Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

– Как ты это делаешь? – выдохнул он. – Они все одинаковые!
Вторая стопка росла так же быстро. Сорок блинов, пятьдесят, шестьдесят…
Тесто в миске убывало, но я уже замешивал следующую порцию. Маркус, не дожидаясь указаний, принялся просеивать муку для второго замеса.
Сто блинов. Сто десять.
Вторая миска теста опустела. Маркус, перемазанный мукой с головы до ног, уже замешивал третью.
  
– Ты как магический голем из сказок, – пробормотал он, глядя на мои руки. – Не устаёшь вообще?
– Устаю, – я перевернул очередной блин. – Но это не повод останавливаться.
Третья миска опустела, за нею четвертая… На столе уже возвышались пять внушительных гор золотистых блинов. Они блестели маслом, источали умопомрачительный аромат, и от одного их вида рот наполнялся слюной.
Триста пятьдесят. Триста шестьдесят.
Последняя порция теста. Я выскреб миску до дна и вылил остатки на сковороду. Последний блин получился чуть толще остальных. Готово.
Я опустил сковороды и вытер руки о тряпку. Плечи гудели, пальцы подрагивали, но внутри разливалось тёплое удовлетворение.
Триста шестьдесят два блина за три часа.
Маркус стоял посреди кухни и смотрел то на горы блинов, то на меня. Его лицо выражало что‑то среднее между восхищением и священным ужасом.
– Ив, – выдавил он наконец. – Это было… я даже не знаю, как это назвать.
Я открыл было рот, чтобы ответить.
И в этот момент раздался стук в дверь.
Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее.
Я вытер руки о тряпку и направился к двери. Маркус остался на кухне, охраняя блинные башни с видом дракона, стерегущего сокровищницу.
На пороге стоял Флинт‑старший. Позади него маячили седобородый Лим и широкоплечий Молотов. Все трое были одеты по‑праздничному, насколько это было возможно для охотников: чистые рубахи, причёсанные волосы, у Лима даже борода была аккуратно заплетена в косичку.
– С новосельем тебя, Ив, – Флинт протянул мне одеяло. – Чтоб не мёрз, пока печь не раскочегаришь как следует.
Лим выступил вперёд, неся перьевую подушку в льняном чехле.
– От жены моей. Сама набивала, говорит, на такой спать будешь крепко, как медведь зимой.
Молотов ухмыльнулся и поднял глиняный кувшин, в котором что‑то многообещающе булькало.
– А это от меня лично! Медовуха, прошлогодняя. То что нужно для душевной компании!
Я принял подарки, ощущая в груди странное тепло. Чувствовалось, что охотники хотели не просто сделать подарок, а принести нужные вещи, что действительно пригодятся в новом доме.
– Проходите, располагайтесь, – отступил я в сторону. – Маркус покажет, куда вещи положить. Угощение скоро будет.
Охотники гуськом прошли внутрь.
Не успел я закрыть дверь, как по тропинке к дому уже ковыляла следующая фигура. Равенна опиралась на клюку, но шла бодро, словно никакие преграды её не остановят на пути к моему дому.
– Ох ты ж, – она остановилась у калитки и окинула взглядом двор. – Работы тут у тебя, парень, непочатый край. Забор латать, крышу проверить, колодец подновить…
– Знаю, – я развёл руками. – Но постепенно справлюсь.
– Справишься, дело то молодое, – она кивнула и протянула мне глиняный горшок, тёмный и увесистый. – Вот, лесной мёд. И травы для взваров, – из складок юбки появился пучок сухих стеблей. – И от дурного глаза.
Я принял подарок с благодарностью.
Равенна уже прошла мимо меня в дом, но вдруг остановилась. Её взгляд зацепился за Рида, который сидел на подоконнике и вылизывал лапу с видом абсолютного безразличия ко всему происходящему.
Старая травница прищурилась. Её глаза задержались на коте, словно она что‑то заметила или почувствовала.
Но в итоге старушка ничего не сказала, только хмыкнула многозначительно и прошла дальше.
– Маркус! Поставь мёд на стол, пожалуйста, и разлей по пиалам!
Я развернулся к калитке. Следующий гость уже протискивался в неё. Чжао. Толстый торговец отдувался и вытирал лоб рукавом, будто пробежал марафон, хотя от рынка сюда было десять минут неспешного шага.
