Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

Маркус задумался, его пальцы барабанили по столу.
– Нейтральная территория, – повторил он медленно. И вдруг его лицо просветлело. – Школа культивации!
– Что?
– Виктор каждую седьмицу ходит в школу мастера По. Какие‑то у них там дела, не знаю какие, но он приходит туда регулярно, около полудня.
Я посмотрел в окно. Солнце уже поднялось над крышами, но до полудня время ещё оставалось.
  
– Сегодня как раз седьмица, – добавил Маркус.
Школа культивации это нейтральная территория, а за одно публичное место, где даже Виктор не станет устраивать кровавую расправу. По крайней мере, я на это надеялся.
– Я пойду с тобой, – друг начал подниматься.
– Нет.
Он замер.
– Это личное дело, – я покачал головой. – Моё и его. Не хочу, чтобы ты оказался втянут в семейные дрязги Винтерскаев.
– Ив, он опасен и ты сам это прекрасно знаешь.
– Знаю. Но если приведу поддержку, это будет выглядеть как провокация, а мне нужен разговор, не драка.
Маркус смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах читалось беспокойство, но он не стал спорить, наверное, понял, что это бесполезно.
– Ладно, но если через два часа не вернёшься, я пойду тебя искать.
– Договорились.
Я доел яичницу, допил чай и поднялся наверх переодеться. Вчерашняя одежда помялась и пропахла дымом. Из покупок в караване я выбрал чистую рубаху тёмного цвета и добротный жилет. Осмотрел себя в мутном зеркале, висевшем на стене.
Да, выглядел я уже не как нищий бродяга, – одежда сидела хорошо, плечи расправлены, взгляд уверенный. Пусть дядя видит: перед ним не забитый дурачок, которого можно легко запугать.
Рид все еще возился с мясом в углу, решил его с собой не брать и оставить дома.
Школа культивации располагалась в северной части деревни, недалеко от площади. Обычное здание из потемневшего дерева, с широким двором и крытым павильоном для тренировок. По периметру двора стояли каменные столбы разной высоты, испещрённые следами ударов.
В седьмицу школа почти пустовала. Несколько учеников возились на площади, отрабатывая какие‑то движения, но их было мало. Мастер Лорен По сидел на скамье у павильона и читал свиток.
Я подошёл и поприветствовал:
– Мастер По.
Он поднял голову. В его взгляде мелькнуло узнавание.
– Ив. Не ожидал увидеть тебя так скоро, решил воспользоваться табличкой?
– Позже, – я огляделся. – Сегодня я здесь по другому делу, жду встречи.
По приподнял бровь, но расспрашивать не стал, лишь молча указал на скамью рядом с собой.
Я сел и стал ждать.
Солнце ползло по небу, отбрасывая короткие тени. Ученики закончили утреннюю тренировку и разошлись. Во дворе стало тихо, только ветер шевелил листья старого дерева, росшего у забора.
Я смотрел на каменные столбы и думал о том, что мне сказать Винтерскаю, как начать разговор. Какие слова подобрать, чтобы дядя хотя бы выслушал. В прошлой жизни я умел договариваться с поставщиками, подрядчиками, инспекторами. Находил подход к самым сложным людям, но здесь ситуация была другой… Отношения с родней, которую я не знал.
Стук копыт вырвал меня из мыслей.
К школе подъехала карета с гербом на дверце, тем же, что было на письме. Тёмно‑красный щит с серебряным смерчем.
Карета остановилась у ворот, дверца открылась, и наружу вышел Виктор.
Я узнал его сразу, хотя видел только мельком, на ярмарке. Грузный мужчина с широкими плечами и надменным лицом. Дорогая одежда, тёмный плащ с меховой оторочкой. На пальцах блестят кольца. Взгляд тяжёлый, оценивающий, как у торговца, прикидывающего цену товара.
Его сопровождали пара слуг, лиц которых были обмотаны шарфами и в капюшонах так, что только их тусклые глаза просматривались под ними. Один был кучером, другой шёл позади.
Виктор заметил меня сразу. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на раздражение.
Мастер По поднялся со скамьи.
– Господин Винтерскай, – он поклонился. – Добро пожаловать.
