Взятая кровь (ЛП)

Когда они отворачиваются, Маттео направляет свою силу на меня. У меня бегут мурашки по спине, волосы на затылке встают дыбом, а сердце учащается.
Это ужасающий вампир.
Его глаза больше не темно-карие. Они полностью черные, и он смотрит на меня, как на конфетку в ночь на Хэллоуин. Он хочет меня съесть, и я не думаю, что оргазм в условия сделки.
Но следовало бы, по крайней мере он мог бы сделать так, чтобы я кончила, прежде чем он убьет меня. Это будет справедливо.
Потом я вспомнила, что сказал Грейсон. Они не хотят меня убивать.
Они хотят меня разрушить.
Дрожь пробегает по моей спине, а губы Маттео кривятся в опасной, понимающей улыбке.
— Иди сюда.
Грейсон убирает руку с моей ноги.
Я качаю головой.
— Нет.
Я не могу полностью противостоять его команде, потому что, несмотря на мое непреклонное возражение, я медленно продвигаюсь вперед на своем сиденье. Он кладет руки на стол и наклоняется ко мне.
— Иди сюда, — рычит он, и я чувствую, как его сила давит на мою кожу. У меня почти нет желания сражаться, но я держусь за него, как за выступ на вершине темной бездны. Если я отпущу его, я упаду во тьму, и Маттео будет рядом, чтобы толкнуть меня еще глубже, преследуя меня со своей злобной улыбкой и жестокими обещаниями.
— Деметрия, иди сюда.
Вот так. Покойтесь с миром, мои сила, стойкость и мужество.
Я бесстыдно забираюсь на стол и ползу к нему. Он откидывается назад, положив руки на сиденье. Великолепный ублюдок — дерзкий сукин сын.
Когда я скатываюсь к нему на колени, его руки находят мою задницу и удерживают меня на месте.
— Это тебя разозлило, малышка?
Опустив брови я усмехаюсь
— Что ты придумал?
Его хватка на моей заднице крепчает, и он прижимает меня к своей твердой длине.
— Почему это тебя беспокоило?
Я пытаюсь переварить его слова, но мне невероятно трудно думать, когда он делает это с моим телом. Хлопнув руками ему по плечам, я пытаюсь остановить это движение, но он только ускоряет меня, толкая меня к себе и заставляя мой желудок сжиматься от потребности.
Он ловит мой вздох своими губами. Я сжимаю рот в твердую линию.
Я не буду целовать его с ее кровью во рту. Он, должно быть, понимает, потому что двигает губами по моей шее, то целуя, то кусая меня. Зарывшись пальцами в его волосы, я подчиняюсь его воле. Когда его клыки пронзают мою кожу и мой рот открывается в беззвучном крике; когда он заставляет меня кончить, я тяну его за волосы.
Тихое рычание раздается у моей шеи, там, где находится его рот. Я напрягаю свое тело, чтобы оставаться в вертикальном положении, потому что могу раствориться в его хватке. Хотя я не буду. Между нами все еще слишком много дерьма, и я не могу оправдать то, что прижимаюсь к нему.
Его язык горячий и влажный на моем горле, пока он зализывает раны. Я разжимаю пальцы, все еще сжимающие его волосы, и прислоняюсь спиной к столу. Маттео держит одну руку на моей талии, а другой вытирает рот. Он облизывает палец, и на этот раз я нахожу это невероятно сексуальным.
Помогает, что это моя кровь, а не кормилицы.
Эти темные глаза внимательно наблюдают за мной.
Он чего-то ждет? Я думала, что это он инициирует третий обмен, но он не делает никаких попыток.
Почувствовав мое замешательство, он ухмыляется.
— Ты чего-нибудь хочешь, Деми?
Неа. Я ни в коем случае не признаюсь, что хочу пить его кровь.
Он кладет ладонь мне на горло.
— Что такое, малышка?
Я прищуриваюсь и втягиваю воздух, когда он слегка сжимает мою руку.
Черт его бери.
Мы в клубе, заполненном до краев, и мне плевать, смотрят ли они. Я перевожу взгляд на толпу, но вижу, что Грейсон задернул тяжелые черные портьеры на нашей кабинке.
Когда он это сделал?
Маттео сжимает мое горло еще сильнее. Давление по-прежнему очень мягкое, учитывая его силу, и я искренне удивлена, что меня это возбуждает, потому что я никогда не была сторонником извращенного дерьма.
