Взятая кровь (ЛП)

— Ты ее трахнул?
Это заставляет его задуматься, и на это драгоценное мгновенье он замолкает.
Потом он ехидничает.
— Ты слышал еще что-нибудь, что я сказал?
— Хм, да. Она ударила тебя ножом. Не могу сказать, что ты этого не заслужил. Где она сейчас?
Кольт ругается в трубку, затем переводит дыхание, чтобы успокоиться.
— Я не знаю, Маттео. Тебя вообще волнует, что она меня зарезала?
Я обдумываю вопрос. Меня это волнует?
Нет.
Ублюдок не должен был трогать мою женщину.
Тихий голосок в глубине моего сознания пытается напомнить мне, что она никогда не была моей, но я игнорирую его и сосредотачиваюсь на вопросе Кольта.
— Если бы ты действительно был мертв, мне было бы не все равно. Это не так.
Кольт не отвечает.
— Найди ее.
— Я попробую, — говорит он, не слишком уверенно.
— Мне нужно позвонить Эвелин?
Он рычит, как будто я ударил его в живот.
— Нет, я с этим разберусь.
— Хорошо, мы вернемся завтра.
Я не прощаюсь, швыряю телефон на землю, разбивая его на куски.
Лицо Грейсона появляется в поле зрения сквозь убийственную ярость, затуманивающую мое зрение.
— Босс, сосредоточься. Мы почти закончили.
Стиснув зубы, я пристально смотрю на него и поправляю галстук.
— Я не злюсь.
Он поднимает руки, манжеты его костюма поднимаются, обнажая множество татуировок, покрывающих его запястья.
— Я не говорил, что ты злишься, я сказал, сосредоточься.
Семантика.
Хотя он прав. Я поворачиваюсь лицом к вампирам, толпящимся на маленьком складе. У нас есть сто пятьдесят. Грейсон хорошо спланировал. Теперь, если мы все правильно рассчитаем, вся операция Сиско будет разрушена с наступлением утра.
Тогда я смогу вернуться в Сан-Франциско и выследить Деметрию.
Она может думать, что сможет спрятаться от меня, но это не так. Она никогда не уйдет от меня.
Глава 3
Деми
Машина резко останавливается, пробуждая меня от беспокойного сна. Мы были примерно в часе езды от Сан-Франциско, когда мое тело настояло на отдыхе.
Хотя сейчас я совсем проснулась.
Николь вводит код на клавиатуре. Автомобиль стоит на холостом ходу перед массивными стальными воротами. Когда она заканчивает вводить цифры, маленькая коробочка издает звуковой сигнал, и воздух наполняется громким визгом, когда металлические колеса катятся назад. Когда места достаточно для проезда машины, Николь врывается внутрь.
Я оборачиваюсь и хмурюсь, когда вижу позади нас лишь открытые поля. Ворота начинают закрываться, и я смотрю вперед, наблюдая, как вьется гравийная дорожка, пока мы направляемся к чему-то, похожему на военную крепость. Вдоль дороги стоят здания без окон, пространство между строениями занимают большие сверхмощные палатки, набитые джипами.
Мария выключает музыку, когда Николь направляется к первому свободному месту на одной из парковок, покрытых темно-зеленой тканью.
— Мы прибыли.
Я воздерживаюсь от саркастического комментария, решив пока продолжать игнорировать Марию.
Следуя за ней и Николь из машины, я выхожу из палатки и направляюсь к третьему зданию. Вся территория окружена деревьями, но я уверена, что по всей длине этого участка есть забор. У вас не будет такого входа, если вы не убедитесь, что остальная часть земли в безопасности.
Мария ходит так, будто готова разрушить мир, и я восхищаюсь ее уверенностью в себе. Николь же гладкая, как вода. Если бы вы встретили ее на улице, вы бы не подумали, что она сможет надрать задницу. Ее майка достаточно обнажает ее плечи и руки, чтобы сказать мне, что она такая же сильная, как Мария.
Я замедляю шаг, когда Николь входит в дверь. Мария держит ее открытой и поднимает бровь, когда видит мою нерешительность. Я почти могу читать ее мысли.
Что, теперь ты напугана?
Нет.
