Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

Я непонимающе на него уставился.
– Гости? Какие ещё гости?
– Все, – коротко ответил Маркус.
– В смысле, «все»?
– В прямом. Все соседи, да и не только соседи. Вообще все, кто тебя знает и уважает. А после вчерашнего, поверь, таких будет немало. Они будут приходить в течение всего вечера, приносить небольшие подарки для дома. Ну, там, посуду, полотенца, всякую мелочь. Поздравлять.
  
Он сделал паузу и посмотрел на меня так, будто хотел сообщить о смертельном диагнозе.
– А хозяин, в свою очередь, должен каждого гостя угостить. Хотя бы понемногу. Это как бы проверка. Показать своё гостеприимство и щедрость. Доказать, что ты достойный член общины. Если не угостишь, то народ будет считать тебя жадиной и невежей, и уважения тебе потом будет ой как сложно заработать.
Так, стоп. Что он сказал? Вся деревня?
Мой мозг, только что рисовавший картины уютного ужина на несколько персон, скрежетнул и остановился. Вся черт бы её побрал, деревня…
Взгляд метнулся в сторону кухни. Туда, где на полке стоял сиротливый маленький мешочек муки, пара яиц, горшок молока и баночка варенья. Этого хватило бы на скромный ужин для троих, ну, может, четверых, если очень постараться.
Но вся деревня? Это же двести человек! Двести голодных ртов, которые придут ко мне в дом, ожидая угощения.
Внутри меня что‑то оборвалось. Холодный пот выступил на лбу. Это был первобытный ужас шеф‑повара, которому сообщили, что через час у него банкет с полной посадкой, а на кухне из продуктов только соль и вода.
– Брат… – я схватил друга за плечи и посмотрел на него полными отчаяния глазами. – Твою ж поварёшку и ерша за пазуху! Да чем я их всех кормить‑то буду⁈
  
