За порогом

Однако, даже выехав на окраину деревни, рассмотреть ничего не удалось. Уже затихающие звуки битвы доносились из-за редких кустов, которые, впрочем, вполне надежно скрывали все действие от постороннего наблюдателя.
Асмунд так и не успел принять никакого решения. Прилетевшая откуда-то сбоку стрела ударила в плече и скинула его с лошади. А приземлился он очень не удачно — "поймал" головой какую-то кочку и свет потух.
* * *
В целом, план был прост как мычание. Заманить всадников в определенное место, натянув несколько веревок сбросить всех с лошадей, а кто останется в состоянии сопротивляться — добить. Единственное опасение вызывала у капитана последняя часть плана. И не зря: десять необученных крестьян с плохим оружием… можно было банально не справится.
Помощь пришла, откуда не ждали. Оказывается, большая часть населения деревушки успела разбежаться от недостаточно многочисленного отряда, напавшего на деревню. Многие из них, в основном мужчины, спрятав женщин и детей стали возвращаться назад для того, что бы попытаться отыскать возможность расквитаться со своими обидчиками. И Серов им такую возможность предоставил. А имея под началом не десяток человек, а четыре — пусть это и все те же крестьяне — можно было смотреть в будущее более оптимистично.
Все прошло более-менее согласно намеченному плану. Аранд оказался действительно неплохим спринтером. Парень бежал так, что казалось, у него из-под пят сейчас начнет валить дым от перегрева. Пролетев мимо нас, он шустро нырнул в кусты, а уже через мгновение с засадой поравнялись его преследователи. Одновременно натянулись три веревки, перегораживая тропу и звонко хлопнули тетивы луков. Расчет был на то, что выстрелить нельзя рано, тогда всадники сбавят темп и веревки станут не такие эффективные, но и опоздать нельзя, потому что стрелять по мешанине из людей и лошадей — глупо, только зря стрелы изведешь.
На место лесной тишины, пришли дикие крики, ржание, лязг. Впрочем не надолго. Из-за деревьев выскочила толпа крестьян, вооруженных кто чем. Преобладали топоры, вилы, и просто дубинки. Правда, оттого, что оружие ни разу не боевое, менее опасным оно не стало. И действительно — раскроят тебе голову плотницким топором или обычным — разницы по большому счету никакой.
Буквально в мгновение ока все было кончено. Ни среди деревенских ни среди лучников Серова никто не пострадал. Противник был настолько ошеломлен, что просто не успел оказать хоть какое-то видимое сопротивление. В живых остался только сам рыцарь — его хоть и пинали очень усердно, доспехи сделали свое дело — и один ратник. Последний с самого начала неудачно приземлился, и все подумали, что ему добавка уже не требуется. Да, еще живым остался тот самый оруженосец, которому Аранд прошил стрелой ногу.
Но, нужно отметить, что в живых они оставались не долго. Ровно столько, сколько местным мужикам требовалось на то, что бы соорудить импровизированную виселицу. Капитан им не препятствовал. Хоть в глубине души он чувствовал некоторое неприятия такого решения проблем, разумом он прекрасно понимал: все правильно так делать и нужно. Все суды с адвокатами остались там, на Земле, здесь же действует простой и естественный закон — око за око, зуб за зуб. А за убийство существует только одно наказание — смерть. И не нужно никаких уголовных кодексов. Все бы очень удивились, если бы он сейчас предложил судить пойманных разбойников.
"Интересно, когда же мы там стали такие снисходительные к преступникам. Ведь сейчас никто не удивляется, что суд дает за множественные убийства лет пять-семь, а на свободу преступник выходит еще раньше. Нет, все же китайцы в чем-то правы: преступников жалеть нельзя. Ни к чему хорошему это не приводит".
Первым вздернули ратника. Толпа одобрительно загудела, во все глаза наблюдая за предсмертными судорогами.
