Случайная заложница (СИ)

Я из последних сил держусь, чтобы не расплакаться или даже не всхлипнуть. Только прижимаюсь к Финну всем телом и до побеления костяшек сминаю его толстовку. Она пахнет им, через плотную трикотажную ткань я чувствую жар его тела. Прижимаюсь ухом к его груди и слушаю торопливое биение сердца.
― Покормишь собак сам, когда вернешься, ― скрипучим голосом отвечаю на его просьбу.
Слышу, как Финн усмехается.
― Ты же с ними уже подружилась. Боишься теперь?
Я поднимаю голову и смотрю в его серьезные глаза.
― Нет, просто хочу, чтобы это сделал ты. Я помогу, если надо. Только ты вернись, хорошо?
Мой взгляд блуждает по его лицу, впитывая все без остатка: глубину глаз, хмурые брови, крупный ровный нос, крепко сжатые острые челюсти и мягкие, чувственные губы. Я знаю, что они такие. И даже знаю, какие они на вкус. И внезапно мне хочется снова почувствовать их. Не думая дважды, я подаюсь вперед и касаюсь своими губами мягкой плоти. Финн тут же приоткрывает рот, хватает меня за затылок и вгрызается в мои губы. Кусает их так остервенело, что, кажется, я даже чувствую металлический привкус крови. Животное.
Наш поцелуй прерывается так же быстро и внезапно, как и начался. У меня так сбилось дыхание, что кружится голова от недостатка кислорода. Финн кладет ладони на мои щеки и заглядывает в мои глаза, заставляя щеки полыхать еще сильнее.
― Слушай меня внимательно, Мишель. ― Он отнимает руку и вкладывает в мою мобильный. ― Это телефон на случай экстренной связи. Там только номер Адриана. Если я не вернусь к полуночи, позвони ему. Адриан заберет тебя и надежно спрячет. Он тебя защитит.
Вот они ― те слова, которые делают происходящее реальностью. Я в сердцах отбрасываю телефон и, замахнувшись, отвешиваю Финну звонкую пощечину. На мгновение замираю и зажмуриваюсь, ожидая отдачи. Пару секунд мы молчим, а потом я чувствую, как Финн нежно отводит от моего лица прядь волос, заправляя ее за ухо. От неожиданности я дергаюсь, а потом расслабляюсь, когда он снова притягивает меня к себе. Зарывшись в волосы обеими руками, Финн прижимает мою голову к своей груди.
Финн уже пытается отодвинуться от меня, и я понимаю, что надо его отпустить. Но не могу. Хочу остервенело вцепиться в него, влезть, как на дерево, срастись с ним и никуда не отпускать.
― Что значит, ты не вернешься к полуночи? ― до меня внезапно в полной мере доходит то, что он сказал. ― А когда ты вернешься?
― Я не знаю.
― Не знаешь, вернешься ли? Или не знаешь, в котором часу? ― в моем голосе проскальзывали истерические нотки, и Финн слегка кривится.
― Мне пора.
Я снова набрасываюсь на него и теперь обнимаю за талию, вцепившись в него, словно клещами. Еще одно мгновение ― и я отпущу его. Правда-правда отпущу. Финн на несколько мгновений прижимается губами к моим волосам, а потом легонько отстраняется. Я не смотрю на него. Отворачиваюсь и обнимаю себя руками, впившись пальцами в свои плечи. Меня снова знобит, как после смерти Мала. Я только начала отогреваться рядом с Финном, и вдруг опять этот холод. Финн накрывает мои руки своими теплыми ладонями и шепчет:
― Я люблю тебя, ― в мои волосы.
А потом он исчезает. Впервые выходит из домика тихо, и я едва слышу звук отъезжающей машины. Бросаюсь к двери, распахиваю ее и провожаю взглядом только красные огни задних фонарей машины. Собаки скулят, вторя мне.
  
