Полюс Света (СИ)

Он вспомнил и другой случай. Как вечером, после луна-парка он сидел и листал любимую книгу.
- Мама, что это? - Спросил он тогда у матери, указывая пальцем на непонятный символ.
- Где? – Переспросила мать, отвлекаясь от домашних хлопот. - Опять энциклопедию читаешь?
Она подошла и посмотрела на статью, которую он в это время разглядывал:
- Вира, вирус, от латинского слова яд, - прочитала она вслух. – Ты же уже на память эту статью должен знать. Про вирусы и про белок каспида.
- Да я не про то. Вот это что? - Спросил её маленький Райан.
- Нанометры, это как миллиметры, только в миллион раз меньше.
- Ого! – Обрадовался малыш. - А это мало?
- Очень мало. Их ещё называют Ангстремы, - ответила мать. – И хватит уже всякую фигню читать, почитай лучше сказки.
- Не хочу сказки, они скучные, хочу энциклопедию, - он снова посмотрел на красиво нарисованную структуру вируса и прочила над ней. – Десять ангстрем.
Вот и сейчас он сидел и смотрел на самый настоящий литосферны шторм, сдвиг орбиты планеты. А может и её конец. Он совершенно не сожалел о содеянном. Жалел он лишь об одном, что не может рассмотреть всё получше.
Райан отстегнулся от кресла и встал. Глядя на него Роман был в шоке. Как при таких перегрузках ещё и на ноги встать? Ведь кости может поломать. Но Райан устоял. Он сделал несколько тяжёлых шагов и подошёл к экрану, а после положил на него руку.
- Ангстрем, - произнёс он вслух и улыбнулся. – Сегодня ты вошёл в историю.
Райан долго стоять не мог и быстро вернулся в кресло, но пристёгиваться уже не стал. Вместо этого он взял бутылку виски и отхлебнул, с улыбкой глядя на то, что твориться «за окном».
В какой-то момент в его мозгу взорвалась артерия. Глаза залило кровью, отчего белки стали ярко красными. Но Райан не упал и не свалился с кресла. А всё так же сидел с широко раскрытыми глазами, глядя в монитор. Лишь слегка склонив голову набок, и выронив из рук свой недопитый виски.
Полковник видел всё и понимал, но сделать ничего не мог.
Грохот стал такой, что от звука лопались барабанные перепонки.
И тут всё стихло, на мостике погасли мониторы.
Где-то внутри планеты всё ещё бушевал литосферный шторм, а здесь царила тишина.
«Может я барабанные перепонки порвал», подумал Рома, не решаясь пошевелиться и встать.
Рядом сидел Брага который давно отключился. А прямо перед ним Райан, до которого было рукой подать, но Рома не мог.
Мгновение… и стало темно, как в аду, где даже с закрытым глазами ничего не видно.
 Глава 18 
Зияющими красками наполнился Ксилиан. Город украшали тысячи цветов и воздушных шариков. Над домами реяли флаги. Громадные вывески загораживали уродливые фундаменты, оставленные сбежавшей частью города. По мостовым ездили уборочные машины и поливалки, готовя столицу к празднику.
Ксилиан застыл, он приготовился встречать своих новых хозяев. Новая реальность всё явственнее витала в воздухе, на улицах и в домах священного города. Особое внимание уделили украшению исторических артефактов, все эти древние раскопки, античные остовы храмов и пирамид привели в максимально ухоженный вид. Изо всех сил пытаясь создать бравурную атмосферу праздника.
Облако горючей пыли всё ещё висело над Альсарой, но более ничто не напоминало о жутких событиях этой ночи. К счастью Ксилиан был в достаточном отдалении от эпицентра.
Вот только страх неопределённости никуда не уходил. Люди переглядывались, боясь спросить. Никто не знал, что будет дальше, чего им ждать ещё.
Но всё утихло в тот самый миг, когда на вершину пирамиды в центре Ксилиана, в священный храм Аякс, поднялся Дориан Яков. Он шёл не один, а во главе процессии. По левую руку от него шли бывшие рейдеры, заслуженные ветераны этой войны, а по правую – инквизиция. Они поднялись на помост, где их одновременно могли видеть сотни, тысячи, сотни тысяч пар глаз. Миллионы смотрели на это в прямом эфире, затаив дыхание. Усиленные меры безопасности здесь бы просто не помогли, и Яков целиком рассчитывал на профессора Винсента, который всё это время был рядом.
