Случайная заложница (СИ)
Отбросив на столик пистолет и телефон, я несусь на улицу.
― Финн! ― кричу во всю силу своих легких. ― Финн!
Подбегаю к машине. Это он. Поднимаю взгляд и быстро обшариваю им окружающее пространство. Он один, слава Богу. И он дышит. Хрипло, прерывисто, тяжело, но дышит. Я в растерянности треплю его, пытаясь привести в чувство.
― Ну же, Финн, очнись. Давай! Ты должен выжить, слышал?! Очнись, черт тебя дери!
Я хлещу его по щекам, пытаясь справиться с собственной истерикой, но все бесполезно. Голова Финна болтается из стороны в сторону, но он так и не приходит в себя. Собаки все еще скулят, раздражая меня еще сильнее. Я не знаю, что делать, потому что не знаю, что с Финном.
В этот момент телефон, лежащий в кармане Финна, начинает жужжать. Я не без труда достаю его и вижу на экране только одну букву «А». Скорее всего, это Адриан, который так мне нужен. Если не он, я просто брошу трубку.
― Алло? ― отвечаю хриплым голосом.
― Кто это?
― Это Мишель, ― решаюсь признаться.
Я слышу на другой стороне протяжный выдох.
― Мишель, это Адриан. Финн наверняка про меня вам рассказывал. ― Я киваю, как будто он может видеть меня, а сама держу пальцы второй руки на пульсе Финна, убеждаясь, что он все еще жив. ― Где он? Мне нужно поговорить с ним.
― Он… он, кажется, ранен, ― хриплю, едва сдерживая истерику. Меня всю трясет так сильно, что я едва удерживаю телефон у уха. ― Что мне делать? Он без сознания.
― Где он, Мишель?
Я коротко рассказываю Адриану про возвращение Финна.
― Ты должна затащить его в дом и уложить. А потом перезвони мне и скажи, что с ним.
― Но я не дотащу его, ― всхлипываю и на автомате приглаживаю непослушные волосы Финна. ― Он слишком тяжелый.
― Ты должна постараться. Если ты этого не сделаешь, он может умереть. Мы не знаем, насколько все серьезно с ним. Но если Финн в отключке, дела плохи. Давай, девочка, сделай для него то, что должна. И перезвони мне, как узнаешь, что с ним.
Он отключается так внезапно, что я не сразу это понимаю, и еще несколько секунд держу телефон у уха.
― Алло? ― спрашиваю тихо. ― Адриан?
И только тишина подсказывает мне, что звонок окончен. Засовываю телефон назад в карман Финна.
Я вновь смотрю на него и понимаю, что из нас двоих сейчас пришло мое время быть сильной. Черт! Мне нельзя терять время, а я и так слишком много его посвятила своей истерике. Я подскакиваю на ноги и начинаю оттаскивать Финна от машины. Он слишком тяжелый, и мне едва ли удается протянуть его жалких двадцать сантиметров. Неровная поверхность присыпанной еловыми иголками земли тоже не облегчает задачу.
― Давай же, здоровяк, помоги мне. Очнись на несколько минут, чтобы протянуть до дома. Там я тебе помогу. Ну же!
Но Финн ожидаемо не приходит в себя. Я тяну его, выбиваясь из сил. Падаю, поскальзываясь на иголках, поднимаюсь и снова пытаюсь тащить его. Он действительно неподъемный, и я не представляю, как дотащу его до дома. И если он действительно ранен, то, пока мы доберемся хотя бы до порога, он истечет кровью и умрет. И я рядом с ним. Нужно что-то более действенное. Мозг лихорадочно мечется в поисках решения. Я пытаюсь тянуть за ноги, и это, кажется, немного легче, мы даже продвигаемся примерно на пол метра. Но до дома еще примерно десять, а я уже едва стою на ногах. За плечи тянуть совсем не получается, за руки тоже. Собаки хватают Финна за штанины и как будто пытаются помочь мне, но толку от их помощи никакого. Я пытаюсь перекатывать его, но, когда он валится лицом в иголки, понимаю, что затея так себе. А потом меня осеняет.
Я несусь в дом, хватаю плед с дивана и снова выбегаю на улицу. Финн так и лежит лицом в иголки, и сейчас мне это на руку. Расстилаю слева от него плед и перекатываю огромное тело на кусок ткани. Подхватываю углы пледа так, чтобы они перекрещивались у него на груди и проходили под подмышками. Медленно и с сильным желанием сделать это наконец, я дотаскиваю его до порога дома, еще трижды поскользнувшись и упав. Я задыхаюсь, меня всю трясет, но я понимаю, что мне остался последний рывок. Пускай я не дотащу его до кровати и не уложу на нее, но хотя бы он будет лежать в доме. Там больше света и возможности оказать ему помощь.
