Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

Энергия в этом вареве не просто сохранилась, она упорядочена, связана с бульоном на каком‑то глубинном уровне, будто ты не рыбу варил, а проводил алхимический ритуал. Усваивается она легче любой другой еды: не нужно продавливать её через каналы, она сама течёт куда нужно.
Даже её пар несёт энергию, я думал, она рассеивается при варке, а она циркулирует, возвращается обратно в котёл. По ценности это блюдо сопоставимо с духовной пилюлей малого качества, а может, и превосходит её.
  
Он похлопал себя по животу, который издал глухой, барабанный звук.
– Что ж, ты меня щедро угостил. Это создаёт долг.
Я приподнял бровь. Опять эти долги? Сначала Амелия со своим «путём добродетелей», а теперь этот дед. Похоже, в этом мире нельзя просто накормить человека, не запуская какую‑то цепочку космических последствий.
– Я не люблю оставаться в долгу, – продолжил старик. – Поэтому закрою его сейчас.
Он потянулся к поясу, но на этот раз не к ножнам, а к небольшому мешочку, висевшему с другой стороны. Запустил внутрь пальцы и вытащил пучок трав, которые мягко светились в темноте зеленоватым светом, будто в них была заключена сама жизнь.
А следом появилась небольшая каменная ступка с пестиком.
Я посмотрел на эти предметы и почувствовал, как в груди разгорается искра любопытства.
Кто же ты такой, старик?
  
