Системный Кузнец VI (СИ)

«Спокойно», — приказал себе. — «Просто вопрос техники».
Вспомнил ночи в шахтёрском лагере. Темнота, тусклый свет факелов, гора затупившихся инструментов и никакого держателя, только собственные руки. Там научился работать в условиях, когда ничто не помогает, а всё мешает. Здесь хотя бы есть держатель и свет.
Изменил тактику.
Вместо того, чтобы вести камень вдоль всей грани, разбил каждую на три сектора: нижний (без якорей), средний (с тремя якорями) и верхний (ближе к острию). Нижний обрабатывал свободными движениями — камень скользил легко и без препятствий. В среднем секторе работал точечно, обходя каждый шип, как препятствие на дороге. Верхний — снова свободно, но с осторожностью, потому что острие требовало ювелирной точности.
  
Время текло незаметно.
Масляная лампа на стене мигала, отбрасывая на стены пляшущие тени. За окном — беззвёздная ночь, лишь далёкий отсвет факелов на стенах замка. В Ротонде было тихо.
С горем пополам закончил грубую заточку. Отложил песчаник, вытер лоб тыльной стороной ладони, пальцы ныли от напряжения — сжимал камень слишком сильно, пытаясь контролировать каждое движение.
Провёл подушечкой большого пальца по кромке первой грани — ещё грубо, но форма уже есть. Режущая кромка проступила как контур в утреннем тумане, но уже различимая.
— Второй этап, — пробормотал под нос.
Потянулся к среднезернистому камню. Сланец — тёмно-серый, почти чёрный, со слоистыми прожилками, мягче песчаника, но зерно тоньше, позволял убрать грубые царапины от первого этапа.
Полил камень водой, приложил к первой грани. Первое движение, и я замер — по лезвию пробежал золотисто-серебристый всполох, как северное сияние, только крошечный — вспыхнул и погас там, где камень коснулся металла.
Повёл камень снова — опять вспышка, но на этот раз длиннее, словно световая нить протянулась вслед за движением.
«Зрение Творца» активировалось само собой, и я увидел, что в глубине структуры металла пульсировали искры — остатки души Кирина, которые удалось спасти во время ковки, и каждый раз, когда камень касался поверхности, те откликались. Будто зверь, притаившийся внутри, отзывался на прикосновение.
Продолжил работу, не отрывая глаз от клинка. Камень скользил, вода стекала, а по металлу бежали волны золотистого света — следовали за моими движениями, повторяли траекторию камня, словно дух Кирина сопровождал каждый жест. Завораживающее зрелище. В какой-то момент засмотрелся настолько, что рука дрогнула. Камень соскочил с кромки и ударил по одному из якорей — тому, что крепился ближе к середине грани.
Быстро осмотрел место удара, ожидая увидеть царапину, скол, хоть какой-то дефект. В обычной стали такой удар оставил бы след — сбил бы заточку на кончике шипа, возможно, даже загнул бы, но на якоре не было ничего — ни царапины, ни вмятины — поверхность оставалась такой же гладкой, какой была после полировки.
[Анализ структуры:]
[Ударное воздействие: 0.7 Дж.]
[Повреждения: Не обнаружены.]
[Примечание: Магически активированный сплав «Звёздная Кровь» обладает аномальной устойчивостью к механическим повреждениям на микроуровне. Структура металла укреплена эссенцией Кирина.]
Выдохнул с облегчением и улыбнулся.
— Крепкий ты зверь, Кирин, — сказал вслух, обращаясь к клинку. — Прости за неосторожность.
Металл мерцнул в ответ, или просто показалось.
Вернулся к работе. Теперь двигался ещё осторожнее, но страх повредить клинок отступил — металл был не просто прочным, а живучим, как сам зверь, чья душа жила в нём.
Среднезернистый камень занял около двух часов — когда закончил с ним, острие приобрело настоящую остроту. Отложил сланец, потянулся за кувшином с водой. Сделал несколько глотков, смачивая пересохшее горло. Руки ныли, но это была приятная усталость человека, который видит, как работа обретает форму.
