Эликсиры Эллисона. От глупости и смерти (сборник)

Стэк сидел в надувном кресле над столом заседаний, за которым принимались самые важные решения. Он был один, остальные давно уже ушли, и комната погрузилась в полумрак, освещаемый только слабым светом заходящего солнца.
Тень прошла сквозь стену, в момент этого прохождения стена превратилась в розовый кварц, а затем вернулась в свое обычное состояние. Тень стояла и смотрела на Натана Стэка, который долго не сознавал, что в комнате есть еще кто-то.
– Тебе пора, – сказал Змей.
Стэк поднял голову, и его зрачки расширились от ужаса, ибо тот, кого он увидел, был, несомненно, дьяволом: клыки, тускло поблескивающие рога, извилистый хвост с лопаткой на конце, волосатые козлиные ноги, копыта, оставляющие на ковре огненные отпечатки, глубокие и темные, как колодцы с нефтью, глаза, вилы, отороченный атласом плащ, когти – все атрибуты нечистого налицо. Стэк попытался крикнуть, но не смог издать ни звука.
– Всё не так, как ты думаешь, – сказал Змей. – Пойдем со мной, и ты всё поймешь.
Он произнес это с грустью – можно было полумать, что дьявола оклеветали. Стэк яростно замотал головой.
Время пришло, объяснять было некогда. Дайра протянул руку, и Натан Стэк встал, оставив свою безжизненную оболочку в надувном кресле. Змей взял его за руку и повел за собой сквозь розовый кварц.
Они спускались все ниже и ниже.
Мать страдала. Она была больна уже целую вечность, но Стэк знал, что ей осталось недолго. Мать тоже это знала. Она решила спрятать свое дитя – спрятать его глубоко у себя в груди, где даже Безумец его не найдет.
Дайра отвел Стэка в ад.
В аду было хорошо: тепло и безопасно. Ни один безумец сюда бы не дотянулся.
Земля стонала, терзаемая неизлечимой болезнью. Народы гибли, океаны вскипали, остывали и затягивались слизью, воздух полнился пылью и смертоносными газами, плоть плавилась, как масло, небеса потемнели, солнце потускнело и затуманилось. Растения пожирали сами себя, животные становились калеками и бесились, деревья сгорали, превращаясь в стеклянные, бьющиеся от ветра скелеты. Земля умирала долгой и мучительной смертью, а глубоко в ее груди спал Натан Стэк.
Не оставляй меня с ними.
Наверху, среди звезд, кружила Птица Смерти, ожидая сигнала.
  
18
 
На самом верху Стэк увидел сквозь ледяной, наполненный пылью ветер святилище вечности, столп памяти, гавань освобождения, магазин игрушек создателя, хранилище совершенства, вместилище мыслей, памятник желания, лабиринт чудес, катафалк отчаяния, подиум решений, горн последних отчаянных попыток. На крутом склоне он увидел дом того, кто обитал на вершине, сотканный из мерцающих, видных с того конца пустыни огней, и начал догадываться об имени жильца.
Всё вокруг неожиданно стало красным: черное небо, огни, скала, даже Змей – как будто кто-то поднес к глазам Стэка цветное стекло. Вместе с красным цветом пришла боль, ужасная боль, как будто сама кровь Стэка воспламенилась. Он закричал и рухнул на колени, а боль пылала в его мозгу, пожирая каждый нерв, каждый сосуд, каждую железу.
– Борись с ним! – крикнул Змей. – Борись!
– Я не могу, – беззвучно завопил Стэк, который от боли не мог даже рта открыть. Языки огня лизали его череп, и он чувствовал, как съеживается нежная ткань его разума. Он попытался думать о чем-то холодном. Лед, огромные глыбы льда, айсберги, наполовину скрытые под ледяной водой.
Его душа горела и корчилась.
Лед!
Стэк вообразил, как ледяной град с грохотом рушится на его пылающий мозг. Пламя зашипело, и один из уголков сознания охладился. Стэк укрылся там, продолжая усиленно представлять себе льдины и айсберги, управлять ими, расширять безопасное пространство. Наконец языки пламени начали отступать, отпуская сосуды и нервы. Стэк посылал им вдогонку ледяные потоки и гасил их один за другим.
Открыв глаза, он увидел, что все еще стоит на коленях, но способность мыслить вернулась к нему, и мир обрел прежние краски.
– Он снова попытается напасть на тебя. Будь готов.
– Расскажи мне всё! Я не могу пройти через это без знаний! Мне нужна помощь! Расскажи, Змей! Сейчас же!
 
