Через океан на «Морской черепахе» (СИ)

Главное, из всего этого, что аборигены, были вполне лояльны к пришельцам, и не устраивали драк на ровном месте. А скорее старались наладить какие-то отношения. Это уже после, когда наглость поселенцев, перешла всякие границы, началась война с краснокожими, но вначале все было достаточно тихо и мирно. Поэтому, я не думаю, что мы встретим какое-то враждебное отношение к себе. И уж тем более, показав свой дар, наверняка заслужу уважение местного населения. Тем более, что инквизицию здесь пока еще не придумали. И лечение принимают любое, хоть наложением рук, ног, или пляски с бубном вокруг тотемного столба. Главное, чтобы помогало, остальное от лукавого.
  
К началу ноября 1497 года, плот был в общем готов к плаванию. Правда на этот раз он выглядел гораздо хуже, чем в первом случае, но тут не было моей вины. Янки, не только постарались разбить мой плот сбросив его на берег острова, но и варварски разграбили его, не оставив целой, практически ни одной веревки. В итоге, пришлось выкручиваться и изворачиваться тем, что мачта поддерживалась не натянутыми веревками, а укосинами из стволов деревьев. В некоторых местах, пришлось применить лианы, дикорастущего винограда, сплетая их между собой. Это добавило плоту лишнего веса, и хотя он не потерял своей плавучести, но за счет массы, погрузился в воду гораздо глубже, чем это было первоначально, что не добавило ему удобств. Поэтому пришлось помимо палубы, городить дополнительный помост, чтобы хотя бы в хижине было относительно сухо. Но так или иначе, но плот был готов к плаванию, и даже испытан на ходовые качестве, в местной акватории. Осталось только, заготовить провизию на время путешествия, и отправляться в плавание.
С одной стороны, мы достаточно неплохо устроились и на острове, и если бы не недостаток воды, можно было ни о чем не беспокоиться. Хотя, это только казалось. Если мне хватало общения с супругой, то Еве, этого было явно маловато. Но чтобы хоть как-то ободрить подругу, иной раз приходилось по часу, и более выслушивать ее бессмысленную, как мне казалось болтовню, поддакивая в нужных места. Как я все это вытерпел сам не понимаю. Все-таки, человек животное стайное, и потому находиться долгое время от подобных себе, довольно тяжело. Тем более для женщины. Поэтому она как бы еще не с большим нетерпением ожидала того момента, когда мы наконец отправимся дальше.
Вообще-то, на острове нет, крупных млекопитающих, хотя иногда на северных пляжах и появляются стада тюленей, но очень ненадолго. Толи они останавливаются на небольшой отдых, во время миграций, если таковые вообще существуют у их вида, или по какой-то иной причине, но так или иначе, несколько раз, я их там встречал. Птиц, в отличии от других животных, на островах очень много. В сезон гнездования, здесь стоит такой шум, что можно оглохнуть. Не зря же залив назвали Грейт Саунд — Громкий звук. Но проблема в том, что самая большая птица, живущая на острое не превышает размерами мелкую курицу, и охотиться на них, с помощью пулевых зарядов, из ружья, в ствол которого свободно входит указательный палец, по меньшей мере глупо. По большому счету, даже расходовать на них мелкую дробь, уже расточительно. Пороха не так много, и если свинец еще как-то можно заменить обычной галькой, или крупным песком, то с порохом такого не получится. Поэтому, чаще всего, обходились силками, ловушками и это в общем срабатывало.
Но сейчас мы собирались отправиться в дальний путь, и одной птицы, будет маловато. Поэтому я решил надолго засесть на северных отмелях, и таки дождаться появления тюленей, чтобы добыть в дорогу побольше мяса и жира. Снарядив свой «кара-мультук» как я в шутку называл это оружие, я вышел из нашей хижины, и в этот момент, услышал непонятны стрекот, доносившийся до меня со стороны залива. Вначале, не особенно придал этому значения. Грейт Саунд, как в будущем назовут этот залив, только в самом начале нашего здесь появления, вызывал какие-то вопросы, касающиеся этого наименования. Последующее время проживания здесь, дало полное понимание того, почему он был так назван.
