Системный Кузнец VI (СИ)
Ориан тонко усмехнулся.
— То же, что делают умные люди, когда два сильных характера должны работать вместе — ставят между ними посредника.
Мужчина снова повернулся к стеллажам и снял ещё две склянки. Первая содержала густую желтоватую субстанцию, вторая — серый порошок, похожий на пепел.
— Желчь Болотной Гидры, — Ориан поднял первую склянку. — Очищенная, без следов Скверны — вытравит в металле каналы для зачарования.
Поставил. Поднял вторую.
— Пепел Погасшей Звезды — редкость, нейтрализатор энергетических конфликтов — древние использовали его, чтобы соединять несовместимое.
Алхимик расставил всё перед собой, как хирург раскладывает инструменты перед операцией.
— Процесс будет следующим, — начал мужчина, голос стал лекторским. — Сначала нанесу Желчь на противоположную сторону клинка — там, где нет руны Кеназ. Желчь вытравит каналы в металле, создав русло для зачарования.
Ориан взял тонкую кисть — волоски были сделаны из чего-то, напоминающего стекловолокно.
— Затем — масло, моя собственная смесь.
Достал ещё одну склянку — та была совсем маленькой, с жидкостью цвета запекшейся крови.
— Основа — экстракт Железного Ясеня, связанный с моей Демонической Ци. Масло заполнит каналы и станет проводником для «Жертвенного Пульса». Между руной Кеназ и моим зачарованием я нанесу символ Арк — разграничитель, что не позволит энергиям смешиваться.
Алхимик провёл пальцем в воздухе, рисуя символ, похожий на две дуги, сомкнувшиеся в кольцо.
— Арк — древний символ границы там, где заканчивается одно и начинается другое. Без него Кеназ и «Жертвенный Пульс» начнут разъедать друг друга.
Он опустил руку и посмотрел на меня.
— Теперь главное — финальная активация. После того, как все компоненты будут нанесены, я должен буду… выдохнуть свою Демоническую Ци непосредственно в зачарование. Это… — Ориан замялся, — … не самый приятный процесс.
Я заметил, как Серафина поджала губы.
— Нужна моя помощь? — спросил.
Ориан посмотрел на меня устало и с лёгкой иронией.
— Нет, Кай, не нужна.
Мужчина отвернулся к клинку.
— Это моя работа, а ты делай свою.
Я бросил взгляд на Серафину. Девушка смотрела на Ориана с плохо скрытой неприязнью, строгое лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию.
Через взгляд попытался передать ей то, что не мог сказать вслух — вижу и понимаю, что этот мужик тебе не нравится, но это нужно — важно найти с ним общий язык.
Серафина чуть прикрыла глаза и кивнула.
Развернулся, чтобы вернуться в свою нишу.
— ВОТ ЗАРАЗА! КАЙ!
Голос Гюнтера ударил, как гром среди ясного неба.
Бросился в его нишу почти за один прыжок.
То, что увидел, заставило сердце пропустить удар. Наконечник на наковальне не просто светился, а искрился. Золотистые разряды плясали по поверхности металла, вспыхивая и угасая, как маленькие молнии. Жар, исходящий от него, был таким интенсивным, что даже на расстоянии в два метра обжигал кожу.
Гюнтер отступил на шаг, изуродованное лицо было белым.
— Оно взбесилось! — выкрикнул мастер. — Я ничего не делал! Просто бил, как обычно, и вдруг — эта хрень!
[ВНИМАНИЕ! Обнаружена критическая нестабильность.]
[Объект: Наконечник «Звёздная Кровь» (незавершённый)]
[Диагноз: Фрагмент души Кирина сопротивляется интеграции.]
[Причина: неизвестна.]
[Прогноз: при текущей траектории — разрушение объекта через 45–60 секунд.]
[Рекомендация: немедленное заземление духовной компоненты. Метод: вливание чистой Ци Земли без примеси Огня.]
Никогда не делал этого раньше. Магма, но чистую Землю? Нет времени на раздумья — шагнул вперёд, остановившись в полуметре от искрящегося наконечника. Жар опалял лицо, но я не отступил.
Глубокий вдох, попытался сделать то, что делал с Огнём — выдохнуть Ци в металл. Струйка энергии потянулась к наконечнику…
А затем резкая боль в районе живота — там, где находился Нижний Котёл. Будто кто-то схватил внутренности ледяной рукой и сжал.
