Шеф с системой. Рецепт победы (СИ)

— «Соколиный Гамбит» удался, — сказал я.
— Удался, — согласился Ярослав. — И теперь остается ждать ответа.
Мы стояли на стене захваченной крепости, и над нами развевалось знамя Соколов. Вдали скакал гонец с нашим ультиматумом. Где-то за горизонтом воевода Богдан получит известие о том, что его мир перевернулся.
Мы одержали не просто военную победу, а провернули дерзкую, немыслимую операцию и поставили врага перед выбором: семья или война.
  
Солнце поднималось все выше, разгоняя остатки ночной тьмы. Новый день начинался с нашего триумфа.
И я знал — этот день войдет в историю рода Соколов как день великой победы.
  
Глава 7
 
Мы взяли крепость, но победа в бою — это лишь половина дела. Следующие три дня, пока мы ждали ответа на ультиматум Ярослава, превратились в другую битву за порядок. Ярослав и Борислав занимались укреплением обороны и работали с пленными, выясняя информацию, а я, как и всегда, первым делом направился на кухню. Нужно было организовать питание для нашего отряда, ну и проконтролировать поваров, потому что местных жителей и пленных тоже кормить надо.
Когда я вошел туда, меня накрыло чувство дежавю. Кухня — сердце вражеской крепости, и это сердце было больным. Я увидел ту же картину, что и когда-то у Соклов в первый день после моего перерождения: въевшаяся в стены грязь, скользкий от жира пол, вонь от помойного ведра, полное отсутствие какой-либо системы.
Местные повара — пятеро угрюмых, бородатых мужиков — сидели в углу и с плохо скрываемой ненавистью смотрели, как я осматриваю их владения. Один из них, очевидно старший, демонстративно плюнул себе под ноги, когда наши взгляды встретились. За такое отношение не ко мне, а к месту, где готовится еда, мне хотелось схватить половник и огреть этого дурака, но потом я взял себя в руки. Я не Прохор и не собираюсь навязывать свои правила подобными методами.
Так вот, кухня была катастрофой. Котлы покрыты нагаром, ножи тупые, разделочные доски черные от въевшейся грязи. В углу стояли бочки с испорченной крупой. Мухи кружили над остатками какой-то похлебки, которая больше походила на помои.
Я вздохнул. Кажется, где бы я ни оказался, моя работа всегда начинается с одного и того же. С генеральной уборки.
Я подошел к местным поварам. Их старший, мужчина с лицом, похожим на печеное яблоко, глядел на меня волком.
— Чего надобно, соколик? — пробасил он с вызовом.
— Надобно, чтобы вы подняли свои задницы и навели здесь чистоту, — сказал я ровным голосом. — А потом помогли мне приготовить еду для всей крепости.
Он усмехнулся:
— А то что? Прикажешь нас высечь? Мы пленные. Работать не обязаны.
Остальные повара захихикали, поддерживая своего главаря. Один, самый молодой, даже показал мне кулак.
Я просто посмотрел им в глаза. Каждому из них:
— Я — Алексей, знахарь рода Соколов и повар.
Смех стих.
— А это, — я кивнул на Борислава, который бесшумно возник за моей спиной, — мой друг. Он очень не любит, когда на кухне грязно.
Старший повар сглотнул, глядя на ледяное лицо Борислава и на его руку, спокойно лежащую на рукояти оружия.
— Выбор за вами, — продолжил я. — Либо вы работаете со мной, как повара, в тепле и сытости. Либо вы отправляетесь в холодную яму, но учтите, кормить я вас там не обещаю. А я найду сговорчивых парней.
Они переглянулись. Выбор был очевиден. Угрюмо поднявшись, они взялись за скребки и ведра.
Первый день был самым тяжелым. Местные повара работали нехотя, тянули время, каждое мое указание встречали угрюмым молчанием, но я был терпелив. Я знал, что переломный момент обязательно наступит.
— Ты, — обратился я к самому молодому, долговязому парню с рыжими вихрами, — как звать?
— Вася, — буркнул он, не поднимая головы от котла, который отмывал от многолетнего нагара.
— Сколько лет работаешь на кухне?
— Да с малых лет. Отец был поваром, деда тоже.
