Через океан на «Морской черепахе» (СИ)
Одним словом, когда вооруженная кто, чем мог толпа показалась, чуть выше нашего бивака, спустившись с поросшего можжевельником, склона горы, то порядком напугала мою супругу. Из-за чего, когда узнали, что та находится в тягости, после долго извинялись перед нею, за неосторожное появление. Особенно обрадовавшись тому, что мы не простые крестьяне, попавшие в передрягу, хотя похоже здесь были бы рады и им. Хотя бы потому, что на острове сейчас насчитывалось всего около сотни рук, которых явно не хватало. А уж узнав, что я как бы в какой-то степени врач, так и вообще, готовы были отнести нас в головной поселок, хоть на руках. Причем, поверили даже на слово, потому что я сразу же объявил, что хотя и имею необходимые знания, но никаких бумаг из-за крушения нашей лодки у меня не сохранилось.
Тем, не менее, нам поверили, и предложили помощь, в доставке нас, и наших вещей в головной поселок Рибейра-да-Круш, который грозился в скором времени, перерасти в небольшой городок, и стать столицей острова. Разумеется, мы согласились с этим предложением, тем более, что мне был обещан сразу по прибытии удобный дом, для ведения частной медицинской практики, и даже некоторый доход, только ради моего согласия, остаться на острове. Как оказалось, даже на столичном острове Санта-Мариа, нет квалифицированного врача, а его место занимает недоучившийся студент из Барселоны. А, уж когда я за несколько сеансов, сумел подлечить спину святого отца из местной часовни святой девы Марии, ни о каких подозрениях в незнании католических канонов, не осталось и речи. Наоборот, святой отец, сам вызвался служить мне учителем, в познании истинной веры Христа, и разумеется я с радостью дал на это свое согласие. Одним словом, жизнь налаживалась.
Ева, разрешилась в положенный ей срок, третьего июля, мальчиком, больше похожим на меня самого, хотя имеющим и некоторые черты моей супруги. В момент рождения, отмечался праздник святого апостола Фомы, поэтому вторым именем, данным при крещении, оказалось имя Томаш, так записывается на Португальском имя — Фома. Первым именем было Диего, хотя имя как правило дает именно отец, но я решил, предоставить это право моей супруге, чему она была очень рада, назвав нашего сына, в честь своего отца.
Дальнейшая наша жизнь шла достаточно ровно. Выделенный нам дом, не очень удовлетворял вкусы моей супруги, да и по большому счету, получалось так, что мы живем в чужом доме, потому, что он так и продолжал оставаться собственностью нашего доброго хозяина. Поэтому спустя некоторое время, когда у нас появились относительно свободные деньги, я задумался о том, чтобы поставить собственный дом, и воплотить в нем те задумки и удобства, к которым и я и моя подруга привыкли в будущем. Пусть хотя бы частично, учитывая особенности текущего времени. Разумеется, всего воплотить бы не удалось, но хотя бы попытаться сделать хоть что-то.
К этому моменту, Ван дер Хаген, разочаровался в поисках серебра и олова, до него наконец дошло, что ничего похожего на острове не имеется. И в конце 1503 года, он собрав все до чего смог дотянуться, покинул остров, отправившись на материк, и передав бразды правления, своему другу Жуану Фонсеки. И если с предыдущим руководителем наши отношения складывались вполне мирно и дружелюбно, и взаимовыгодно, то Фонсеки, по каким-то одному ему единственным причинам относился к нам крайне негативно. Сразу же, после отъезда Хагена, он потребовал вносить в казну городка, почти неподъемную для нас сумму, в качестве налога на мою врачебную практику и вдобавок вдвое увеличил сумму оплаты жилья. Поэтому, уже через неделю, мы с женой и сыном, собрали все наши вещи, включая и давнюю захоронку, и с первым же попутным судном, покинули остров, вдруг ставший к нам, таким негостеприимным.