Здравствуйте, меня зовут Деми, и у меня пристрастие к вампирам и околосмертному опыту.
Я бросаю взгляд на него. Он выжидающе смотрит на меня.
 
Ах да, он задал вопрос. Вопрос, на который я не собираюсь отвечать. Я выберу бросающую вызов, а не нуждающуюся суку.
— Нельзя поднять руку и ничего с ней не сделать.
Мои ноздри раздуваются, когда он наклоняется ко мне, вдыхая свой мускусный одеколон.
— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сделал?
Я киваю.
Он приближает свои губы на сантиметр от моих.
— Попроси.
Когда он говорит, его губы касаются моих.
Это тест? Хочет ли он услышать, как я отчаянно хочу, чтобы он заставил меня кончить снова? Или как сильно я хочу, чтобы он отвел меня в кабинку под наблюдением Грейсона?
Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но занавеска рвется и обрывает мой ответ.
— Деми! Ты дома, — Эвелин сияет. На ней кожаный костюм, как у Женщины-кошки, а ее длинные темные волосы собраны в гладкий хвост. — Маттео, что ты делаешь с бедной девушкой? Отпусти ее, зверь.
— Я не держу её.
Эти слова побуждают меня к действию. Я соскальзываю с его колен и сажусь рядом с ним в кабинке. Игнорировать его сложно, но я ухмыляюсь Эвелин.
— Привет, Эвелин. Как дела?
Полусумасшедшая вампирша запрокидывает голову и разражается смехом.
— Как дела, — спрашивает она. Ты почти такая же сумасшедшая, как они все думают обо мне, Деми! Ты ударила этого ублюдка ножом в сердце.
В ее глазах светится гордость.
— Когда я сказала, устроить им ад, я имела в виду, чтобы ты заставила их потратиться и умолять об этой сладкой киске, но черт возьми, ты подняла мое предложение на совершенно другой уровень. Мне это нравится.
Она поднимает колено и прижимает его к бедру Грейсона. Он отодвигается, чтобы она могла сесть напротив меня. Эвелин вытягивает руки над столом и кладет ладони вверх.
Я смеюсь и морщу нос, тянусь к ней. Ее хватка крепче сжимает меня, как только наша кожа соприкасается. Ее улыбка падает, и она опускает брови над чернеющими глазами.
— Если ты когда-нибудь попробуешь заколоть моего брата, я причиню тебе непоправимую боль, понятно?
Маттео усмехается.
— Эвелин.
Ее губы снова приподнимаются, и она смотрит на него, как на маленького ангела. Ее радужная оболочка снова становится коричневой.
— Что? Она должна была знать. Я не хочу причинять ей вред, но мой сестринский долг — защищать тебя. В конце концов, я старше.
Маттео вряд ли кажется мне человеком, нуждающимся в защите.
— Ты старше?
Она снова смотрит на меня, и в этом нет и следа угрожающей злобы.
— На год, — говорит она, дерзко подмигивая. — Он всегда недоволен, когда я об этом упоминаю.
— Тебе куда-то нужно идти? — Лицо Маттео нечитабельно, но если бы мне пришлось поспорить, я бы сказал, что он скорее раздражен, чем зол.
Эвелин ухмыляется мне и отпускает мои руки.
— Вообще-то да. У меня свидание.
— В секс-клубе? — Со смехом спрашивает Грейсон, разглядывая ее наряд.
Она хмурится на него.
— Осторожно, Грей, ты мне нравишься, но это может измениться.
Он закатывает глаза.
— Ты меня не пугаешь, Эвелин. Я знаю, что за этой психотической внешностью ты большой мягкотелый человек.
Положив руку ему на плечо, она слегка пихает его и посмеивается.
— Ты смешной. — Снова повернувшись ко мне, она наклоняет голову и вздыхает. — Я так рада, что ты дома, они втроем были невыносимы в твое отсутствие, дорогая. Сделай мне одолжение?
— Попробую.
— В следующий раз, когда ты нанесешь удар одному из них, не беги. О, и ты молодец, что ударила его по яйцам.
Эвелин выбегает из кабинки.
Мы с Грейсоном переглянулись и рассмеялись. Маттео хватает Джека Грейсона и кровь и пьет, глядя на вампира поверх края.
— Что? — спрашивает Грейсон. — Это Эвелин.
Маттео хлопает стаканом.
— Пойдем, пока не появился кто-то еще и не испортил вечер.