Системный рыбак. Тетралогия (СИ)
Потом её плечи вдруг дрогнули. Она начала… смеяться? Или плакать? Отсюда сложно было сказать точно. Но через мгновение она тоже начала двигаться в ритм, напевая:
– Арам‑зам‑зам! Арам‑зам‑зам!
Ритм оказался заразительным. Походу и вправду, есть что‑то магическое в этом мотиве. Впрочем, теперь можно не беспокоиться о том, что кому‑то станет скучно.
Зал грохотал от топота и хлопков.
– Арам‑зам‑зам! Гули‑гули‑гули‑гули! Арам‑зам‑зам!
Удовлетворённый, что рыболюды заняты, я прекратил танцевать и встал широко расставив ноги, пора было приступать.
Закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Выдох.
Вызвал из памяти визуализацию техники. Призрачный мастер появился перед моим внутренним взором и начал медленно двигаться.
Я стал повторять, уже ставшие знакомыми, движения, а вокруг меня начал формироваться энергетический вихрь. Тонкий, едва заметный, он постепенно набирал силу.
Водоворот рос, и я чувствовал, как потоки энергии начинают проникать вверх, сквозь каменные перекрытия, тянутся к алтарю.
Ещё немного, ещё чуть‑чуть, и… Есть контакт!
Техника зацепилась за алтарь, и я почувствовал, как водоворот наткнулся на мощный и неподвижный источник энергии. Получилось.
Зал продолжал грохотать от топота и пения.
* * *Тем временем на арене амфитеатра царил контролируемый хаос. Культисты сновали между рядами, проверяя лица, досматривая сумки, выискивая малейшие признаки подозрительного поведения. Эвакуация из разрушающегося нижнего этажа превратилась в масштабную операцию по отлову нарушителей.
Владыка Ках’втул, старейшина‑краб, восседал на своём троне из чёрной энергии. Его полупрозрачный торс медленно вращался, обозревая суету. Массивные клешни постукивали по подлокотникам с противным металлическим лязгом.
– Где они? Как вообще возможно, чтобы какие‑то черви разрушили шесть алтарей под носом у целой армии?
Старейшина Урф’гтул, гибрид призрака и рака, нервно переступал ногами.
– Может быть, это диверсия Секты Феникса Семи Добродетелей? Они давно косятся на наши территории…
– Или Охотников на Чудовищ, – добавил третий старейшина, Зариус. Его призрачная форма всё ещё выглядела ослабленной после потери ядра. – Они знают о ценности этого места.
Ках’втул презрительно фыркнул.
– Секты Феникса Семи Добродетелей? Эти трусы никогда не решились бы на прямое столкновение. А Охотники… у них не хватит мозгов для такой тонкой операции.
Он обвёл взглядом суетящихся культистов.
Ках’втул поднял клешню, требуя тишины.
– Неважно, кто это, – процедил он сквозь призрачные зубы. – Важно одно. Без шести алтарей устойчивость формации барьера под угрозой. А если еще и седьмой алтарь уничтожат…
Он не договорил, все трое прекрасно понимали последствия. Без поддержки алтарей магический барьер окончательно рухнет. Черепаха освободится. А они потеряют последний шанс на прорыв к четвёртой ступени и продление жизни.
Столетия работы пойдут насмарку.
– Удвоить охрану седьмого алтаря, – приказал Ках’втул. – Каждый культист, каждый опустошённый. Если хоть одна мышь подползёт к алтарю без разрешения…
ВЖЖЖЖЖЖ.
Странная вибрация прокатилась по арене. Каменный пол задрожал под ногами культистов. Несколько стражников пошатнулись.
– Что это⁈ – Урф’гтул вскинул клешни, готовясь к атаке.
ВЖЖЖЖЖЖ. ВЖЖЖЖЖЖ.
Вибрация усилилась. А потом магические кристаллы на стенах и потолке начали мигать. Ровный свет, которым они светили веками, заплясал, словно умирающая лампочка. Яркость – тусклость – яркость – тусклость.
Культисты на арене замерли, озираясь в замешательстве.
– Что происходит? – крикнул кто‑то из стражников.
– Формация даёт сбой?
– Нет, это что‑то другое!
Ках’втул резко поднял клешню, требуя тишины. Все голоса мгновенно умолкли. Старейшины обменялись настороженными взглядами и синхронно направились к алтарю.
То, что они увидели, заставило их остановиться как вкопанных.
