Через океан на «Морской черепахе» (СИ)

Не меньший урон, царил и в нашей походной хижине. Подруга, как раз пыталась навести в нем порядок, собирая по всем углам разбросанные вещи и жалуясь всем богам за то испытание которое они нам уготовили. Хотя настоящие испытания, как оказалось ждали нас впереди. Определившись с поломками, и поправив то, что еще не унесло в море, я завалился спать, но едва только рассвело, тут же вскочил, решив осмотреться, вдруг с ужасом обнаружил, окружающее нас со всех сторон, светлое желто-коричневое с редкой прозеленью поле, в виде огромного количества слегка пожухлых стебельков и листочков, складывающихся в целые поля водорослей, занимающих всю поверхность окружающего нас моря, почти до самого горизонта. Вдобавок ко всему, ветер окончательно стих, и как выбраться из этого, я не имел, ни малейшего понятия. Выглянув за борт, я только убедился в том, что не меньшее количество этих водорослей сейчас мы прихватили нашими направляющими плавниками, и эти копны морской травы, надежно удерживают нас на месте, не позволяя никуда двигаться.
  
Ева, вышедшая из нашей хижины, увидела окружающие нас поля, и удивленно спросила.
— Нас, что прибило к какому-то острову?
— Увы, нет. Все гораздо хуже. Мы похоже находимся в так называемом Саргассовом море, в центре Бермудского треугольника, и как отсюда выбираться, я просто не представляю.
— Но ведь у нас же есть запасной парус. Отремонтируем мачту, повесим новый парус и отправимся дальше.
— Мне бы твою уверенность. — Грустно ответил я.
— А, в чем проблема?
— Хотя бы в отсутствии ветра. А он в этих местах, не слишком частый гость, насколько я знаю. Остается надеяться на богов, которые, в очередной раз пошлют нам бурю. И та вытащит нас отсюда. Но надежды, увы маловато. В это время года штормы редкость. Хотя один из них притащил нас сюда.
Чтобы, хоть чем-то занять себя, я действительно занялся ремонтом, хотя и понимал, что вряд ли это поможет от сюда выбраться. Но так или иначе, постарался установить мачту на место, треснувшее бревно, укрепил досками, снятыми с одного из бортов, наложив поверх бревна, что-то вроде шин, как это делается в полевых условиях для сломанных конечностей, и постаравшись, накрепко примотать их с помощью троса к поврежденному бревну, и пробив гвоздями. Просто ничего иного придумать было невозможно. Единственное запасное бревно, что сохранилось у меня на палубе, было необходимо для закрепления паруса, да и проблемы с веревками, никуда не делись. Пришлось ремонтировать уже имеющиеся, связывая их друг с другом, потому что многие из них, оказались порванными.
Плавники, удалось освободить довольно легко, соорудив, что-то вроде, достаточно длинной швабры. Вот только особенного проку от этого не было. Едва освободив их, уже к вечеру того же дня, пришлось заниматься этим заново. Учитывая все это, за изготовление руля, я даже не брался, итак было понятно, что стоит мне опустить его за борт, как на нем, тоже начнут собираться стебли саргассовых водорослей, и это только замедлит ход нашего плота, который все-таки, хоть немного, но двигался куда-то вперед. Правда я не очень уверен, что это было именно то направление, которое было нам необходимо. Компас находящийся на юте, был безнадежно испорчен, рухнувшим на него бревном. А запасной, мы так и не смогли отыскать. И имелись некоторые подозрения в том, что он был взят в качестве сувенира, местными аборигенами во время одной из стоянок где-нибудь в Латинской Америке. Тем более, что подруга тоже довольно часто замечала, некоторые мелкие пропажи, стоило хоть одному из аборигенов, оказаться неподалеку от плота.
В какой-то момент, я заметил, что поля водорослей, окружавших нас со всех сторон, будто расступились, и мы оказались в довольно широком, нерукотворном канале, с небольшим, но довольно уверенным течением. Более того, освободив утром плавники, нашего плота, от водорослей, к вечеру того же дня, увидел, что там практически ничего не прибавилось, хотя до этого дня туда налипали целые копна травы. От паруса, большого толку я не видел. Несколько раз я поднимал его на мачте, но его или полоскало по ветру, либо он безжизненно висел, не принимая никакого участия в движении плота. Хуже было, когда он, все-таки надувался, но в противоположную сторону, мешая двигаться хотя бы по имеющемуся здесь течению. Поэтому, однажды спустив его вниз, больше не поднимал, решив, что имеющееся течение вывезет нас хоть куда-то, а парус только задержит нас в этом болоте.
Время от времени, поднимаясь на мачту, я вдруг заметил, что «каналы», по которым двигался наш плот, а точнее течение, которое его несет, имеет как бы спиральную форму. Однажды выбросив за борт, на примыкающее к протоке, по которой мы двигались, какую-то ненужную замызганную тряпку, я вдруг на следующий день, обнаружил ее с другой стороны судна, все так же лежащую на куче водорослей. получалось, что за это время, плот сделал оборот на триста шестьдесят градусов, и оказался почти на том же месте, только в параллельной протоке. Куда несло нас таким образом, было не слишком понятно, однако очень настораживало. Как бы не провалиться нам в преисподнюю, туда где пропадают все самолеты и суда, подумалось мне. Но уже к утру следующего дня, я вдруг заметил какую-то возвышенность, в том месте, где предположительно должен будет находиться центр этого водоворота, к которому нас вот уже который день, так упорно уносит.
Уже к вечеру, того же дня, возвышенность, стала обретать довольно знакомые формы. В момент наблюдения, было ясно видно две довольно ровные стороны, соединенные между собой, ясно выраженным углом, несколько красноватого цвета скалы, возвышающейся на желтовато-коричневом поле, выброшенных на поверхность моря водорослей. На следующее утро, скалу, которая сильно напоминала одну из Египетских пирамид, можно было разглядеть уже невооруженным взглядом, а к вечеру, того же дня, я заметил, кое-какие зеленые пятна, у ее подножия, что говорило о том, что это, как минимум остров. Гора, с каждым днем, становилась, все выше и выше, и вскоре, мы уже могли различить на его поверхности не только деревья, но и какие-то строения, находящиеся там, что говорило о том, что остров явно обитаемый.
До острова оставалось не больше нескольких километров, я уже различал на нем копошащиеся фигуры людей, странные сооружения, и даже кое-какой транспорт, которого просто не могло быть в этом времени, и потому, несколько опасался того, что может произойти дальше. В какой-то момент, на наше суденышко наползла огромная тень, закрывшая от нас солнечный свет, я удивленно поднял вверх свое лицо, желая рассмотреть, что же это такое. В тот же момент, яркая вспышка, ударила по моим глазам, и я потерял сознания, уплыв в темноту.
  
