Эликсиры Эллисона. От глупости и смерти (сборник)
– Ну, могу точно сказать, что никогда!
– Ты знаешь, что такое любовь?
– Конечно. Думаю, что знаю.
– Но, если ты никогда раньше не любил…
– У меня раньше никогда не было пули в голове, но я точно знаю, что мне бы это не понравилось.
– Я могу поспорить, что ты не знаешь, что такое любовь.
– Ну, если это означает жить в подземке, то я считаю, что и узнавать не стоит.
После этих слов Квилла потянула меня вниз, и мы снова начали трахаться. Потом я услышал, что снаружи скребется Блад, и, открыв задвижку, впустил его.
– Все чисто, – удовлетворенно проговорил он.
– Ты уверен?
– Уверен. Надевай штаны, – сказал он с насмешкой в голосе. – И выходи отсюда. Мы должны кое-что обсудить.
Я оделся и выбрался из бойлера. Блад потрусил впереди меня, в сторону от котла, через какие-то прогоревшие балки. Мы выбрались из здания, которое выглядело как обломок сгнившего зуба.
– Ну что тебя еще донимает?
Он вскочил на кусок бетонной плиты и оказался вровень со мной, нос к носу. Наши взгляды встретились.
– Ты пренебрегаешь мной, Вик!
Я понял, что дело серьезное. Никакого Альберта, чистый Вик.
– С чего ты это взял?
– Прошлая ночь, человек. Мы могли бы вырваться отсюда, оставив девушку парням. Вот это было бы разумно.
– Я хотел ее.
– Да, я знаю. Вот об этом и говорю. Теперь уже сегодня, а не вчера. Так почему мы все еще здесь? И она с нами?
– Я хочу еще.
Тогда мой пес рассердился.
– Ну, тогда послушай, дружок. Я тоже хочу несколько вещей: хочу есть, хочу избавиться от боли в боку и хочу убраться с этого места. Вполне возможно, что банда не оставит свою затею и вернется. Еще раз все проверить.
– Успокойся! Все это можно сделать. И это не означает, что девушка не может уйти с нами.
– Вот, значит, какие новости. Теперь мы превращаемся в бравую троицу, верно?
Я начал выходить из себя.
– Ты начинаешь говорить, как пудель! – прорычал я и поднял руку, чтобы врезать псу.
Он не шелохнулся. Я уронил руку. Я никогда не бил Блада.
И не хотел начинать сейчас.
– Извини, – сказал он тихо.
– Все в порядке.
Мы посмотрели друг на друга.
– Вик, ты отвечаешь за меня, ты же знаешь!
– Тебе не обязательно напоминать мне об этом!
– Пожалуй, настала пора напомнить. И еще кое-что напомнить. Вроде того случая, когда тот, из радиационной ямы, выскочил из-за угла и попытался схватить тебя.
Я содрогнулся. Тот сукин сын был весь зеленый, в каких-то светящихся лишаях. Меня чуть не вывернуло при одном воспоминании об этом.
– И я напал на него, верно?
Я кивнул. Верно, друг, верно.
– И я мог бы здорово облучиться и умереть. И все было бы кончено для меня, верно?
Я снова кивнул. Блад здорово поставил меня на место. Я не любил, когда мне напоминали такие случаи – всегда чувствовал себя виноватым. Мы с Бладом все делали пятьдесят на пятьдесят. И он это знал. – Но я все же сделал это, правда?
Мне припомнилось, как пронзительно визжала та зеленая штука.
– Ладно, ладно. Не зли меня. Или, может быть, ты хочешь пересмотреть наше соглашение?
Тут взорвался он:
– Может быть, нам следует это сделать! Чертов тупица!
– Следи за своим языком, сукин сын, не то получишь по заднице! Внезапно мы оба враз замолчали – и сидели, не разговаривая, минут пятнадцать. Наконец, я немного уступил и заговорил успокаивающе и мягко. Я всегда был честен с ним, и так будет продолжаться и впредь, говорил я, на что пес ответил, что пусть лучше так и будет, потому что он знает пару толковых соло, обитающих в городе, и они с радостью возьмут себе такого пса, как Блад. На это я ответил, что не люблю, когда мне угрожают, и пусть он не вздумает сделать неверный шаг, иначе я ему лапы переломаю. Он разъярился и убрался в сторону.
– Черт с тобой! – крикнул я и пошел к котлу отвести душу с Квиллой Джун.