Вторым повели оруженосца. Сам он из-за дырки в ноге и большой потери крови идти не мог. Да и вообще сомнительно, что он осознавал происходящее вокруг него. Во всяком случае затуманенные глаза не отображали наличие хоть каких-то эмоций. А вот сер рыцарь, которого совместными усилиями выковыряли из стального панциря, наблюдал за действом с широко раскрытыми от ужаса глазами. Капитан еще удивился — как человек каждый день видящий смерть, а зачастую ее приносящий, так может боятся умереть. Объяснил Серову ситуацию Ариен, узнавший обо всех событиях от посыльного, коим определили местного парнишку лет тринадцати. Его отправил Серов в лагерь кратко рассказать о произошедших событиях. Так вот маг сказал, что скорее всего рыцарь боялся не самой смерти а способа казни. Его, как дворянина положено казнить через отрубание головы, смерть же в петле считается "низкой" и оттого позорной.
 
Когда все три тела уже болтались на своих местах, капитан решил потихоньку прощаться с деревенскими у уходить обратно в лагерь. Однако это оказалось не так то просто. Переполненные благодарностью крестьяне отказались отпустить своих спасителей просто так и выставив на улицу столы закатили такой пир, которого капитан не видал уже давно. Нет, особых деликатесов там, конечно же, не было, однако все было приготовлено с душой и оттого казалось необычайно вкусным.
Здесь же в процессе поедания всяких домашних вкусностей и распития некоторого количества домашнего же алкоголя в виде не очень крепкой и откровенно говоря до невозможности противной на вкус бражки, выяснилась судьба тех самых двух сбежавших парней, из-за которых Серов вообще двинулся в сторону Красновки. Один из них сегодняшний день не пережил — ему достался удар мечом по голове. Второй отделался легче, хоть и полностью избежать травм тоже не получилось. От мощного удара в тяжелой перчатке он потерял несколько зубов и схлопотал сотрясение мозга. Теперь же он лежал в одном из домов в деревне и постепенно приходил в себя.
Узнав такие новости, Серов не удивился — подсознательно чего-то такого и ожидал. Пораскинув слегка уже затуманенными мозгами — бражка хоть и была слабенькой по сравнению с традиционной сорокоградусной водкой, но тоже хорошо давала в голову — капитан решил оставить пострадавшего в деревне. Глядишь, поставят на ноги быстрее, чем в лагере.
Кроме того Серов решил воспользоваться моментом и установить полноценные "дипломатические" отношения со старостой Красновки. То, что неподалеку от деревни на заброшенном хуторе обосновалась банда в полсотни душ он конечно же знал. Кроме того, что в деревне регулярно покупались продукты и другие необходимые мелочи, как оказалось некоторые бойцы еще и "неофициально" там бывали. Так что староста — здоровенный мужик лет на вид пятидесяти пяти-шестидесяти, был в курсе всех событий. Вообще староста оказался персонажем примечательным. Не смотря на то, что в целом, по наблюдениям Серова люди сохраняются в этом мире хуже чем на Земле и большинство с достижением рубежа в полсотни лет уже являются глубокими стариками, конкретно этот мужи выглядел так, будто всегда вел здоровый образ жизни. Первое что бросалось в глаза — ровные здоровые зубы, что для такого возраста редкость и на Земле с ее медициной, лекарствами и всем прочим, а уж для местного средневековья… Кроме того среди прочих жителей деревни он выделялся ростом и телосложением больше подходящим какому-нибудь борцу чем землепашцу. Но все это меркло перед его глазами. Такие глаза капитан видел только один раз в далеком детстве. Их владелец был личностью примечательной — живущий по соседству пожилой еврей. Это был такой себе эталонный еврей из Парижской палаты Мер и Весов. Начиная с имени — Аарон Соломонович Левинсон — и заканчивая поведением. Но самое главное — это были глаза, в которых отражалась вся многовековая мудрость и печаль еврейского народа, сдобренная изрядной порцией хитринки.
Вот и эти глаза понимающему человеку как бы говорили — осторожней, этот своего не упустит. И что характерно — не упустил. В ходе переговоров, проходящих на фоне всеобщей пьянки, капитан договорился, что деревенские будут сообщать ему если им что-нибудь понадобится или, что важнее, кто-то будет искать месторасположение отряда. Кроме того обсудили кое-какие мелочи касающиеся цен на продукты и возможную помощь крестьян.