  
Здесь, на вершине Аякса его встречал инквизитор Джерри Пирм. В одной руке он держал символ веры, символически перекрестив Якова. А в другой – символ власти, позолоченный лавровый венок.
Многие священники мечтали быть сейчас на его месте, но именно Джерри выпала величайшая честь:
- Ибо твоё есть имя и слава. Твоим будет и царствие во веки веков! Аминь!
- Аминь! – Хором повторили священники из процессии Якова.
- Аминь, - выдавил из себя не слишком религиозный Дориан.
- Именем Священного Бога и святой торицы, именем всех святых заступников, именем всех павших героев и поколений, смотрящих на нас из глубины времён, а также бесконечности поколений не всегда благодарных потоком … - проговорил Джерри Пирм. И все затихли, ожидая, что будет дальше.
В абсолютной тишине на самой многолюдной площади во всей звёздной системе Джерри Пирм возложил позолоченный венок на старческую голову Дориана Якова и отошёл в сторону. Дориан расправил плечи, он посмотрел на собравшихся, а также на бесчисленные видеокамеры, снимающие его с бесчисленного множества дронов и произнёс:
- Братья и сестры! – Он перенял это обращение у Джерри Пирма. Он знал, что оно работает. - Сегодня нелёгкий день. Только что отгремела страшная битва со злом. От нас навсегда ушли тысячи, десятки тысяч наших лучших сыновей и дочек. Они ушли в вечность и оттуда сейчас на нас смотрят. Нам нельзя подвести их, нельзя струсить, нельзя позволить погибнуть тому за что они сражались. Тому за что они отдали свои жизни. Я говорю о революции. Революция должна победить, она не должна закончиться. Дряхлеющая империя ещё не раз и не два будет харкаться кровью, гниющая умирающая гадина до последнего будет пытаться отравить нам жизнь. Не дадим ей этого сделать. Они считали, что мы испугаемся их кораблей, испугаемся золотого флота, хотели нас трупами забросать. Да, мы умылись кровью, но мы поднялись и гордо несём вперёд знамя великой революции. Мы стали только сильнее. Мы все потеряли кого-то из близких. Для каждого из нас это страшная трагедия, как будто целый мир умер, целая вселенная перестала существовать. Только что был человек и вот его нет. Больше ни поговорить с ним, ни спросить ничего, ни сказать напоследок. Был целый мир – осталась пустота и чёрный провал навсегда в нашем сердце. Я говорю это так, ведь для меня это личное. Больше всего я оплакиваю свою Юлечку. Многие из вас видели её последнее обращение, многие плакали, когда его пересматривали, я и сам плакал. Бедная, бедная, девочка, она так искренне любила жизнь. Она верила в революцию и без тени сомнения отдала самое дорого, что у неё было, свою единственную ещё только начинающуюся жизнь ради победы. Ради нашего с вами будущего. И мы не имеем права её предать, так как не сможем никогда забыть её подвига. Бедная, бедная Юлечка. – Яков даже слезу пустил так, чтобы на записи было видно. – И потому перед лицом наших павших героев и будущих поколений я принял самое непростое в своей жизни решение о создании священного государства Альцарский Халифат!
Его слова заглушил грохот аплодисментов и выкриков «Браво!», у многих на глазах застыли слёзы. Толпа скандировала:
- Браво! Браво!
- До-ри-ан! До-ри-ан!
Где-то даже проскальзывало:
- Ю-ля! Ю-ля! – Яков сам поддержал это скандирование кивком одобрения.
Дориан купался в овациях. Он чувствовал эту толпу и власть которой она его наделяла и потому не торопился прерывать овации, хоть многие из его сопровождения не привыкшие к долгим церемониям явно уже устали. Он всё-таки дождался прекращения оваций и провозгласил:
- С тяжёлой душой и болью в сердце я принимаю на себя эту неподъёмную ношу. Царём буду! – В этот момент Джерри Пирм озарил его крестным знамением, а толпа взорвалась новым ещё более оглушающим шквалом оваций.
***
С мучительной болью Полковник открыл глаза. Кругом была темнота, лишь кое где виднелись солнечные лучи.