Через пять дней пути мы высадились в городке Понто-Дельгадо, острова Сан-Мигель. В отличие от Флориша, Сан-Мигель был уже достаточно плотно заселен, и можно сказать здесь было более цивилизовано чем на западных окраинах архипелага. По совету святого отца, проповедывающего на Флорише, мы обратились в местную епархию, где нам оказали всю возможную помощь, найдя место где можно было остановиться на первое время, и подобрав то жилье, которое пришлось нам по вкусу. После его приобретения, я наконец почувствовал себя вполне удовлетворенным. Разумеется, в нем пришлось делать капитальный ремонт, многое менять и перестраивать, но это был именно мой дом, дом моей семьи.
Там же в отдельном кабинете была открыта и частная практика. При этом я не старался показывать себя полноценным врачом. Даже моя практика именовалась, как: «Массажный салон». Но уже через какой-то месяц образовалась довольно значительная очередь. А самое главное, никаких претензий, касающихся лечения наложением рук, предъявить ко мне было невозможно. Лечение массажем известно с 982 года, когда Бенедиктинский монах, вернувшись из путешествия в Китай, привез с собою книгу, касающуюся массажных практик, и организовал первую школу, при Константинопольском Университете. Довольно скоро эти практики разошлись по всей Европе, и на медицинских факультетах начали изучать лечебный массаж как одно из направлений медицины.
То, что я осторожно применял при обычных практиках свой дар, еще нужно было доказать. А вот то, что мои усилия приносили людям облегчение, было лучшим доказательством моего мастерства массажиста.
* * *Я прожил достаточно долгую жизнь. Уже находясь здесь дожил до семидесяти лет, добрался до цивилизации, сумел вновь создать семью, построить добротный дом, и могу уверенно сказать — вырастить сына. Дети сейчас взрослеют гораздо раньше, чем в будущем, и поэтому, почувствовав в один из дней, то, что мой срок подошел к концу, я призвал своего сына, и в присутствии своей супруги, передал ему свой дар, наказав, поступить точно также, когда пробьет его час. И неважно кто это будет. Сын, дочь, внук или правнук, но дар не должен исчезнуть. Он обязан сохраниться в нашей семье, и приносить ей благополучие и здоровье. Заодно предупредил сына о том, что если он может исцелить любого человека, практически от любой болезни, но себя увы, вылечить не получится. Это особенность дара, данного нам всевышним, и потому, свое здоровье, он обязан беречь.
— А, я, по возможности буду наблюдать за этим откуда-то сверху, и вполне возможно помогать очередному своему преемнику и потомку.
Завершил свой монолог я словами.
— Отныне и до поры, владей и используй во благо свое и своих родных сей дар, до той поры, когда обретешь наследника, которому передашь его, по воле моей. Аминь.
* * *Прошло четыреста шестьдесят четыре года. 1974 год Ташкент, массив Спутник.
…Еще с вечера, все было хорошо, бабушка приготовила ужин, мы поели, она вымыла посуду, потом мы долго сидели возле телевизора и смотрели, какую-то старую комедию, с любовью Орловой в главной роли. В какой-то момент, бабушка вздрогнула, выпрямилась как свеча, и что-то неслышно зашептала. Затем вдруг, сползла с дивана, упала на колени, несколько раз перекрестилась, кланяясь, кому-то неведомому, я какое-то время с изумлением смотрел на нее, не понимая, что происходит. Потом вскочил, взял ее за плечи, спрашивая:
— Бабушка! Что с тобой? Может скорую вызвать.
Та вдруг замерла, как будто слушая кого-то неведомого, говорящего с нею, кивнула несколько раз головой, как бы соглашаясь и воскликнула:
— Встань рядом со мною.
Обняв меня за пояс, заставила опуститься на колени и попросила.
— Перекрестись, как я тебя учила.
Вообще-то я всегда считал, что бога нет, хотя по требованию бабули, или скорее из интереса знал и «Отче наш», и «Символ веры», и даже «Молитву мытаря», которую выучил ради прикола. Впрочем, сейчас от меня ничего этого не требовалось, а только наложить на себя знамение, что я и сделал без задней мысли, только для того, чтобы бабуля успокоилась.
Следующими словами, что я услышал от нее, были: