нужно от чего-то оттолкнуться.
Я скрестил руки на груди. Указательный палец отбивал бешеный ритм по левому локтю.
Ритуал сработал — это факт. Взгляды и отражение подтверждали это. Какие последствия у заявления права? Скрытые больше не прячутся от меня, а Вселенная наблюдает и разговаривает со мной. В «Основах» были примеры последнего: принесенный ветром шепот или внезапно высохшие на «случайном» слове чернила. Символизм. Ведь мир не знал другого языка.
Что значило призрачное отражение? Мое шаткое положение? Скорую гибель? Что я «здесь» и «не здесь» одновременно?
Я одернул себя. Гадание ничего не даст. Посмотрел в сторону библиотеки. Наверняка кто-то собрал послания мира, не все, но хотя бы самые частые.
В «Указателе» нашлось три книги: «Подсказки Вселенной. Том 1», «Подсказки Вселенной. Том 2», «Подсказки Вселенной. Том 3».
Я вырвал книгу из крепких объятий соседей, выскочил из тайной комнаты и уселся за стол.
Обложка была сделана из кожи и окрашена в коричневый цвет, страницы белели от новизны — возможно, книгу недавно переиздали. Автор заботливо выписал в самом начале содержание, в отличие от авторов «Основ» и «Ничтожных».
Мой палец быстро спускался со строчки на строчку, не поспевал за бегущим впереди взглядом. Стоило найти заветное слово «зеркало», я одним махом перелистнул половину книги и чудом попал на нужную страницу.
Зеркало позволяет увидеть себя глазами его владельца. Если оно принадлежит миру, можно узнать свое положение в нем и как взаимодействие с определенными Скрытыми отразилось на Вас.
Кривое отражение говорит о влиянии изворотливых и изменчивых Скрытых: фей, чертей и подобных им. Ваши знакомые в скором времени не узнают вас, а более прямолинейные Скрытые невзлюбят.
Разодранная и сгнившая кожа свидетельствует о слишком сильном увлечении мертвыми. Скоро окружающие начнут чувствовать от вас неприятный запах, а одежда быстрее портиться. Будьте осторожны: упыри, вампиры и прочая нежить потянется к вам и, если вы живете не в отдалении от людей, нападет на невинных. Тяжесть произошедшего частично ляжет на вас.
Полупрозрачное и бледное отражение означает сильную тягу к сущностям запредельным. Вы слишком много общаетесь с обитателями Грез, Снов и Слепых пятен. Также излишне используете дары незримых Скрытых. Мир забывает о вас. Ценность вашего существования крайне мала.
Я перечитал несколько раз, чтобы удостовериться.
Я исчезал. Не прямо сейчас, но постепенно. И однажды мир забудет обо мне.
Палец постукивал по столу, я смотрел в пустоту перед собой. Ритуал не при чем. Мое присутствие в мире всегда было не больше камешка на обочине. Прохожие нередко врезались в меня, а знакомые забывали мое имя. Я списывал все на низкую самооценку — редко начинал разговор и никогда не выделялся. Всему виной эта женщина. Если бы она проявляла ко мне хотя бы толику внимания, которого удостаивались другие, я не был бы в такой заднице!
— Чудесно. Просто чудесно, — вздохнул я.
Помимо долга, мне нужно как-то подкрепить собственное существование, а иначе… Что? Какие последствия меня ждали?
Я поднялся с кресла, вернулся в библиотеку и поставил книгу обратно. В мыслях промелькнула одна идея. Думаю, мое положение можно использовать как ориентир. Я заявил права и стал мистиком, но что дальше? Библиотека набухала от книг на самые разные темы, аж глаза разбегались. Но они бесполезны для новичка, который не знает, за что взяться.
В «Подсказках Вселенной» упоминались Сны, Грезы и Слепые пятна. Начну с них.
Я перечитал «Указатель» два раза и не нашел ничего подходящего. Значит, зайду с другой стороны. Каких Скрытых можно назвать «незримыми»? Всех… Опять тупик. Тогда Скрытые, существование которых граничит с забытием? Нашел! Я увидел эту книгу, когда зашел в библиотеку в первый раз.
Взял с полки рядом с выходом книгу с названием «Пастени, тени и тульпы» и придержал ее второй рукой. Желтые страницы чуть не вывалились из обложки. Еле успел…
Книга выглядела ужасно, если не хуже: страницы хрустели, будто сухие листья, а обложка разваливалась прямо на руках. Из всех книг, что я видел здесь, эта больше других напоминала оккультный гримуар с запретными знаниями. От нее веяло стариной и магией.
В книге описывались мимолетные сущности — настолько хрупкие, что дуновение ветра способно убить их. Автор — Кайрус Петраускас, литовский иллюзионист — связал жизнь и свое ремесло с пастенями — Скрытыми, которые рождались после смерти людей, животных и других Скрытых. Он сравнил пастеней с восточными тульпами и западными тенями и нашел много сходств. Тех и других в мире удерживали впечатления, воспоминания и чувства. Иными словами, связи. Они брали силу из них и продлевали свое существование. Пастеней иногда путали со славянскими домовыми, но Кайрус писал о подобном, как о «глупости и слепоте».
Я пробежал книгу глазами. Мне требовались связи, прочная и устойчивая опора. Кайрус включал пастеней в свой быт, рассказывал о них знакомым и другим мистикам, уделял внимание каждой и дарил материальные подарки. Пастени маленькой девочки он купил вязанные тапочки, а для пастени природного духа обустроил небольшую грядку за домом.
Закрыв книгу, отнес на прежнее место. Меня не интересовали тени, тульпы и пастени, но я почерпнул для себя много полезного. Лучше записать, а то забуду. Черкнул в блокноте новый пункт в списке задач и поспешил из кабинета. Зашел в гостиную, повернул к проходу на лестницу. Одну проблему решил, пора взяться за вторую.
Какой-то Скрытый отворачивал меня от большинства помещений в доме. Глупо идти навстречу с непонятно кем, поэтому я прикинул несколько путей побега.
Для начала мне не желали зла. Я в поместье не один день, и за это время на меня ни разу не напали. Думаю, кроме разговора мне боятся нечего. Я в любой миг могу оборвать его. Развернуться и уйти. Нет ни одного правила, которое запрещало бы мне так сделать.
Затылок просверлил чей-то взгляд. Я замер в метре от порога, поднял ногу и прыгнул. Посмотрел перед собой. Меня вернули в гостиную, откуда прыгал. Развернулся к порогу. Глубоко вдохнул, выдохнул. Без спешки, только холодная голова и хорошо обдуманные решения.
«Никаких вопросов без обозначения цены», — решил я.
После заявления права каждое предложение и действие символизировали или обмен, или вложение. Если так, то что значили обычные вопросы?
Набрал полные легкие воздуха и громко произнес:
— Я, Рязанов Теодор Александрович, требую Скрытого, что мешает мне переступить порог, бесплатно показаться!
Тишина. Я стоял перед порогом и ждал. Ждал, пока Скрытый подаст хоть какой-то знак. И он подал.
Взгляд на затылке пополз влево, половицы за спиной жалобно заскрипели, словно по ним ступало что-то тяжелое.
Обернулся и никого не увидел. Взгляд на шее пропал, из прохода послышался стук копыт — кто-то спускался по лестнице со второго этажа, отбивая когтями по поручню неспешный ритм. Я попятился и тут же замер. Сбоку, с той стороны, показались бледные пальцы с черными ногтями. Они выпрямились и резко сжались на дверном косяке. Их хозяйка не заставила ждать.