Я согнулся пополам, хватая ртом воздух, перед глазами поплыли чёрные точки.
— Кай! — Гюнтер бросился ко мне, хватая под руки. — Что с тобой⁈
[Ошибка техники!]
[Ци Земли нельзя «выдыхать» — это разрывает энергетические каналы.]
[Рекомендуемая техника: напряжение диафрагмы, сжатие мышц руки, «заземление» через стопы. Направление потока — из Нижнего Котла вниз, через ноги, задержка энергии, затем вверх через руку.]
Сзади послышались торопливые шаги. Встревоженное лицо Серафины мелькнуло в дверном проёме, за ней появился Ориан, тёмные глаза мгновенно оценили ситуацию.
— Что происходит? — резко спросила Серафина.
— Наконечник… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.
Наконечник продолжал искриться — свечение становилось ярче, а разряды чаще. Ещё немного, и взорвётся, разнеся всё вокруг.
Ещё раз, по-другому. Оттолкнулся от Гюнтера, выпрямляясь. Ноги дрожали, но заставил себя встать твёрдо, обеими стопами вжался в каменный пол — ощутил его холод даже через подошвы сапог.
Заземление. Напряг диафрагму — не выдох, а сжатие — мышцы живота окаменели, превращаясь в монолит. Внутренний Горн полыхнул, и я запечатал Огонь внутри, не давая вырваться. Теперь только Земля.
Представил, как энергия течёт вниз из Нижнего Котла, через ноги, в пол, затем пауза, напряжение, а затем обратно вверх, через позвоночник, плечо и руку… Ощущение, будто камень давил изнутри, а кости превращались в гранит. Неприятно. Рот мгновенно пересох, язык стал шершавым, но энергия пошла.
Поднял руку не касаясь наконечника, и направил Ци Земли в металл.
Десять секунд.
Золотистые искры начали угасать, как гаснут угли под дождём — жар спадал, свечение становилось ровнее и спокойнее.
Двадцать секунд.
Наконечник лежал на наковальне, переливающийся привычным внутренним светом. Душа Кирина успокоилась, заземлённая Землёй.
Тридцать секунд.
Опустил руку. Ноги подогнулись, и я тяжело опёрся о верстак, хватая ртом воздух. Пот катился по лицу, заливая глаза.
В нише воцарилась тишина, если не считать воя бури за окном.
— Какого хрена это было⁈ — выдохнул Гюнтер, нарушая молчание.
Я поднял голову. Все смотрели на меня — Гюнтер с недоумением, Серафина с тревогой, Ориан… с чем-то, похожим на интерес.
— Не знаю точно, — ответил честно, голос хрипел. — Будто… дух Кирина рвался наружу. Почему — не понимаю.
Ориан медленно подошёл к наковальне, глядя на успокоившийся наконечник. Затем повернулся к окну — за ставнями бушевала белая стена метели.
— Возможно, — произнёс алхимик задумчиво, — этот Кирин, запертый внутри металла, чувствует приближение существа.
Мужчина сложил руки за спиной, глядя на снежную бурю.
— Горный Кирин — страж равновесия, а то, что движется к нам… воплощённый хаос. Антипод всему, чем был зверь при жизни.
Ориан обернулся.
— Мы должны быть готовы к подобным… неожиданностям — до конца дня их может быть ещё несколько.
Тишина. Посмотрел на свою руку, что дрожала.
— Гюнтер, — сказал, выпрямляясь. — Ты в порядке?
Мастер фыркнул.
— Это я должен спрашивать! — огрызнулся мужик, но в голосе слышалось что-то похожее на уважение. — Какого хрена ты сделал, что смог усмирить эту хреновину?
Ещё раз посмотрел на ладонь — дрожь постепенно унималась.
— Влил Ци Земли.
Серафина шагнула ближе, тёмные глаза внимательно буравили.
— Как ты понял, что нужно сделать именно это? — спросила девушка прямо.
Встретил её взгляд. Как объяснить? Снова сослаться на озарение? На интуицию? Сколько ещё раз можно повторять эту ложь, прежде чем та перестанет работать?
Но почему бы и нет? Ведь это правда, хоть и частично. Я практик двух стихий — чувствую Огонь и Землю так же, как чувствую металл под молотом — опыт, помноженный на чутьё.
— Просто почувствовал, — ответил. — Огонь был нестабилен, и я сделал то, что нужно делать, когда огонь выходит из-под контроля.