Глава 11 
 
Я пришел в себя, сидя на палубе нашего плотика, прислонившись спиной к его деревянному борту. Ужасно болела голова, а мое состояние, очень было похоже, на жесточайшее похмелье. С трудом разлепив свои глаза, я тут же увидел, какую-то странную мачту, грозящую вот-вот рухнуть на меня, полную разруху на плоту, который почему-то стоял достаточно ровно, не покачиваясь на волнах, хоть и с некоторым наклоном на корму, и стоящую в нескольких шагах поодаль Еву, вдруг в одночасье, разделившуюся на две особи, которые вдруг подошли ко мне с двух сторон, заставив меня отшатнуться и схватиться за гудящую голову и в один, голос произнесли.
— Что, пьяница, дорвался до сладенького? Нервы он себе поправить решил, убогий! Вот теперь мучайся.
  
Произнеся это обе подруги одновременно развернулись, причем, каждая через свое плечо, та, что стояла слева через правое, а справа через левое, но отправились почему-то в разные стороны. От этого действия, у меня еще больше закружилась голова, но едва я попытался закрыть глаза, как вдруг почувствовал, что меня несет в какую-то пропасть, и это было так страшно, и неприятно, что я тут же вновь их открыл, одновременно с этим, встряхнув головой, и это принесло мне дополнительный взрыв боли. Боль была, до того ощутимой, что помимо своей воли я застонал. В тот же момент, заметил, как обе подруги, одновременно обернулись, бросив на меня тревожный взгляд, и подняв стоящую на палубе, возле каждой из них, какую-то бутылку, направились обратно ко мне. Причем, та Ева, что приближалась ко мне слева просто несла бутылку, зажав ее в кулаке за горлышко, а та, что с другой стороны, поигрывала ею, как с дубинкой, будто собиралась приложить мне этой бутылкой по темечку. И это было так реалистично и страшно, что от неожиданности, я поднял обе руки вверх, прикрываясь ими и пытаясь защититься от агрессорши.