Системный Кузнец VI (СИ)

— Но?
— Но и то — лишь предположение, — девушка развела руками. — Полной уверенности это не даст.
Я выдохнул.
— Короче говоря, мы вообще ни в чём не можем быть уверены.
Огненная Ци рванулась из Нижнего Котла вверх, к груди и голове. Захотелось швырнуть что-нибудь в стену, закричать и выплеснуть наружу бессильную ярость…
Холод амулета ударил в ответ — ледяная волна прокатилась по каналам, гася пожар.
  
Закрыл глаза, считая до десяти.
Когда открыл — мир стал чётче.
— Принял решение. — сказал тихо.
Все замерли.
— Сам иду к Барону.
Гюнтер открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему.
— Доложу обо всём как есть. Что сделано, какие риски, какие шансы. Барон сам говорил, что нужно докладывать ему обо всём. Это его провинция, война и его решение.
— Но… — начал Гюнтер.
— Решено.
Голос прозвучал жёстче, чем хотел, но сейчас было не до дипломатии.
— Какой бы ни была реакция, Барон должен знать.
Тишина.
Хью первым нарушил молчание — медленно кивнул.
— Достойное решение, юноша.
Серафина склонила голову — коротко, но в знак уважения.
Гюнтер молчал несколько секунд, а потом его плечи опустились, словно из него выпустили воздух.
— Ладно, — буркнул мужчина. — Делай как знаешь.
Напряжение в Плавильне начало рассеиваться. Видел, как меняются лица мастеров — страх отступал, уступая место надежде. Лысый вдруг хлопнул себя по колену.
— А всё-таки, — голос обрёл прежнюю силу, — сталь эта сработает. Чую я.
Мужик ткнул пальцем в слиток, потом постучал себя по обожжённой щеке.
— Вот этой самой обгорелой башкой чую — сработает!
И широко улыбнулся. Я не стал спорить.
Мастера разошлись — каждый к своим заботам. Плавильня опустела, оставив меня наедине со слитком.
Взял его в руки — прохладный и тяжёлый, лежал в ладонях. Поверхность была гладкой, почти зеркальной, но в ней не отражалось ничего, кроме тусклого света ламп.
«Мёртвый металл», — подумал я. — «Красивый, прочный, и, возможно, совершенно бесполезный».
Вернувшись в Горнило вызвал Гровера — молчаливого слугу, который последнее время исполнял роль провожатого. Тот явился через несколько минут — высокий и широкоплечий мужик в тёмно-серой форме.
— Отведи меня к Барону, — сказал без предисловий.
Гровер чуть склонил голову.
Путь наверх занял время.
Чёрный Замок — это не просто крепость, а словно город, вырезанный в скале. Шли сквозь ярусы, и мир менялся с каждой сотней шагов.
Средний ярус — административный, коридоры широкие, стены обтёсаны ровнее, чем внизу. Масляные лампы в бронзовых оправах, двери из тёмного дуба с железной окантовкой. Писцы и чиновники снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.
И, наконец, верхние ярусы.
Почувствовал перемену прежде, чем увидел. Воздух стал другим — чище и прохладнее, с едва уловимым запахом благовоний, пол под ногами сменился — вместо грубого камня полированные плиты, уложенные так ровно, что швы между ними едва угадывались. Стены облицованы тёмным деревом — панели с тонкой резьбой, изображающей горные пики и парящих грифонов. Масляные лампы в серебряных оправах горели ровным светом, и их тёплое сияние отражалось в полированном металле. Здесь, на верхних ярусах, повсюду были — толстые, приглушающие шаги, с узорами в тёмно-красных и золотых тонах.
Гровер шёл впереди, и я следовал за ним, сжимая в руках слиток.
Мы миновали несколько постов охраны — гвардейцы провожали взглядами, но не останавливали. Гровер коротко кивал каждому, и этого было достаточно.
Наконец, коридор упёрся в массивную дверь из тёмного дерева.
— Покои личного секретаря Барона, — тихо произнёс Гровер. — Салим.
Я кивнул.
— Благодарю.
Слуга отступил на шаг, давая понять, что дальше должен идти сам.
Постучал.
— Входите, — голос изнутри был тихим, но отчётливым.
Я толкнул дверь и оказался в другом мире.