Глава 9
 
Я подвинулся ближе, и мой внутренний повар навострил уши. Готовка есть готовка, неважно, чем ты занимаешься на кухне: рубишь овощи или варишь эликсиры.
Травы были необычными. Листья мерцали мягким зеленоватым светом. Стебли казались полупрозрачными, и сквозь них угадывались тонкие прожилки, сияющие чем‑то живым.
Старик положил их в каменную ступку и взялся за пестик. Первые движения были неспешными, почти ленивыми: он просто разминал листья, выдавливая из них сок. Знакомая техника, так мнут базилик для песто, чтобы не рвать клеточные стенки, а именно выжимать эфирные масла.
Но потом началось странное.
Дед зачерпнул горсть воды из стоящей рядом миски и плеснул в ступку. Обычная холодная вода из ручья. Я сам её набирал час назад.
Вода коснулась травяной массы и… закипела.
Мгновенно по поверхности побежали пузырьки, пар взметнулся тонкой струйкой, и содержимое ступки забурлило так, словно под ней разожгли адский огонь.
Я моргнул.
Что за…
Нет, серьёзно. Что за дьявольщина?
Вода не может закипеть сама по себе. Для этого нужна энергия, нужен нагрев, ведь законы термодинамики никто не отменял, даже в магическом мире практиков.
Старик же продолжал работать, не замечая моего оцепенения. Пестик описывал размеренные круги, содержимое бурлило, и над ступкой поднимался густой пар. Вот только вместо того, чтобы рассеяться в воздухе, он закручивался спиралью и опускался обратно, втягиваясь в саму жидкость. Замкнутый цикл, который сам себя питал.
Не прерывая движений, он полез свободной рукой в мешочек и достал горсть красноватых ягод. Они напоминали крупную клюкву, но светились мягким внутренним светом. Одним небрежным движением он бросил их в бурлящую смесь.
Ягоды вспыхнули.
Буквально вспыхнули, как спички. Алые всполохи пробежали по поверхности, и цвет растёкся по жидкости волнами, смешиваясь с зелёным. Результат получился невозможный, рубиново‑изумрудный оттенок, который переливался на свету.
Старик не останавливался. Следующей в ступку упала горсть серебристых кристаллов, похожих на крупную соль. Они не долетели до дна.
Я видел, как они таяли в воздухе, превращаясь в мерцающую дымку. Эта дымка закружилась спиралью и втянулась в жидкость, оставляя за собой след из крошечных серебряных искр.
Я знаю, как ведут себя кристаллы в горячей воде. Они тают медленно, слой за слоем, и нужно помешивать, чтобы ускорить процесс. А тут они испарились, не коснувшись жидкости.
Дальше посыпались порошки. Один золотистый, другой почти чёрный. Они зависли над ступкой на мгновение, словно раздумывая, стоит ли погружаться. Потом их втянуло внутрь невидимой силой, и жидкость вскипела ярче, выбросив фонтан пара.
Корешки, похожие на сухие коряги, старик просто раскрошил пальцами прямо над ступкой. Крошки падали медленно, но едва коснулись поверхности мгновенно разбухли, превратившись в нечто похожее на водоросли, которые тут же растворились, окрасив смесь в более тёмный оттенок.
Последней была капля маслянистой жидкости. Старик‑отшельник выдавил её из крошечного флакона, и капля зависла в воздухе, дрожа от энергии. Потом упала.
Жидкость взорвалась.
Нет, не в прямом смысле, конечно. Просто поверхность вспенилась, выбросив облако ароматного пара, который закружился вокруг ступки и медленно опустился обратно, впитываясь в смесь.
Всполохи энергии пробегали по поверхности, отдельные потоки сливались воедино, формируя что‑то новое. Каждый ингредиент находил своё место в этом хаосе, вплетаясь в общую структуру.
Я смотрел на происходящее и понимал, что это не готовка, – это магия.
Загадочная алхимия. Процесс, в котором ингредиенты не просто смешивались, а сливались на каком‑то глубинном, молекулярном уровне. Духовная энергия самого деда служила катализатором, источником тепла и управляющей силой одновременно.
Живая молекулярная кухня.
Я подобное уже видел в прошлой жизни, когда молекулярщики использовали жидкий азот, центрифуги и прочие высокотехнологичные штуки для создания необычных блюд. Но там всё равно требовалось оборудование, время, отмер ингредиентов чуть ли не до милиграммов.
А здесь, передо мной сидел древний дед с каменной ступкой и творил чудеса голыми руками.
И в этот момент я понял. Я тоже хочу так!
Прямо сейчас, в эту самую секунду, мое желание стало почти физическим. Жажда знаний и навыков, которую не утолишь ничем, кроме как овладев этим навыком.
Он продолжал работать, его движения стали медленнее, размереннее. Пестик описывал плавные круги, и жидкость в ступке постепенно успокаивалась. Кипение сменилось лёгким бурлением, потом просто рябью, и наконец поверхность застыла, гладкая, как зеркало.
Цвет тоже изменился. Рубиново‑изумрудный оттенок трансформировался во что‑то иное, глубокий тёмно‑красный с проблесками золота на свету. Как дорогое вино, выдержанное в дубовых бочках.
Старик отложил пестик и удовлетворённо хмыкнул.
– Готово.
Он небрежно махнул рукой в сторону, и три миски из‑под ухи, которые я отставил к камню, вдруг дёрнулись. Сами по себе поднялись в воздух, да плавно подплыли к культиватору, выстроившись в ряд.
Хорошо. Допустим это духовный телекинез, почему бы такому мощному практику, им не владеть?
Ещё один взмах, и миски вспыхнули едва заметным светом. Остатки бульона, жир, крошки, налипшие на стенках, всё это просто исчезло. Посуда стала чистой, словно её только что вымыли и отполировали.
Я молча наблюдал за происходящим.
Старик разлил напиток по мискам, примерно поровну, и протянул одну мне. Вторую поставил перед Ридом, который всё это время сидел неподалёку, не сводя с происходящего настороженного взгляда, а третью оставил себе.
Я принял миску обеими руками. Посуда была тёплой, приятно согревая ладони. Жидкость внутри слегка мерцала, отбрасывая на стенки красноватые блики.
Поднёс к лицу и вдохнул аромат.
Он ударил в нос сладковатой волной. Определённо ягоды, но не простые. Что‑то похожее на клюкву, но глубже, насыщеннее, с оттенком чего‑то цветочного. И под этим всем скрывалась тонкая мятная нотка, освежающая и бодрящая.
  
Странный запах, не похожий ни на что из моего кулинарного опыта.
Старик уже пил, громко прихлёбывая и совершенно не заботясь об этикете. Его огромный живот колыхался при каждом глотке.
Ладно, была не была.
Я сделал первый глоток.
И офигел.
Вкус ударил по языку волной, и эта волна оказалась совсем не тем, чего я ожидал.