Путь к сердцу (СИ)

        - Ну… - оборотень запустил пальцы в густые каштановые волосы на затылке и признался: - Если честно, я сварил его сам.
        - Сам? – ошарашенно повторила Хелена. – Вот прямо совсем-совсем сам?
        - Да, - коротко ответил мужчина, а потом решился: - Для тебя.
        Девушка растерянно моргнула и порозовела. Потом уткнулась носом в стаканчик, вдыхая запах шоколада и пряностей. И тихо пробормотала:
  
- Спасибо, Бьорн.
        Больше они не разговаривали. Но между ними установилось такое насыщенное разными эмоциями молчание, что даже ехидный Олаф Тромсе не рискнул отпустить какой-нибудь комментарий.
        С тех пор шоколад стал еще одной ежедневной традицией. Медведь каждое утро встречал девушку со стаканом сладкого напитка, а та шутила, что ему срочно нужно уйти из следователей и открыть собственную кондитерскую. А потом начала в ответ носить ему домашнее печенье к чаю.
        Они вместе ходили на работу и домой, обедать, а иногда даже и ужинать. Только дела, которые все же пришли в отдел после непродолжительного затишья, вели отдельно. Соррен, как старший следователь, занимался самыми серьезными, а новичок-Юнсен была пока на подхвате у коллег. Но они по молчаливой мужской солидарности старались ее лишний раз не дергать.
        Это утро начиналось как обычно. Бьорн с Хеленой встретились на перекрестке, где медведь вручил девушке привычный шоколад и непривычный букетик лиловых тюльпанов. Они дошли до Управления, поздоровались с дежурным, и, когда уже проходили через турникет, входная дверь с грохотом распахнулась.
        - Убили! – прогундосил коренастый рыжий мужчина.
       Он чуть не врезался в будку дежурного, остановился, оглядел всех присутствующих людей и нелюдей и повторил:
        - Убили!
        - Я следователь Соррен из отдела убийств, - мгновенно сориентировался оборотень. – Пройдемте с нами.
        Мужичок как-то сжался, будто его самого собирались посадить в камеру, но безропотно пошел куда было велено. Бьорн Соррен завел его в кабинет, кивнул на стул для посетителей, а сам достал чистый лист, и приготовился записывать.
        - Как вас зовут?
        Мужчина стянул с косматой головы шапку, неловко поерзал и представился:
        - Петер Андерсон, из Лисьих Горок.
        - Что у вас случилось? – повторила Хелена, пристраиваясь рядом с оборотнем.
        - Так убили, - душераздирающе вздохнул господин Андерсон. – Деверя моего, Карла.
        - Рассказывайте.
        - Ага. Карл, значит, поехал вчера в Эрнефъялл, повез заказы в магазин. Он краснодеревщик. В Лисьих Горках работает, а в город возит и в магазин сдает. Так вот и вчера тоже поехал. Сказал, задержится на ночь. Покупки там, рынок, то да се. Ну и задержался. А сегодня я уже в город поехал, тоже по делам. Ехал, значит, по дороге по нашей, никого не трогал. Вдруг сморю – лежит!
        - Карл?
        - Он самый. Возле дороги, в кустах. Мертвый!
        Мужчина шмыгнул носом и смачно чихнул в рукав. Потом виновато посмотрел на следователей и прогундосил:
        - Сенная лихорадка, проклятущая. Как лето приходит, так хоть топись.
        - Вы уверены, что ваш родственник мертв? – спросила Хелена.
        - А как же! Он же лежит, не шевелится. Кровищи как из большого борова натекло. Аж на пол леса! А телеги нет. Не иначе, лихие люди его пограбили.
        - Далеко от города? – нахмурился Соррен.
        - За полчаса довезу.
        - Тогда поехали.
        Мужчина нацепил шапку и выбежал из кабинета. А Хелена тихо спросила:
        - А можно с вами?
        - Может не стоит? – поморщился Соррен. – Все же, если господин Андерсон не преувеличил и крови там много, то…
        - Бьорн, - оборвала его девушка. – Я ведь не нежная барышня. Я следователь отдела убийств.
        - Да, ты права, прости, - тот смутился и кивнул. – Поехали.