Кабинет Салима был небольшим, но каждая деталь говорила о далёких краях. Стены были задрапированы тканью — не местным грубым полотном, а чем-то тонким и переливчатым, цвета морской волны и заката.
На полу — ковёр с геометрическим узором, непохожим ни на что, виденное раньше. Линии переплетались в сложном орнаменте.
Вдоль стен — низкие шкафы из тёмного дерева, инкрустированные перламутром. На полках — свитки, книги в кожаных переплётах и странные предметы: медные сосуды с длинными носиками, сферы из полированного камня, фигурки животных, каких не встретишь в Каменном Пределе.
И в центре всего этого — стол, изящный, с тонкими резными ножками. За ним сидел Салим.
Смуглая кожа тёмнее, чем у местных жителей. Узкое лицо с острыми скулами, нос с горбинкой, глаза — чёрные, как два колодца, в которых тонет свет. Одет мужчина в халат — длинный, из плотной ткани цвета тёмного вина, перехваченный широким поясом. На груди — вышивка золотыми нитями — какие-то символы, похожие на письмена.
Когда вошёл, Салим отложил перо, которым что-то писал, и медленно поднялся.
— Мастер Кай, — голос был мягким, но твердым. — Чем обязан визиту?
Шагнул вперёд, держа слиток перед собой.
— Мне нужно видеть Барона. Немедленно.
Салим чуть наклонил голову — движение, похожее на поклон, но не совсем.
— Господин сейчас в своих покоях — просил его не беспокоить.
— Это не может ждать.
Мужчина смотрел на меня — долго и оценивающе. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на браслете «Длань Горы», переместился на слиток в руках.
— Что это?
— Возможно, то, чего вся провинция так отчаянно ждёт.
Пауза.
Салим не мигал — казалось, даже не дышал.
Ещё секунда молчания и едва заметный кивок.
— Следуйте за мной.
Вышли из кабинета и двинулись по коридору — более широкому и богато украшенному, чем предыдущие. Лампы здесь горели ярче, и в их свете видел гобелены на стенах — сцены охоты, битв, каких-то ритуалов.
Лестница — широкая, с каменными перилами, украшенными резьбой — поднялись на один пролёт, потом ещё на один, и оказались перед массивной дверью с железными полосами и чеканным гербом — медведь, поднявшийся на задние лапы, с раскрытой пастью.
Салим остановился.
— Подождите здесь.
Подошёл к двери и постучал кончиками пальцев.
— Какого беса⁈ — голос Барона из-за двери был грубым.
— Господин, — Салим говорил спокойно, почти нежно. — Дело срочной важности. Молодой кузнец из Горнила желает показать вам свою работу.
Пауза.
Потом — скрип, будто кто-то тяжело поднимался с кровати.
— Впускай.
Салим толкнул дверь и кивком пригласил меня войти.
Я шагнул через порог и оказался в покоях правителя провинции.
Комната была просторной — высокий сводчатый потолок поддерживали массивные каменные рёбра, похожие на рёбра гигантского зверя. Стены из тёсаного камня кое-где покрыты влажными пятнами — даже на верхних ярусах замок оставался каменным мешком, холодным и сырым.
Огромное окно с витражом занимало почти всю противоположную стену — цветные стёкла изображали какую-то битву.
Сбоку массивное ложе с дубовым изголовьем, инкрустированным чёрными камнями. На полу рядом — шкура какого-то огромного зверя, мех тёмный и густой.
И на этой кровати…
Сердце пропустило удар.
Кларисса.
Девушка лежала, укутавшись в белую простыню, только голые плечи выглядывали из-под ткани. Кожа угольного цвета блестела в свете масляных ламп, белые ритуальные шрамы на руках казались светящимися линиями.
Глаза смотрели на меня с вызовом и любопытством. С чем-то ещё, чего не мог разобрать.
Барон стоял у кровати, натягивая простую льняную рубаху. Торс мужчины — мускулистый и покрытый шрамами — мелькнул, прежде чем скрыться под тканью.
  
Укол ревности ударил в грудь.
«Какое мне дело?» — попытался одёрнуть себя. — «Она не моя и никогда не была моей. И вообще — у меня дело, важнее некуда…»
Но глаза сами скользнули по изгибу её плеча, по линии ключицы, по тёмным прядям волос, рассыпавшимся по подушке.