Игра

– Эй, – крикнула она.
Тишина. Она зачерпнула горсть камушков и бросила на берег. Фигура выросла.
Силуэт человека.
Сердце забилось бешено, подгоняемое адреналином.
– Проваливай, извращенец! – закричала она срывающимся голосом, зачерпнула еще камней и со всей силы швырнула их в человеческую фигуру. После чего стала пятиться, не сводя глаз с берега.
Человек никак не отреагировал ни на камни, ни на крик. Наоборот, пошел на нее, очень медленно.
  
– Пошел вон отсюда! Пошел вон!
Это шутка такая? Больше всего ей хотелось верить именно в это. Однако среди ее знакомых вряд ли кто-то мог подшутить таким образом. И если так, то он пожалеет. Она не любила мрачный юмор.
Она поплыла вглубь, удаляясь от берега и судорожно соображая, что же делать. Кругом густой лес. На ближнем берегу только и была протоптана эта тропинка, по бокам – густая трава и колючие кусты, на другом – тоже сплошь заросли, босиком не побежишь.
Она дрейфовала на глубине на одном месте, поворачиваясь вокруг себя, и думала, что предпринять, но выхода не было. Если она хочет убежать, ей придется выйти прямо к этому существу.
Сколько еще я тут продержусь?
Она начинала мерзнуть. Подумала было позвать на помощь, но вероятность того, что ее услышат, была нулевой. Здесь и днем было глухо, а уж в это время суток тем более. Стрекот насекомых звучал теперь почти издевательски.
Будь храброй, – вспомнила она совет с тренировок по самообороне. Большинство преступников чувствуют прилив сил, когда имеют дело с женщиной, смирившейся с ролью жертвы. Ничто не подстегивает насильника так, как женщина, которая ведет себя, словно хочет этого.
Легко сказать.
Человек стоял там, на берегу озера, и мог бы простоять еще несколько часов. Ей же придется уступить значительно раньше. И что тогда?
Она дрожала, тело покрылось гусиной кожей, зубы стучали. А внутри все горело от страха.
Прошла еще минута. Потом вдруг человек развернулся и спокойно пошел прочь, уходя по дорожке влево, вглубь леса.
Путь был свободен. Надолго ли? Действовать нужно быстро. В несколько сильных движений она подплыла к берегу и широкими шагами выскочила на сушу. Дважды чуть не потеряла равновесие на каменистой насыпи, затем, почувствовав под ногами траву, подбежала к тому месту, где разделась. Скользнула взглядом в поисках вещей, подумала, поискала еще, но все исчезло. Одежда, налобная лампа, сумочка с телефоном…
Ничего особо важного.
Связка ключей. Черт!
Если вор знает, где она живет, то может свободно проникнуть к ней в дом. Нужно будет немедленно поменять замок.
А как я попаду в дом? У нее не было запасного ключа, ей это казалось опасным.
Надо к соседям. На крайний случай голой.
Она побежала. Без тренировочных штанов каждый шаг был мучителен. Но медлить было нельзя, непозволительно. Скорость – вот что сейчас имело значение. Она побежала к тропинке и свернула направо, к краю леса.
Тут позади нее что-то зашуршало. Хрустнул сучок. Послышались ритмичные шаги. За ней бежали. Она ошиблась.
Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла выдавить ни звука. Быстрее, давай быстрее! Камни, корни, колючки, крапива – все это было неважно, важно было бежать. Она еще могла уйти от погони. Она хорошо бегала. Неделями, месяцами она бегала как одержимая. Ее физической форме можно было позавидовать, мышцы были как сталь.
Если бы на мне была обувь…
Она вытянула перед собой руку, разглядев ветку кустарника, свисавшую над тропинкой. Она помнила эту ветку, как и другие детали маршрута. И почему никто не потрудился ее обрезать? Она отвела ветку от лица и отпустила, побежала дальше что есть мочи.
И тут же услышала, что ветка ударила преследователя, и он сдавленно выругался. Шаги замедлились, но лишь на секунду. Веткой его было не остановить.