Кстати вспомнилось и еще одно. Хуан Бермудес, впервые наткнувшись на этот остров, побоялся высадиться на него, потому что крики птиц были настолько сильны и страшны, что священник, сопровождавший судно в походе, принял эти крики за звуки, исходящие от дьявола. Учитывая, что в те времена, люди истово верили в бога, и старались прислушиваться к тому, что говорят «святые отцы» немудрено, что слова священника были восприняты «правильно» и высадка на остров не состоялась. Во второе посещение, видимо криков не происходило, и мореплаватель все-таки решился высадиться на остров. Впрочем, речь не о том.
Услышав стрекот, я вначале не придал этому значения, но минутой позже, в голове возникла картинка, со звуком двигателей вертолета. Я тут же метнулся в сторону гавани, и выскочил на опушку леса, как раз в тот момент, когда с вертолета была сброшена бомба, или граната, в результате взрыва которой, наш, только что собранный и готовый к отплытию плот, разметало на части, приведя в полную негодность. Это действие со стороны американцев настолько вывело меня из себя, что я, не раздумывая, сбросил с плеча свое ружье, прицелился в сидящего в вертолете пилота, и выстрелил. Честно говоря, я не особенно рассчитывал куда-то попасть. Ружье, выданное нам взамен украденного у нас оружия, было откровенно дрянным. Если и можно было из него куда-то попасть, то не более чем случайно, и не дальше пары десятков шагов, от того места, где был произведен выстрел. Поэтому мое действие, было скорее жестом отчаяния. Я прекрасно понимал, что вряд ли смогу в кого-то попасть, и уж тем более разбить обычным свинцовым «жаканом» бронированное стекло армейской машины. И, наверное, даже надеялся в какой-то степени на то, что в ответ на мои действия, находящиеся в вертолете люди, откроют ответный огонь, чтобы пристрелить обидчика, и для меня, это было бы наилучшим выходом. Ведь последние действия американцев явно показали, что нам не дадут выбраться с этого острова, разломав плот. И, наверняка, это может повториться и еще раз.
К моему, немалому удивлению, я попал. Вертолет, как раз в момент выстрела повернулся боком, а в мою сторону повернулась улыбающаяся от уха, до уха рожа пилота, и пуля, из моего ружья влетела в открытое боковое окно кабины, попав точно в цель. Во всяком случае, кровь залившая изнутри лобовое стекло летающей машины, появилась сразу же после моего выстрела. Мгновением позже, вертолет крутанулся пару раз вокруг своей оси, то в одну, то в другую сторону, подался было вверх, затем резко накренился к носу, и со всего маха врезался в скалу, торчавшую на берегу залива.
От неожиданной концовки, я замер, не совсем понимая, как все это произошло, но секундой спустя, бросив на землю, еще дымящееся ружье, со всех ног помчался к упавшей машине. Как бы то ни было, а нужно было разобраться, остался ли там, хоть кто-то в живых, и если нет, то постараться извлечь из упавшего вертолета, множество, наверняка имеющихся там полезных для нас вещей, которые точно пригодятся мне на острове. А вслед за этим, постараться скрыть следы авиакатастрофы.
Оказалось, что мой «жакан» влетев в открытую форточку, попал точно в голову пилота, разорвав ее на куски, и забрызгав всю кабину вертолета, его кровью. Пилот был не один. Второй человек, в форме морского пехотинца, находился в это время в общем салоне, и потому хоть и не пострадал от моего выстрела, но при падении вертолета о землю, ударился головой, и потерял сознание. Тут же вытащив его из машины, и лишив оружия и снаряжения, привел в чувство, взяв с помощью своего дара под полный контроль.
  
Мгновение спустя, правда, пришлось утихомиривать супругу, которая едва увидела лицо этого мужчины, как это похоже, что-то всколыхнуло в ее памяти, поэтому она, вооружившись, лежавшим на песке брошенным мною ружьем, едва не отправила его, вслед за пилотом, попытавшись огреть его со всего маху, как дубиной.
— Это, он! Он! — кричала она, размахивая ружьем, которое держала за ствол, даже не чувствуя его жара, от недавнего выстрела, едва не задевая при этом, меня самого. Пришлось применять свой дар и к ней. Может это и неправильно, но мне нужно было в первую очередь допросить выжившего, а уж после разбираться, что это за «Он» с супругой.