Глава 22
 
Финн
Я сжимаю и разжимаю пальцы, выглядывая между полосами жалюзи. Полностью поднять их нельзя, потому что свет прожекторов частично освещает окна, и я не уверен, что мое находится в тени. Адриан обещал позаботиться об этом, но никогда нельзя быть уверенным до конца. Мне плохо видно с моего места, но, как только пришел сюда, я просмотрел окружающие здания. Два снайпера на крыше напротив, один маячит в окне шестого этажа. С левой стороны тоже высотка, и наверняка в ней тоже полный набор парней со снайперскими винтовками.
Пресса расположилась перед крыльцом нового здания больницы, все ожидают только приезда Райана. На крыльце уже стоит целая делегация, готовая его встречать. Я несколько раз уже перебрал в голове лучший момент для выстрела, и остановился на том, что буду стрелять, когда Ангус будет толкать речь. Это будет момент, когда его голова будет реже всего двигаться. Я не могу рисковать и стрелять, когда он в движении, иначе могу кого-то задеть. Будет еще хуже, если я прострелю любую другую голову, кроме своей цели.
Внутри меня нет обычного спокойствия и холодного расчета. Сегодня все идет не по плану. Я приехал с опозданием. Сначала задержался с Мишель. Мне хотелось, чтобы она хоть немного успокоилась. Видеть в ее глазах боль и ужас ― это то еще испытание для моих нервов. Потом я менял машину, застрял в пробке. Я должен был пройти по пустой больнице к своему месту, а в итоге пробирался за спинами охранников Райана, которые прочесывали здание. Теперь вот эта дрожь в руках. Ни разу еще у меня не тряслись руки, а сегодня просто ходят ходуном. И сердце странно заходится.
Я стараюсь отбросить все это на задний план, как и мысль о том, чтобы свалить и перенести операцию на другой раз. Сомнения кружат в моей голове, а потом выскакивают голосом Мишель, уговаривая бросить все и свалить. Так было бы проще, несомненно. И у меня есть все возможности для того, чтобы инициировать свою и ее смерть, и по-тихому покинуть страну. Поселиться где-то на островах и завести с Мишель собственную семью, далекую от всей этой грязи. Но я не смогу спокойно жить, зная, что эти ублюдки топчут землю.
Наступает важный момент. К больнице подъезжают несколько тонированных автомобилей, и охрана встает на изготовку, как и снайперы, которые явно оживляются на своих местах. Я тоже делаю последние приготовления. Хрущу костяшками, медленно выдыхаю, щелкаю затвором и привычно пристраиваю палец на курок. От нетерпения хочется переминаться с ноги на ногу. Слишком много нервов все это отнимает, и хочется поскорее покончить с этой операцией. Задерживаю дыхание, когда Ангус, похлопав по спине какого-то мужика, берет из его рук огромные ножницы и поворачивает к ленте. Я должен был стрелять гораздо позже, но то, что сейчас со мной происходит, не дает мне трезво рассуждать. Поэтому я прицеливаюсь, не обращая внимание на подрагивающий палец, и делаю выстрел как раз в тот момент, когда между лезвий ножниц проскальзывает алая лента. За долю секунды убеждаюсь, что попал, а потом бросаю винтовку и начинаю бежать.
Я несусь по коридорам больницы, рассматривая перед глазами карту здания, которая врезалась мне в память. Все выглядит таким знакомым, как будто я уже сотни раз бывал здесь. Слышу топот и крики на первом и втором этажах. Резко сворачиваю на запасную лестницу, а оттуда перепрыгиваю на вторую ― одну из основных. Добираюсь до первого этажа, и на секунду застываю, потому что здесь два громилы Райана несутся мне навстречу.
― Он здесь! ― кричит один из них в рацию.
Я вынимаю пистолет и стреляю. Первый падает, а второму удается сбить меня с ног, но я изворачиваюсь и убиваю и его тоже. Адреналин срывает меня, а паника движет моими ногами. Выбираюсь из-под огромной туши и продолжаю свой путь. Вылетаю на улицу со стороны подворотни, и уже вижу свою машину, как плечо внезапно прошивает болью, а потом я чувствую, как горячее пятно растекается, пропитывая ткань. Меня подстрелили. Ирландские суки добрались и до меня.
Я не останавливаюсь. Лучше я сдохну за рулем в аварии, чем дам им убить себя. Добегаю до угла, прячусь за ним, а потом выныриваю и стреляю в ублюдка, который меня догнал. Он падает и хватается за колено. Черт возьми, слишком сильно дрожат руки.
Я быстро осматриваюсь по сторонам и срываюсь к машине. Запрыгиваю на сиденье и несусь из этого района, как будто за мной гонится сам Дьявол. Хотя, думаю, это недалеко от правды. Срываю с головы маску и крепко сжимаю челюсти, когда очередной болевой спазм прошивает плечо. Я не переживаю, что меня догонят. Пока эти придурки заведут свои танки, я буду уже в десяти кварталах от этого места.