Она добралась до густых зарослей. Сзади что-то сверкнуло. Фонарик. То есть преследователь больше не таился. Кружок света напряженно дрожал. Она увидела на земле собственный силуэт. Шаги стали громче.
Он догоняет.
Но она еще могла уйти. Тут рядом одно из ее потайных местечек. Если успеть заскочить за следующий изгиб тропинки, упасть и уползти в чащу, он никогда ее не найдет. В детстве это было ее самое надежное укрытие.
Хватит ли мне в нем места? Может, оно давно заросло?
Она пресекла всякие сомнения и побежала во весь дух. Десять метров… пять…
«Я сделала это!» – успела она подумать.
А потом все произошло очень быстро. Она знала, что добежала и что лежит сейчас распластанная на земле лицом вниз, не имея возможности защищаться руками. Но что было в промежутке? Она споткнулась? Обо что? Корни не выступают. Что же это такое острое, неподатливое, такое внезапно коварное?
Натянутая проволока?
Чем бы оно ни было, оно помогло преследователю настигнуть ее. Ее схватили и грубо рванули вверх, она почувствовала вкус крови, стекавшей по лицу. Хотела было вытереть, но руки не слушались. Совершенно оглушенная происходящим, она почувствовала, как ее волокут в кусты, все дальше и дальше. Заросли царапали голое тело. Лес был таким густым, что даже при свете дня видимость была не более двух метров, это она помнила. Колючая ветка впилась ей в бок и рванула кожу. Она застонала.
– Сюда, – прошипел чей-то голос.
Она ощутила на спине крошащуюся кору дерева. Руки завели назад и сильными быстрыми движениями связали.
– Пожалуйста, не надо, – взмолилась она. Слова прозвучали странным образом невнятно. Во рту была кровь. Что-то не так было с зубами. Несколько резцов отсутствовало. Она не знала, в какой момент это произошло.
– Пожалуйста, не надо, – повторила она, закрыла глаза и заплакала. Что надо ее преследователю? Это насильник, извращенец, подглядывавший, как она купается нагишом? А почему с ним еще кто-то? Они вдвоем хотели на нее напасть? Но ее так отделали, что, пожалуй, всякое желание пропадет.
Когда она почувствовала руку на своем плече, то решила, что сопротивляться не будет. Телом пусть овладеют. Но душу они не получат. Она выживет, чего бы это ни стоило. И в один прекрасный день отомстит. Да, так и будет. Она их найдет и отомстит. Эта мысль придала ей сил.
– Тут, – услышала она мужской голос с итальянским акцентом. – Родимое пятно. Видишь?
Родимое пятно?
– Точно! – ответили женским голосом.
Ни тот ни другой не старались изменить голос. Она догадывалась, что это плохой признак.
Она попробовала открыть глаза. Слезы и кровь почти не позволяли хоть что-то разглядеть. Однако она увидела очертания двух человек, прямо перед ней, в голубоватом свете – не таком, как от фонарика, а почти фиолетовом. Или это опять шутки восприятия?
– Ну и что будем делать? – почти равнодушно спросила женщина.
– Погоди…
Чья-то рука легла ей на живот. Пальцы давили, натягивали кожу и водили вокруг пупка.
– Через середину.
– Поперек? Дай посмотреть… Блин, точно.
Она не понимала, о чем говорили эти двое. Она опустила голову и не видела ничего, кроме странного голубого света. И следом еще кое-что: мерцание. На ее животе. Она не сообразила, что это такое.
Она меня будут разрисовывать? Все-таки это всего лишь… ужасно дурная шутка?
Она не разрешала себе защищаться. Чему быть, того не миновать. Возмездие придет потом.
– Давай!
Острый как бритва нож вонзился ей в живот. От боли перехватило дыхание. Тотчас хлынула кровь, потекла вниз по животу, на лобок, по ногам.
Заклание.
Эта мысль поразила ее, как удар молнии. Если не оказать сопротивления, это верная смерть. Она рванула руки, сдирая кожу, забилась, лягнула ногой и в кого-то попала, повторила, но в этот раз безрезультатно.
  
– Тупая сука! – крикнула женщина.
Кто-то дернул ее за волосы и с силой придавил голову к дереву.
Снова нож, на этот раз на шее слева, она ощутила его на коже, прежде чем он разрезал ей гортань.