— И чему он тебя научил? Жарить все до угля? Или солить так, что есть невозможно?
Вася вспыхнул:
— А ты сам-то умеешь что-нибудь, кроме как приказывать?
— Посмотришь, — спокойно ответил я.
К вечеру первого дня кухня была отмыта до приемлемого состояния. Я осмотрел их припасы. Неплохо живут Боровичи. Очень неплохо.
— Ужин будем готовить вместе, — объявил я. — Вася, руби лук. Не кусками, а мелко.
— Зачем так мелко? — проворчал он.
— Увидишь.
Я взялся за мясо — нарезал его тонкими полосками, обжарил на сильном огне, добавил лук. Аромат поплыл по кухне, и я заметил, как повара начали принюхиваться.
— А теперь главное, — сказал я, доставая из своих припасов небольшой мешочек со специями. — Немного тмина, сушеный укроп…
Когда я подал тарелку Васе, его глаза расширились:
— Это же обычное мясо с луком… Как ты добился такого вкуса?
— Не секрет, — улыбнулся я. — Просто знание того, когда что добавлять.
На второй день атмосфера изменилась. Повара все еще работали неохотно, но уже не с открытой враждебностью. Они начали задавать вопросы — осторожно, исподтишка.
— А зачем ты соль в самом конце добавляешь? — спросил один.
— А почему мясо сначала на сильном огне, а потом убавляешь? — поинтересовался другой.
Я отвечал терпеливо, объяснял основы кулинарного мастерства. К концу дня они уже не прятали любопытство.
К исходу третьего дня чудо свершилось. Вражеская кухня работала, как часы. Повара, еще недавно готовые перерезать мне горло, теперь ловили каждое мое слово. А старший, тот самый, что плевался в первый день, подошел ко мне перед вечерней сменой:
— Слушай, Алексей… — он помялся. — А ты… ты бы не мог показать, как ту подливку делать? Что вчера к каше подавал?
Я посмотрел на этого грубого мужика, в глазах которого впервые за три дня появилось что-то, кроме злости.
— Могу, — сказал я. — Завтра покажу.
Он кивнул и отошел, но я видел — переломный момент наступил. Из врагов они превратились в учеников.
А мы все ждали ответа от воеводы Богдана, который должен был решить судьбу войны.
* * *
Лагерь Морозовых — Боровичей
Командирский шатер Глеба Морозова стоял на высоком холме, откуда открывался вид на дальние земли Соколов. Внутри царила атмосфера спокойной уверенности — та самая, что бывает у охотников, которые загнали добычу в угол и готовятся нанести последний удар.
За грубо сколоченным столом сидели двое мужчин, склонившись над картой. Глеб Морозов — высокий, жилистый, с седой бородой и холодными серыми глазами — водил пальцем по линиям, обозначающим границы вражеских земель. Напротив него расположился воевода Богдан Боровичский — плечистый, темноволосый, с грубым лицом и шрамом через всю левую щеку.
— Здесь, — Глеб ткнул пальцем в точку на карте, — их слабое место. Вторая мельница на речке Светлой. Сожжем ее — и половина их сел останется без муки на зиму.
— А здесь, — Богдан показал на другое место, — переправа через болото. Если перекроем ее, отрежем их от северных территорий. Кольцо сужается.
— Хороший план, — одобрил Глеб. — Твои вепри справятся?
— Мои вепри справятся с чем угодно, — уверенно ответил Богдан. — Дай только приказ.
Они планировали новую волну набегов, которая должна была окончательно сломить сопротивление Соколов. Их армии стояли наготове, воины точили оружие, а командиры были уверены в скорой победе.
В этот момент полог шатра резко распахнулся, и внутрь ворвался всадник, едва держащийся на ногах от усталости. По одежде было видно — капитан Боровичей.
— Воевода! — задыхаясь, выкрикнул он. — Беда! Великая беда!
  
Богдан вскочил со своего места, а Глеб нахмурился. Такая спешность не сулила ничего хорошего.
— Говори, Олег, — приказал Богдан. — Что случилось?
Капитан тяжело дышал, пытаясь отдышаться после долгой скачки. Пот струился по его лицу, а глаза метались между воеводой и Глебом.
— Наша столица… — хрипло начал он. — Соколы взяли нашу столицу.