Я пытаюсь втащить его в двери, но это тяжело.
― Спасибо, что хоть нет высокого порога и ступеней, ― бубню я, перетягивая его через низкий порожек. Финн негромко стонет, а я облегченно выдыхаю. Значит, еще жив. ― Потерпи, громила. Скоро будем… твою мать… на месте.
Я делаю последние усилия, и мы наконец преодолеваем порог и оказываемся на входе в дом. Я падаю спиной на пол, не выпуская из рук концов пледа. Пальцы словно скрючились вокруг шерстяной ткани и не желают отпускать свою ношу. Мне нужно напрячься и разжать их, но они так саднят и пульсируют, что, боюсь, боль будет адская. А еще сегодня я открыла для себя, что можно стереть кожу ладоней в кровь о грубую шерстяную ткань.
Дав себе пару мгновений на то, чтобы перевести дух, я подскакиваю к Финну и лихорадочно осматриваю его с ног до головы. Его плечо лоснится от влаги. Я касаюсь занемевшими пальцами этого места, а потом смотрю на них. На пальцах кровь, и это кровь Финна. Дергаюсь и быстро отползаю назад. Я с ужасом смотрю сначала на Финна, а потом перевожу испуганный взгляд на свои пальцы. Остервенело тру ими о ткань джинсов, и теперь она тоже в его крови. Мне хочется содрать с себя одежду. У меня начинается истерика. Я зажимаю рот второй рукой, пытаясь сдержать крик.
Вдруг я понимаю, что мне страшно даже подходить к Финну, пока он в крови. Но если я не подойду, будет еще страшнее, он же может умереть. Я подскакиваю на ноги и бегу в кухню, где лихорадочно мечусь в поисках ножниц. Потому возвращаюсь к Финну и разрезаю толстую ткань кофты вместе с футболкой. Собаки топчутся в дверном проеме и тихонько поскуливают, создавая мне драматический фон для происходящего. Так и есть, Финн ранен. Я выхватываю из его кармана телефон и понимаю, что не знаю пароля. Еще некоторое время у меня занимает поиск того аппарата, что мне оставил Финн, потому что у меня напрочь вылетело из головы, куда я его подевала.
Трясущимися руками набираю Адриана, понимая, что я ни черта не знаю, что мне делать. Я, мать вашу, никогда не видела ранений! И никогда не имела дела с людьми, в которых стреляли!
― Адриан! ― нервно выкрикиваю я. ― Адриан! Он ранен! В него стреляли! Он еле дышит! Быстро так! И тихо, совсем тихо, я едва…
― Прекрати истерику, Мишель, и слушай внимательно! ― его голос настолько жесткий, а тон непререкаемый, что я тут же затыкаюсь и вслушиваюсь в каждое его слово.
Глава 24
― Прекрати истерику, Мишель, и слушай внимательно! ― его голос настолько жесткий, а тон непререкаемый, что я тут же затыкаюсь и вслушиваюсь в каждое его слово.
― Мишель, ты должна найти аптечку. Ты знаешь, где у Финна аптечка? ― я отупело качаю головой. ― Мишель! ― выкрикивает Адриан, и я понимаю, что так и не ответила вслух.
― Н-нет, не знаю.
― Ты должна найти ее. Сейчас. Я сброшу тебе номер. Девушку зовут Мелисса Харпер. Скажешь, что звонишь от меня, и спросишь, что делать, если в человека стреляли. Но до этого найди аптечку. Мишель, ты услышала меня?
― Да, ― дрожащим голосом.
― Повтори. ― Я быстро и сбивчиво повторяю его слова. ― Умница. Теперь ищи аптечку и звони Мелиссе. Она расскажет, как вытащить пулю.
― Вытащить пулю?!
― Да. Отбой.
В этот раз я быстро понимаю, когда связь прерывается. Тут же подскакиваю на ноги и несусь в ванную. Выгребаю все из шкафчиков и ящичков, но никак не могу найти аптечку. От мысли о том, что мне придется проткнуть иглой человеческую кожу и, возможно, копаться в ране, меня тошнит. Я падаю на колени перед унитазом и прощаюсь со всем съеденным за день. У меня чертовски сильно кружится голова и дрожит все тело. Но я помню слова Адриана о том, что Финн может умереть. Мне приходится повторять их себе, как мантру, потому что только они стимулируют меня подняться и бежать на кухню, чтобы перерыть шкафчики еще там. Наконец я нахожу аптечку.