Сквотеры (СИ)

Мгновенно вскинув винтовку, я принялся палить по твари. Один выстрел, второй, третий…
Кричать и предупреждать Макса было бесполезно — слишком мало времени. Так что все, что я мог, — это попытаться убить или замедлить тварь, прежде чем она доберется до пацана.
Очередным своим выстрелом я, видимо, умудрился попасть в какую-то критическую точку, так как монстр спотыкнулся, рухнул, и его туша еще несколько метров проехала по асфальту, будто тот был скользкий, как лед.
  
В следующую секунду я увидел, как в меня целится Пряник.
Сказать, что я от этого офигел, — ничего не сказать.
Однако Пряник явно намеревался начать по мне палить.
А затем и Макс, изменившись в лице, вскинул оружие и навел его в мою сторону.
Испуг и негодование сменились пониманием ситуации, и я просто рванул в их сторону, не оглядываясь на то, что было позади меня.
Загрохотали очереди, я слышал, как летят пули совсем близко от меня, лишь чудом не попадая.
Но я не обращал на это внимание, продолжая бежать к боксам.
Когда до открытых ворот и стоящего в боксе джипа оставалось буквально шагов двадцать, из-за машины выскочил Вова.
Он тоже схватился за оружие, прильнул к нему и принялся палить.
До бокса оставалось метров пятнадцать, затем двенадцать, десять, восемь…
На полном ходу я заскочил внутрь и лишь затем заставил себя остановиться и обернуться.
Парни пришили тварь, гнавшуюся за мной.
Похоже, решение бежать, которое я принял было самым правильным. Останься я на месте — мне пришел бы конец.
Сердце быстро колотилось, в висках стучало, руки дрожали.
Но это все фигня, это все пройдет… я жив!
— Грузимся и сваливаем! — послышался приказ Вовы, и все спешно бросились к машинам. — Дилик! Выезжай и вперед. Мы нагоним…
Джип выехал из бокса, покатил к выходу с турбазы.
— Женя! Пошли, быстро! — Вова схватил меня под руку и потащил за собой.
— Ага… — я наконец включился в происходящее и побежал сам.
Мы с ним прыгнули в «ауди», когда мимо уже покатил «жигуль» с Пряником и Максом внутри.
«Ауди» развернулась и пристроилась сзади «жигули».
Затем обе машины ускорились, начали догонять «чероки», уже разогнавшийся и мчавший по спуску к трассе.
Лишь когда все три машины оказались на трассе и взяли направление к нашему поселку, меня немного отпустило.
Руки все еще дрожали, но я как-то умудрился достать сигарету из пачки, сунуть ее между зубов и прикурить.
Трофей взяли. Но черт возьми, это было близко.
Вечером, когда мы вернулись в поселок, когда я вроде как успокоиться должен был, мы все пятеро засели на заднем дворике дома Дилика (дома, который выделили его семье) и с нехитрой закуской употребили литра два коньяка из запасов — стресс и тремор были не только у меня…
  