Глава 3
 
Паника продлилась секунды три.
В голове что‑то щёлкнуло. Плечи расправились, дыхание стало ровным, а руки сами начали проверять ближайший стол, оценивая рабочее пространство. Что‑то подобное я всегда испытывал в начале карьеры перед началом большого банкета.
Мозг заработал с бешеной скоростью, перебирая варианты.
Мясо? Слишком мало, долго, да и моя кухня сейчас не потянет такую готовку. Каша? Суп? Похлёбка? Та же история, долго, нужны большие ёмкости, да и ими местных особо не удивишь. Нужно что‑то быстрое, простое, но при этом достаточно сытное и впечатляющее. Что‑то, что можно быстро готовить и получать готовое блюдо с пылу с жару. И что будет легко масштабировать до любого количества порций…
Я приготовлю огромную гору румяных блинов!
Универсальное блюдо, которое накормит хоть десятерых, хоть сотню. Минимум ингредиентов и максимум отдачи. В прошлой жизни я готовил их тысячами на благотворительных мероприятиях, когда ресторан участвовал в городских праздниках.
– Маркус, – я повернулся к другу, глаза уверенно встретили его взгляд. – Можешь помочь?
– Конечно! – он встрепенулся. – Что нужно делать?
– Пошли на кухню.
Мы прошли в кухонное помещение, и я принялся за быструю инвентаризацию. Открывал шкафы, заглядывал на полки, простукивал горшки. Мука есть, но мало. Яйца, молоко, соль, варенье… Для скромного ужина на троих или четверых моих покупок хватило бы с лихвой, но для двухсот голодных ртов это капля в море.
– Так, – я выудил из кармана пару серебряных монет, чтобы с запасом, и сунул их Маркусу в руку. – Беги к себе домой, пока вы ещё не переехали. Тащи сюда всю посуду, какую найдёшь: миски, тарелки, кружки. А потом на рынок. Нужны яйца, много яиц. Мука, самая лучшая, какую найдёшь. Также большой кувшин молока, и кусок сала, самый жирный.
Маркус кивнул и уже развернулся к двери, но я его окликнул:
– И ещё, друг. Быстро.
Он сорвался с места, только пятки засверкали.
Я остался на кухне один. Ну, почти один, ведь Рид тут же запрыгнул на подоконник и уставился на меня с выражением кота, который собирается наблюдать за чем‑то крайне занимательным.
– Будешь помогать или только смотреть? – спросил я его.
Он послал мне мысленный образ: сытый кот, развалившийся на солнышке.
– Так и думал.
Ладно, к приступим.
Первым делом я вытащил из шкафа две чугунные сковороды. Старые, потемневшие от времени, но добротные. Такие чугунины служат десятилетиями, если за ними правильно ухаживать. Провёл пальцем по поверхности одной из них и удовлетворённо хмыкнул: гладкая, без ржавчины, с той самой патиной, которую невозможно купить за деньги. Только время создаёт такое покрытие.
Отнёс сковороды к колодцу во дворе, набрал воды и тщательно их вымыл. Потом вернулся на кухню и поставил сушиться у печи.
Так, теперь огонь.
Я открыл заслонку печи и поморщился. Внутри лежал пепел столетней давности, похоже придётся разжигать с нуля.
Для начала выгреб всю эту труху в найденное в углу ведро. Пепельная пыль поднялась облаком, и я закашлялся, отворачиваясь, дожидаясь когда осядет.
Нужно растопить ее. Я осмотрелся по сторонам, в углу кладовки нашлась стопка сухих поленьев и куча хвороста, тонких сухих веток. Наломал их помельче, уложил в топку шалашиком, оставив место для воздуха. Между ветками затолкал пучок сухой соломы из подстилки.
Кресало и кремень лежали на полке над печью. Взял их, присел на корточки перед топкой. Первый удар – искра пролетела мимо. Второй – то же самое. На третий раз крохотная оранжевая точка упала прямо в солому.
Затаил дыхание. Искра тлела, разгоралась, но огня не было. Я осторожно подул. Дым пополз тонкой струйкой, и вот уже маленький язычок пламени лизнул сухую ветку.
Отлично.
Подождал, пока огонь окрепнет, потом добавил веток потолще. Пламя зашипело, затрещало, начало набирать силу. Когда хворост разгорелся как следует, подкинул пару небольших поленьев. Большие пока класть рано, задушат огонь.
Дерево занялось с тихим треском. Я прикрыл заслонку наполовину, чтобы не перекрыть тягу и подставил ладони чувствуя, как медленно нарастает жар.
Я же тем временем занялся подготовкой рабочего места. Выставил в ряд несколько мисок разного размера: большую для замеса, среднюю для готового теста, маленькие для ингредиентов. Нашёл деревянную ложку с длинной ручкой. Отыскал половник, немного помятый, но вполне рабочий.
Тут хлопнула входная дверь, и в кухню ввалился запыхавшийся Маркус. В руках он тащил корзину с яйцами, через плечо висел увесистый мешок, а под мышкой была зажата стопка глиняных мисок.
– Принёс! – выдохнул он, сгружая свою поклажу на стол. – Яйца, мука, молоко в большом горшке сало. Ещё посуды набрал, сколько смог унести.
– Молодец, – я уже развязывал мешок с мукой. – Теперь начинается самое интересное.
Зачерпнул горсть муки и растёр между пальцами. Так и есть, грубый помол. Частицы крупные, неоднородные, попадаются мелкие отруби и какие‑то тёмные вкрапления. Из такой муки блины получатся тяжёлыми, словно подошва солдатского сапога.
Я огляделся по сторонам в поисках решения и рванул в сторону кладовки. Толкнул дверцу плечом, и передо мной открылось небольшое помещение, заставленное пыльными полками. Горшки, банки, какие‑то мешочки… и оно!
Сито.
Старое, с деревянным ободом и мелкой сеткой из лазурного волоса. Я вытащил его на свет и внимательно осмотрел. Сетка целая, без дыр, обод не рассохся. То что надо.
– Маркус, – я поставил сито над большой миской. – Смотри и запоминай. Берёшь муку, сыплешь в сито и вот так…
Я начал просеивать: лёгкие постукивания по ободу, от которых мука начала просыпаться сквозь сетку мягким белым облачком. На сетке оставались комки и мелкий мусор.
Маркус смотрел на это завороженно, словно наблюдал за волшебством.
  
– Ух ты, – выдохнул он. – Она совсем другая стала. Пушистая какая‑то.
– Именно, – я передал ему сито. – Из пушистой муки получаются пушистые блины. Теперь твоя очередь.
Маркус кивнул и принялся за работу с усердием ученика, постигающего тайны алхимии. Поначалу его движения были неуклюжими, мука летела куда попало, но постепенно он поймал ритм. Тук‑тук‑тук. Белая пыль кружилась в воздухе, оседая в миске мягким сугробом.