Теперь финальный этап. Взгляд скользнул по ряду мелкозернистых камней, выложенных на краю верстака — несколько разных оттенков серого, один почти белый… и ещё Аргиллит — камень лежал в стороне от остальных, тёмный, почти чёрный, с маслянистым блеском. Помнил его прикосновение к рукам, звук под лезвием. Те ночи, когда работал до рассвета, точа инструмент за инструментом, были изнурительными, но теперь, оглядываясь назад, вспоминал их с теплотой — там, среди грохота молотов и скрежета породы, впервые почувствовал себя нужным — не просто подмастерьем, а мастером, чья работа спасает жизни.
Но шахта мертва. Ледяной осколок вонзился в сердце. Арн, Тарк…
Стиснул зубы.
Взял аргиллит, почувствовал прохладную тяжесть в ладони.
«За них», — подумал. — «За всех, кто погиб, и кто ещё может погибнуть — клинок должен быть идеальным».
Полил камень водой, несколько капель масла — Аргиллит любит влагу, без неё царапает вместо того, чтобы полировать. Первое движение, и сразу понял — это будет не просто работа, а что-то типа медитации.
[Внимание! Обнаружена возможность улучшения качества заточки.]
[Анализ: Текущий уровень заточки — 82% от потенциала материала.]
[Предел стандартной техники: 91%.]
[Рекомендация:]
[Использовать технику «Вливание Духа» в процессе финальной заточки.]
[Метод: Направить тонкую струйку Огненной Ци через точильный камень в момент контакта с лезвием.]
[Физика процесса: Ци создаёт микровибрацию на молекулярном уровне, позволяя абразиву достигать дефектов, невидимых невооружённому глазу. Одновременно энергия «выравнивает» кристаллическую решётку металла на режущей кромке, устраняя микронапряжения.]
[Прогноз: Достижение 97–99% от максимального качества.]
Удивлённо моргнул. Вливание Ци во время заточки? Не думал, что такое возможно, ведь «Вливание Духа» всегда было техникой для ковки — нагрев, удар, впрыск энергии, но использовать при работе с холодным металлом и камнем?
С другой стороны… почему нет?
Усмехнулся про себя. Система продолжала удивлять — каждый раз, когда думал, что понял границы возможностей, та показывала что-то новое.
«Хорошо», — мысленно согласился. — «Попробуем».
Закрыл глаза и сосредоточился, почувствовал Огненную Ци, пульсирующую в Нижнем Котле. Открыл глаза, приложил камень к грани, начал движение от основания к острию, и одновременно направил тонкую струйку Ци через камень в металл.
Ощущение было странным, словно держал в руках живое существо — Ци текла через пальцы, через аргиллит, и там, где камень касался лезвия, вспыхивали крошечные золотистые искры. Звук изменился, стал мелодичнее, как если бы кто-то провёл смычком по тонкой струне.
Погрузился в работу.
Медленное движение от основания к острию, обход первого якоря, продолжение, обход второго, третьего. Разворот и движение в обратную сторону — камень скользит, вода и масло смешиваются, Ци течёт непрерывным потоком.
Вторая грань, разворот клинка в держателе, те же движения, тот же ритм. Дыхание ровное и глубокое — вдох на движении вперёд, выдох на движении назад.
Третья грань — руки знают своё дело, камень продолжает скользить. Время остановилось, не знаю, сколько прошло — час, два, три? Не было ни голода, ни усталости — только металл под руками и тихое пение камня. В какой-то момент перед глазами начали всплывать образы.
Вересковый Оплот. Снежная площадь, залитая кровью, чёрные силуэты падальщиков, прущих из темноты, крики ополченцев, лязг гвизарм, всполохи алхимического дыма. Руки продолжали двигаться, камень скользил по металлу, но сознание уплыло. Лицо Брика — худое, с огромными глазами, в которых всегда горел огонёк. Мальчишка-беспризорник, шпион Борга, а потом — мой помощник, выживший на улицах, где каждый день мог стать последним.
  
И всё равно мальчишка умер — «Вечный Сон» алхимика Ориана накрыл деревню, и слабые не проснулись — те, у кого не хватило силы противостоять магии. Брик не проснулся.
Камень скользил, вода стекала, а искры вспыхивали и гасли.
Почему?
Вопрос возник сам собой. Почему одним уготована долгая жизнь, а другим лишь несколько коротких лет? Почему мальчишка, который и так пережил столько лишений, должен был умереть, не дожив даже до юности?