Отступление 2
 
Оно страдало. Очередная порция ран доставляла боль и дискомфорт, и, хоть функциональность поврежденной конечности была восстановлена, оно все еще испытывало боль, не могло передвигаться с обычной скоростью, не могло прыгать.
Кроме того, оно потратило слишком много сил и энергии на «стройку» и теперь страдало от голода.
Причем голод был настолько сильным, что ощущался, как боль.
Ко всему прочему, там, у домов, оно было вынуждено убежать. Оно надеялось, что существо последует в лес, а оно попытается догнать и прикончить. Конечно же, на самом деле все произошло ровно наоборот.
Существо оказалось умнее и в лес не пошло, более того, забрало двух других, загрузило их в коробку и унеслось прочь.
Оно пыталось их преследовать, но быстро выбилось из сил. Еще и раненая лапа не давала набрать необходимую скорость, так что у существ получилось уйти.
С этого момента оно начало скитаться. Еда по пути не попадалась, ему подобных оно не встречало и вынуждено было голодать.
Днем оно брело неизвестно куда, то ли надеясь на собственную удачу, то ли просто желая не подохнуть, а по ночам мучалось от боли, выло и стонало, чтобы хоть как-то заглушить не унимающуюся боль и собственное пустое брюхо.
В конце концов, совсем отчаявшись, осознав, что совсем скоро впадет в спячку и будет дрыхнуть, пока рядом не появится жертва (а это может вообще никогда не случиться), оно решилось на отчаянный шаг.
Оно схватило свою поврежденную лапу и, вцепившись в нее зубами, с силой рвануло, к черту оторвав конечность.
Завывая от боли, оно тут же схватило лапу, мгновенно ее перемололо и проглотило.
Ну вот, теперь голод хоть немного отступит. Конечно, это не еда, а просто «обманка», и очень скоро прожорливое брюхо поймет, что его обманули, потребует новое подношение, но это будет потом, и сколько-то времени оно для себя выиграло…
Прыгая на трех лапах, оно наконец выбралось на дорогу, широкую и ровную.
Тут оно остановилось, начало принюхиваться и вслушиваться.
Здесь пахло существами. Они явно были тут совсем недавно, но еще пахло сталью, резиной и бензином: оно уже запомнило эти запахи и научилось вычленять их из многих других. Эти запахи всегда были признаками того, что где-то поблизости существа — еда…
Оно, скуля и прыгая на трех лапах, перебралось на другую сторону дороги, и тут до ушей его донесся далекий звук.
Оно замерло, вслушиваясь, и тут же рвануло вниз по склону, затаилось за валунами.
Вскоре, всего через несколько минут, на дороге появились две коробки.
Они проехали мимо оно и остановились метрах в пятидесяти.
Оно видело, как пара существ выскочили из коробки, встали на краю дороги и принялись испражняться…
Оно не могло совладать с собой и поползло вперед.
Пусть не двоих. Пускай только одного, но оно должно его схватить. И плевать, что у других существ могут быть грохочущие палки, больно жалящие и способные оторвать лапу. Если оно не рискнет — оно может погибнуть…
Но схватить существ оказалось невозможным.
Прежде чем оно успело подобраться, они прыгнули в свои коробки, и те помчались вперед. Правда, уже несколько медленнее и не по широкой и ровной дороге, а по узкой и грунтовой, что как раз затрудняло передвижение.
Оно догнать их не могло, однако никакого иного выбора не было, и оно отправилось вслед за умчавшими вперед коробками.
Кто знает, может быть, они вновь остановятся, оно получит еще один шанс?
***ё
Оно бежало из последних сил, бежало, как могло, но пока никаких признаков существ не было.
Если бы оно могло испытывать эмоции, схожие с человеческими, то теперешнее состояние можно было бы описать как отчаянье.
Обманка с собственной лапой прошла удачно, но желудок уже вновь выл, требуя еды. А где ее взять — непонятно.
Отрывать еще одну лапу оно себе не собиралось. Это не даст ровным счетом ничего. Получится унять желудок на несколько минут, но резко упадет скорость: на двух лапах уже так не побегаешь, как на трех, к тому же придется тащить всю тушу за собой…
Но оно продолжало упорно бежать вперед. В конце концов, страх, отчаянье и другие эмоции свойственны живым существам, а оно было чем-то иным, чем-то кардинально от них отличающимся, поэтому упорно пыталось выжить, не останавливалось и не сдавалось. Собственно, оно и не понимало, что такое сдаться: есть цель, есть задача, есть шанс ее выполнить, а значит, что нужно выполнить. И неважно, что произойдет. Если оно не сможет дойти — заснет. Будет спать ровно до того момента, пока рядом не появится еда. Или же все ресурсы организма исчерпаются, и оно «отключится». То, что вселяет адский голод, что заставляет бежать вперед, тот стержень, на котором держится этот гниющий вонючий кусок мяса, исчезнет…
А вместе с ним исчезнет и оно…
  
Далеко впереди послышался грохот. Существа! Только от них бывают такие звуки. Только после таких звуков жалят маленькие железные твари, которые оно вынуждено было выгрызать из собственного тела.
А раз впереди грохот, раз впереди существа, то есть шанс заполучить хотя бы одного из них в качестве еды…