Виктор коротко кивнул, не сводя с меня взгляда.
– Мастер По, у нас дело.
– Разумеется, – По посмотрел на меня, потом на Виктора. Что‑то мелькнуло в его глазах, понимание или предупреждение, черт его знает. – Я зайду в павильон, присоединяйтесь, когда будете готовы.
Он развернулся и ушёл внутрь, оставив нас одних.
Виктор медленно подошёл ближе. Остановился в трёх шагах, пытаясь просверлить взглядом во мне дыру.
– Чего тебе? – спросил он низким голосом с лёгкой хрипотцой.
– Поговорить, – я поднялся со скамьи.
– О чём нам с тобой разговаривать?
Я выдержал его взгляд.
– Я потерял память, не помню ничего из прошлой жизни, но потом случилось… назовём это небесным озарением. Разум вернулся, я смог начать культивировать. И теперь хочу разобраться, что между нами произошло.
Виктор хмыкнул, так словно ножом поцарапал тарелку.
– «Небесное озарение», – повторил он с насмешкой. – И что же ты хочешь узнать, племянничек?
Слово «племянничек» он выплюнул так, будто оно было чем‑то грязным.
– Почему я оказался на улице и мне запрещено видеться с собственной сестрой
Виктор шагнул ко мне. Но я не шелохнулся.
– Тебе запрещено, – он произнёс это медленно, с расстановкой, – потому что ты ничто. Пустышка без капли таланта, без будущего и без права на что‑либо. С тех пор как ты публично опозорил нашу семью, ты вычеркнут из рода и семейных книг. И никакое «озарение» этого не изменит, а Эмма под моей опекой, и я не позволю ей общаться с таким как ты.
Мы стояли друг напротив, а воздух словно вибрировал от напряжения.
– Я видел синяки на теле Эммы. Так выглядит опека и забота, дядя?
Про то что именно избивает ее я точно не знал. Это была лишь догадка, но видимо она попала в точку, потому как Виктор мне не ответил. Вместо этого в его глазах мелькнуло что‑то темное и опасное.
Мы стояли и буравили друг друга взглядом.
– Я смотрю, ты совсем отупел, мальчишка, – в итоге выдал он. – Небесное озарение спалило тебе остатки мозгов.
Виктор резко развернулся.
Его кулак врезался в ближайший каменный столб.
Глухой хлопок разорвал тишину, за ним последовал хруст. По камню мгновенно расползлись глубокие трещины, выбивая куски породы. Один из них, величиной с кулак, откололся и с глухим стуком упал на землю, подняв небольшое облако пыли.
Я стоял неподвижно.
На улице кто‑то ахнул, прохожие остановились, глядя на нас. Двое учеников, появившихся у входа в павильон, замерли с открытыми ртами. Мастер Лорен По выглянул из дверей, и его брови сошлись на переносице.
Виктор повернулся ко мне. На костяшках его пальцев не было ни царапины.
– Это последнее предупреждение, – сказал он холодным как лёд голосом. – Больше их не будет.
Он развернулся и пошёл к павильону. Мастер По посторонился, пропуская его и его слугу внутрь, и торопливо закрывая за ними дверь.
Я же остался стоять перед расколотым столбом. Долго смотрел на трещины, на осколки камня у своих ног и борозды, прорезавшие столб насквозь.
Не знаю какая это культивация. Может седьмой уровень Закалки Тела. Может, выше. Я находился на пятом, но разница между нами была колоссальной, и если бы этот удар пришёлся по мне…
Страха не было, лишь осознание расстановки сил. Прямое противостояние с дядей пока невозможно, но это не значит, что я отступлю.
Если существует способ выкинуть человека из рода, значит, есть и обратный путь. Виктор опекун, но не хозяин. Чтобы вышвырнуть его из дома родителей и помочь сестре, нужно восстановить свои права. Так сказать доказать, что я достоин носить имя Винтерскай. Но как это сделать?
Пока не знаю, но ответы найду.
Я развернулся и зашагал прочь от школы, задумчиво бредя по ней и не замечая людей, сновавших по ней по своим делами.
  
Рыночная площадь встретила меня привычным гулом. После вчерашнего праздника жизнь в деревне шла своим чередом: торговцы раскладывали товар, покупатели торговались, дети носились между прилавками.