        Хелена явно не из тех женщин, которым нужна гиперопека. А Соррен тем более не хотел душить ее заботой. Просто она так мило и нежно смотрелась сегодня с его букетом, что медведь немного забылся.
        Попросив дежурного связаться с экспертами и организовать труповозку, следователи вышли на крыльцо. Деверь убиенного Карла ждал их внизу, у телеги, запряженной крепкой лохматой лошадью. Устроив следователей поудобнее, господин Андерсон махнул кнутом, и лошадь бодро понеслась в сторону городских окраин. Сейчас главным было найти и оценить место преступления.
       Крестьянин не соврал. Через полчаса он притормозил, внимательно всматриваясь в лесную опушку у дороги, а потом аж подскочил на козлах:
        - Вот там, перед вырубкой.
        Телега остановилась, и оборотень мягко спрыгнул на землю, прислушиваясь.
        - В тех кустах, - показал пальцем свидетель.
        Мужчина кивнул, искоса взглянул на следующую за ним попятам Хелену и шагнул за пышный куст багульника. Бегло осмотрел заросшую высокой травой опушку и ровные стволы корабельных сосен. Почти сразу наткнулся на лежащее там тело и тихо хмыкнул.
        «Жертва» неведомых грабителей выглядела на редкость жутко. Дородный мужчина лежал на спине, головой в кустах, рядом с обломками какой-то бочки. Все вокруг: и тело, и обломки, и трава – было залито ярко-алой жидкостью. Над ней с громким жужжанием вились мухи.
        Действительно, могло показаться, что кто-то с особой жестокостью разделался с беднягой и даже не потрудился спрятать тело, торопясь увести телегу. Но чуткий нюх оборотня обмануть было сложно. Густой ягодный дух, витавший в воздухе, никак не соответствовал картине кровавой бойни.
        - Что это такое? – изумленно спросила Хелена, втягивая носом странный запах.
        - Это… - Соррен хмыкнул, потом присел возле тела, обмакнул палец в «кровь» и лизнул. – Брусничный сироп.
        - Брусничный… сироп? – протянул господин Андерсон.
        Вместо ответа оборотень толкнул «убитого» в плечо. Тот вдруг громогласно всхрапнул, пробормотал что-то неразборчивое и повернулся на бок, снова забываясь хмельным сном.
        - Это что же такое… - крестьянин смял шапку и гнусаво пролепетал. – Я же не чуял… Сенная лихорадка, будь она неладна… Только зря вас отвлек…
        - Что здесь случилось? – пробормотала Хелена, осматриваясь. – И где его телега?
        А Соррен тронул обломки бочонка, потом поднял их, ожидаемо обнаружив на земле острый камень, и констатировал:
        - Не зря говорят: пьяному море по колено. Упади на этот камень его голова, а не бочонок с сиропом, кровь была бы настоящей. А телега…
        Оборотень гибко поднялся, еще раз осмотрел поляну, принюхался, а потом зашагал по прогалине, уходящей вглубь леса. И через минуту нашел, что искал. Телега, запряженная почти такой же лошадью, как у господина Андерсона, стояла у высокой сосны, а сама лошадь щипала сочную молодую траву, в изобилии росшую здесь.
        - Что ж, мне все ясно, - улыбнулся Соррен.
        Убийство оказалось совсем не убийством, все причастные целы и невредимы, за исключением телеги, у которой, кажется, сломалось колесо, попав в какую-то яму. И это не могло не радовать.
        - Очевидно, ваш деверь здорово набрался в городе, - следователь повернулся к смущенному крестьянину. – По пути он уснул, а лошадь, оставшись без возницы, соблазнилась вкусной травой и свернула в лес. Господин Карл свалился с телеги в кусты, и туда же упал бочонок, залив его своим содержимым. Именно сироп вы приняли за кровь. Не стали ведь подходить близко, так?
  
        - Не стал, - повинился крестьянин. – Крови боюсь, ужас как. Даже свинью забить не могу, всегда соседа зову.
        - И телегу с дороги тоже не было видно. Вот вы и решили, что ее увели.
        - Простите, - пролепетал мужчина. – Я вас вытянул сюда, а тут… фуфло.