– Уф! – он сунул мне корзину с глиняной посудой. – На новоселье положено дарить что‑нибудь полезное. В ней лежали миски, плошки, пара кружек.
– Спасибо, пригодится.
– Ещё как! – он понизил голос. – Слушай, правда, что собираешься из дома торговать?
– Ага, трактир хочу открыть.
Глаза торговца заблестели.
– Так это отлично! Соль нужна будет? Специи? Могу по‑соседски поставлять!
– Обсудим позже. Сейчас не до дел.
– Конечно‑конечно!
Чжао удовлетворённо крякнул и направился внутрь.
Плотник Курт молча принёс моток верёвки и железные скобы. Буркнул что‑то про крышу и втиснулся в гостиную. Ткачиха Марта вручила стопку полотенец и последовала за ним.
Когда они протиснулись внутрь, я понял, что так дальше дело не пойдёт.
Дом был забит под завязку. Люди стояли плечом к плечу, кто‑то уже сидел на подоконниках. Маркус с трудом протискивался между гостями, балансируя с подносом пиал. Воздух стал душным, пахло потом, шерстью и благовониями, что подожгла Равенна.
А следующие гости уже стучали в калитку.
– Маркус! – позвал я. – Выносим всё во двор.
Паренёк высунулся из кухни с вопросительным взглядом.
– Здесь не поместимся. Нужны столы, лавки, всё, что можно расставить снаружи.
Слова мои разнеслись по гостиной. Охотники откликнулись первыми.
– Дельная мысль, – Флинт‑старший кивнул. – Молотов, Лим, за мной. Курт, ты тоже.
Мы дружно вышли во двор. Становилось прохладнее, приближались сумерки
Флинт с Молотовым вынесли из дома мою единственную большую скамью. Курт откуда‑то притащил доски и козлы, за пять минут сколотив импровизированный стол. Маркус суетился, расставляя табуретки. Соседи, заметив суматоху, стали приносить свои лавки, ящики, один умелец, даже бочонок откуда‑то приволок.
Длинный стол выстроился вдоль забора. Скамьи окружили его полукругом. Молотов разжёг костёр в каменном очаге, языки пламени взметнулись вверх, отбрасывая тёплый свет на потемневшее небо. Дым пополз вверх, неся с собой запах горящих дров и смолы.
Двор преобразился. Ещё недавно он казался заброшенным и пустым, а теперь пламя костра освещало лица людей, блики играли на деревянных поверхностях столов. Кто‑то повесил старый фонарь на крючок у двери, добавив ещё света.
Я посмотрел на это пиршество и невольно усмехнулся. Вот оно, настоящее деревенское новоселье.
Гости потянулись из дома во двор. Женщины расселись на лавках, мужчины устроились по краям стола. Разговоры возобновились, на этот раз громче и раскованнее.
Поток гостей не прекращался.
Бабка Лана подошла к калитке, неся корзину с пирожками. Капуста, грибы, картошка. Она поставила их на стол.
– Новоселье без угощений не новоселье, – буркнула она, отводя взгляд.
Гончар Ховард притащил кувшин с квасом и поставил рядом с пирожками. Марта принесла горшок с тушёной капустой, которая ещё дымилась. Её муж нёс деревянную миску с квашеной редькой.
Стол заполнялся. Вяленое мясо от охотников легло рядом с соленьями от другой семьи. Тётка Глаша, дородная вдова, державшая пекарню на рынке, притащила целую плетёнку свежего хлеба, румяного и ароматного. Кто‑то поставил корзину с маринованными огурцами и редькой в меду…
Деревенский стол рос стремительно наолнялся простой и сытной едой.
Я встречал гостей у калитки, благодарил, направлял к столу. Многих видел впервые. Но все они знали меня, или того, кем я был раньше. Странное чувство. Будто меня принимали в семью, о существовании которой я даже не подозревал. 
Во дворе становилось всё теснее. Люди устроились вокруг стола, кто‑то стоял у костра, грея руки. Разговоры нарастали, перемешиваясь со смехом и позвякиванием посуды.
  
Следующий стук.
На пороге калитки стоял мастер Лорен По. Глава местной школы культивации выглядел так, будто случайно забрёл не в тот район города. Тёмное строгое одеяние, прямая спина, взгляд человека, привыкшего, что перед ним расступаются.