– Ты можешь справиться сам. Ты обладаешь силой. Я поместил в тебя искру.
…И затмение накатило вновь.
Воздух сгустился и затвердел. Стэк держал в жвалах сочащуюся нечистую плоть, от которой его тошнило. Конечности ссохлись и втянулись под панцирь, кости треснули, и он взвыл от боли, охватившей его так быстро, что они стали почти что единым целым. Стэк попытался отползти, ослепленный светом, бьющим прямо в него. Фацеточные глаза лопнули и начали вытекать. Боль была неописуемой.
– Сражайся!
Стэк перекатился на спину, выпустил отросток, дотронулся до земли и понял, что видит это глазами другого существа, другой формы жизни, не знакомой ему. Он находился под открытым небом, и это внушало страх; его окружал смертоносный воздух, и это внушало страх; он слепнул, и это внушало страх. Он был… он был человеком, борющимся с ощущением, что стал чем-то другим. Он человек и не станет поддаваться страху. Он может встать.
Он снова перевернулся, втянул отросток и попробовал выпустить конечности. Сломанные кости причиняли ему невыносимую боль, но он преодолел ее, поднялся на ноги и начал дышать так глубоко, что голова закружилась… Открыв глаза, он снова стал Натаном Стэком.
…И его накрыла третья волна: отчаяние.
Он поднялся из глубин отчаяния и снова стал Стэком.
…И обрушилась четвертая: безумие.
Он вырвался из тумана безумия и снова стал Стэком.
…И пришла пятая волна, а за ней шестая, седьмая, болезни, ураганы и бездны зла; Стэк уменьшался и падал сквозь бесконечные микроскопические преисподние; жуткие существа пожирали его изнутри; двадцатая, сороковая волна; Стэк молил об избавлении, все время слыша рядом шепот Змея:
– Сражайся! Сражайся!
Наконец всё кончилось.
– Пора, поторопись.
Змей взял Стэка за руку и быстро потащил за собой к дворцу из стекла и света, сияющему на склоне под самой вершиной. Они прошли через арку сверкающего металла в зал вознесения, и портал закрылся. Стены дворца затряслись, выложенный драгоценными камнями пол заходил ходуном. С высокого потолка посыпались камни. Дворец страшно содрогнулся и рухнул.
– Пора, – сказал Змей. – Теперь ты всё узнаешь!
Обломки рушащегося дворца, забыв о падении, застыли в воздухе, да и сам воздух замер. Время остановилось, земля прекратила свое движение. Мир затаил дыхание, когда Натану Стэку позволили всё узнать и понять.
  
19
 
Выберите один из вариантов ответа (эта часть экзамена приравнивается к 1/2 итоговой оценки).
1. Бог – это:
a) невидимый дух с бородой;
b) маленькая собака в могиле;
c) каждый человек;
d) волшебник из страны Оз.
2. Ницше написал: «Бог мертв», подразумевая, что:
a) жизнь лишена смысла;
b) вера в высшее божество истощилась;
c) Бога вообще никогда не существовало;
d) ты и есть Бог.
3. Экология есть синоним:
a) материнской любви;
b) просвещенного корыстолюбия;
c) здорового питания;
d) Бога.
4. Какая из этих фраз лучше всего выражает любовь:
a) не оставляй меня с ними;
b) я люблю тебя;
c) Бог есть любовь;
d) сделай мне укол.
5. Что из перечисленного мы обычно ассоциируем с Богом:
a) могущество;
b) любовь;
c) человечность;
d) покорность.
  
20
 
Ничего из перечисленного.
В глазах Птицы Смерти сиял свет звезд, а ее ночной полет отбрасывал тень на бледный диск луны.
  
21
 
Натан Стэк поднял руки; дворец рушился, но воздух вокруг них был недвижим, и им ничто не грозило.