Но, когда я сунул голову в котел, она уже поджидала меня с пистолетом в руках. Цыпочка саданула точно под правый глаз, и, свалившись на пол, я вырубился.
Глава 6
– Я предупреждал тебя, что ничего хорошего от нее не дождешься, – выговаривал мне Блад, когда я очнулся.
Он смотрел, как я прочищаю и дезинфицирую рану йодом, и хмыкал, когда я морщился. Я сложил свое барахло, собрал на дне котла запасную амуницию, избавился от браунинга в пользу более мощного 06-го. А потом нашел кое-что еще, должно быть, выпавшее из ее одежды.
Это была маленькая металлическая пластинка около трех с половиной дюймов длиной и полутора шириной. А на ней выбиты строчка цифр и в беспорядке расположенные дырки.
– Что это такое? – спросил я Блада.
Он взглянул на пластинку, понюхал:
– Должно быть, какая-нибудь идентификационная карточка. Девушка, наверное, с ее помощью может входить и выходить из подземки.
Эти слова и решили все. Я положил карточку в карман и пошел ко входу в спусковую шахту.
– Куда ты, к черту, направился?! – взвыл Блад позади меня. – Вернись обратно! Тебя там убьют! Альберт, сукин сын, вернись!
Я продолжал шагать. Мне необходимо было отыскать эту суку и вышибить из нее мозги. Даже если придется спуститься для этого в подземку.
Через час я подошел к шахте, ведущей вниз, к Топеку. Временами мне казалось, что Блад идет следом, держась в отдалении. Мне было наплевать. Я был взбешен. И вот передо мной вход – высокий, прямой, безликий столб черного блестящего металла. Он оказался футов двадцати в диаметре, с совершенно плоской верхушкой. Просто колпак, только-то и всего. Я подошел к нему вплотную, покопался в карманах, выискивая металлическую пластинку. Вдруг кто-то потянул меня за правую штанину.
– Слушай, ты, недоумок! Ты не должен туда спускаться!
Я в бешенстве отшвырнул пса ногой. Тот вернулся вновь.
– Выслушай меня!
Я развернулся и уставился на него с ненавистью.
– Альберт…
– Меня зовут Вик, ты, облизывающий яйца!
– Ладно, ладно, шутки кончились. Вик, – его тон смягчился. – Садись, Вик.
Я прямо весь кипел, но понимал, что предстоит серьезный разговор. Пожав плечами, я устроился рядом с ним.
– Слушай, человек, – продолжал пес, – Та курочка действительно выбила тебя из нормальной формы. Ты сам ЗНАЕШЬ, что не можешь туда спуститься. У них там свои порядки и обычаи, они знают друг друга в лицо. Они ненавидят соло. Бродячие стаи совершают рейды по подземкам, насилуя их дочерей и воруя пищу. Они убьют тебя, человек!
– Тебе-то какое дело? Ты же всегда говорил, что без меня тебе будет только лучше, – при этих словах Блад сник.
– Вик, мы прожили вместе почти три года. Были хорошие времена и дурные. Но этот момент может оказаться худшим из всех. Я напуган, человек. Напуган, что ты можешь не вернуться… Я голоден и должен найти какого-нибудь пижона, который взял бы меня… а ты сам знаешь, что большинство соло сейчас возвращаются в стаи и шансов у меня совсем мало. Я уже не так молод… И у меня болят раны.
В словах пса был смысл. Но я не мог перестать думать о той сучке, которая саданула меня рукояткой пистолета. И одновременно возникал образ ее нежной, обнаженной груди и то, как она негромко стонала, когда мы трахались… Я затряс головой и решил, что непременно должен рассчитаться с нею.
– Я должен идти, Блад. Должен.
Он глубоко вздохнул и еще больше сник. Пес понял, что все бесполезно. Я оставался непоколебим.
– Ты даже не представляешь, что она сделала с тобой, Вик!
– Я постараюсь вернуться поскорее. Будешь ждать?
Он помолчал немного, а я весь похолодел. Наконец, Блад произнес:
– Некоторое время. Может быть, я буду здесь, может быть, нет.
Я все понял. Поднялся и обошел вокруг металлического столба. Найдя щель, я опустил в нее карточку. Послышалось гудение, и часть столба отошла в сторону, открыв проход. Я даже не смог разглядеть соединительных швов, так все хорошо было подогнано. Затем открылась какая-то круглая дверца, и я ступил вовнутрь. Я обернулся и посмотрел на Блада. Так мы и смотрели друг на друга…