Итак, я прищуриваюсь, глядя на нее, и следую за Николь. Когда я прохожу мимо, слышу, как она тихо смеется. Мои плечи напрягаются, но я решаю отпустить ситуацию. Если я огрызнусь на нее, она будет только рада узнать, что залезла мне в душу.
 
Внутри здание напоминает старый офис. Мы идем по длинному коридору, двери в комнаты, мимо которых мы проходим, закрыты. Сейчас почти три часа ночи, так что большинство людей, вероятно, спят.
Николь ждет меня в коридоре, ее кожаные штаны сияют при искусственном освещении. Ее руки лежат на бедрах, она наблюдает, как я приближаюсь, затем переводит взгляд на мою мать.
Они разделяют этот момент, и Николь кивает, как будто понимает, что она ей говорит. Николь поднимает кулак и стучит им по закрытой двери.
— Уходите. — Голос глубокий, но женский, как будто хозяйка выкурила слишком много сигарет, и, как следствие, в голосе появилась постоянная охриплость.
— Открой, Куорана.
— Иди к черту, Николь.
Я смеюсь.
— Твой друг?
Николь бросает на меня раздраженный взгляд, затем снова стучит.
— Куорана, это официальное дело. Открой дверь.
Ах, вот оно. Голос моего давно потерянного учителя. Она появляется передо мной в свирепом Охотнике, словно мираж; в одну секунду она есть, в следующую ее нет.
— Не заставляй меня ломать дверь, — рычит она.
И Охотник вернулся.
Мария фыркает позади меня.
— Тебе следовало сделать это в первую очередь. Ведьма неуправляема.
Дверь распахивается, и мы видим ведьму, которая, похоже, слишком проснулась для этого часа. Куорана соответствует стереотипу ведьмы новой эпохи. Ее каштановые волосы свисают прямо по спине, свисая чуть выше ее ягодиц. На ней темно-оранжевое платье длиной до середины бедра, а поверх него длинный черный кружевной кардиган. На ней колготки-паутинка и черные сапоги на высоком каблуке, доходящие до колен. Ногти у нее окрашены в бордовый цвет, макияж простой; Самый элегантный кошачий глаз, который я когда-либо видела, обрамляет темно-изумрудные глаза. Она не выглядит намного старше меня.
— Что ты хочешь? — Ее зеленые глаза скользнули по Николь и моей матери, прежде чем остановиться на мне. — Кто это?
Николь скрещивает руки.
— Деметрия.
Я чувствую, как у меня дергается глаз.
— На самом деле Деми. — Я протягиваю руку Куоране для пожатия. Она моргает, затем вкладывает свои мягкие пальцы в мои.
Когда ее хватка на мне становится сильнее, я пытаюсь выдернуть руку назад, но она держится крепко, подходит ко мне и принюхивается.
— Интересно, — шепчет она. — Ты пахнешь по-другому.
Я морщу нос. Я не знаю, как на это ответить. Честно говоря, недавно я была вся в крови Кольта. У меня не было времени принять душ, так что, может быть, она чувствует его следы? На заметку: смывание крови не устранит запах.
Я обязательно буду лучше убираться в следующий раз, когда кого-нибудь заколю ножом.
— Куорана, — предупреждает Мария, и на этот раз меня не бесит слышать ее голос.
Рубиновые губы кривятся в усмешке, и она отпускает мою руку.
— Никакого вреда и никаких нарушений, Мария.
Она разворачивается и спешит обратно в темную комнату. Там лампа, покрытая красной тканью, чтобы приглушить свет и придать этому месту острую атмосферу.
На самом деле, банки с мертвыми насекомыми, стоящие на деревянном столе, вероятно, делают то же самое.
Николь следует за Куораной, обходя стопку книг и россыпь кристаллов на полу. Мария толкает меня локтем в бок, заставляя двигаться. Я слишком ошарашена, чтобы ругаться на нее.
Я подхожу к Николь. Мои глаза скользят по комнате, осматривая полки, заполненные травами и ингредиентами, о которых я предпочитаю не думать (например, о крысиных хвостах), прежде чем сосредоточиться на банках на грязном столе.
Насекомые не мертвы.
Я вздрагиваю, когда волосы на затылке встают по стойке смирно.
Куорана роется в бумагах, цокает языком и что-то бормочет себе под нос.
— А, вот. Гильдия прислала уведомление. Деметрия Баррера, Охотница, найдена развлекающейся с вампирами.