Вокруг чёрного камня алтаря, словно в замедленной съёмке, появлялись спиральные потоки энергии. Тонкие, едва заметные вначале, они постепенно набирали силу, создавая вокруг священного камня энергетический водоворот.
– Это невозможно, – прошептал Урф’гтул, его глаза расширились от шока. – Кто‑то… кто‑то пытается вытянуть энергию из алтаря.
Вихрь усиливался на глазах. Алтарь начал издавать тревожный скрежет, по его поверхности побежали тонкие трещины.
Ках’втул вскипел от ярости:
– Наглец! Кто этот червь, который решил бросить нам вызов прямо перед нашими глазами⁈
Он пристально вглядывался в энергетические потоки, изучая их структуру. Опыт столетий подсказывал, что такие техники не могут действовать на неограниченном расстоянии. У любого водоворота есть исток.
– Вихрь поднимается из пола. Нарушитель действует снизу! Все туда!
Старейшины ринулись к выходу с арены, а за ними потянулась вереница вооружённых до зубов культистов и рыболюдов. Грохот сапог и лязг доспехов заполнил коридоры.
Они пронеслись по лестнице вниз, на этаж ниже. Ках’втул чувствовал вихрь всё отчётливее. Энергия текла сквозь камень, сквозь перекрытия, утекала куда‑то в глубины комплекса.
Массивные двери зала под алтарём охраняли четверо стражников. Увидев несущихся старейшин, они отшатнулись к стенам. Створки дверей распахнулись с грохотом. Старейшины ворвались внутрь.
Зал был пуст. Только каменные стены, пол, потолок. И бушующий в воздухе вихрь золотистой энергии, который утекал куда‑то вниз, сквозь каменный пол.
Стены выли. Пол дрожал. Потолок осыпался мелкой крошкой.
Ках’втул застыл посреди зала, таращась на пустоту. Его старый, видавший всякое разум отказывался понимать происходящее. Техника такой мощности, которая могла высасывать энергию сквозь несколько этажей…
– Ещё ниже, – рыкнул Ках’втул, тварь прячется где‑то в бараках!
Они ринулись вниз. По узкой лестнице, ведущей на самый нижний уровень комплекса. Туда, где в сырости и вони обитали опустошённые безмозглые марионетки.
Ках’втул первым вылетел в коридор перед бараками. Стены здесь тряслись ещё сильнее. Вихрь был совсем рядом, прямо за этими дверьми.
Он рванул створки на себя и…
Застыл.
Картина, представшая перед старейшинами и ворвавшимися следом культистами, не укладывалась ни в какие рамки здравого смысла.
Посреди огромного зала, на шаткой пирамиде из старых ящиков, шкафов и тумб, стоял парень в балахоне. Его фигуру окутывал мощный энергетический вихрь. Золотистые потоки закручивались, взмывали вверх, пронзали потолок, уходя наверх к алтарю.
Но это было ещё не самое странное.
Вокруг пирамиды в диком, бессознательном трансе двигалась толпа рыболюдей. Они топали, махали руками и во всё горло орали какое‑то заклинание:
– АРАМ‑ЗАМ‑ЗАМ! ГУЛИ‑ГУЛИ‑ГУЛИ‑ГУЛИ‑ГУЛИ! РАМ‑ЗАМ‑ЗАМ…
Их хаотичный танец создавал живую преграду, мешая стражникам пробиться к цели. Рыболюды кружились, подпрыгивали, хлопали в ладоши, словно участвуя в каком‑то древнем ритуале призыва неведомого божества.
Ках’втул смотрел на это месиво и чувствовал, как в его призрачном разуме что‑то трещит.
– Что… что это такое? – выдавил Урф’гтул.
– Какой‑то ритуал? – предположил Зариус. – Но я никогда не видел подобных техник…
Ках’втул сосредоточился. Его призрачная сущность позволяла ему оказывать прямое ментальное воздействие на всех рыболюдей в радиусе сотен метров.
– ПРЕКРАТИТЬ! – его мысленный рык пронзил сознание каждого мутанта в зале. – НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЬСЯ И ЗАМОЛЧАТЬ!
Эффект был мгновенным. Рыболюды замерли как вкопанные, их песнопения оборвались. По залу разлилась гробовая тишина, нарушаемая только завыванием энергетического вихря наверху.
И только у подножия пирамиды одна фигура продолжала свой танец. Девушка в балахоне, полностью поглощённая процессом, весело подпрыгивала и пела: