Простить или убить?

– Конечно, – произнесла Кристал сочувственно. – Скажешь, сколько раз ты оказывалась в травмпункте? Но если не хочешь, не говори.
Шара подняла голову, по щеке у нее катилась одинокая слеза.
– Только раз, – прошептала она. – В некоторых случаях, конечно, стоило обратиться в больницу. Но раны были такие… – Она потрясла головой. – Слишком унизительно. Я не могла никому показать.
  
Внутри меня клокотал гнев за этих женщин, которые столько вытерпели от рук надменных и самодовольных мужчин. Я правильно сделала, что пришла в эту группу. Впервые Кристал пригласила меня после похорон моего мужа, и тогда мне показалось, что идея не очень хорошая, даже рискованная, ведь на встречи ходила Морин. И действительно, два первых раза получились неловкими, поскольку между нами тремя осталась незавершенная история, о которой Кристал не знала.
Но я видела облегчение, которое нес опыт наших встреч, видела надежду для себя и не пожалела, что пришла.
Когда Шара закончила, в комнате повисло глубокое молчание. Но в конце концов Кристал посмотрела на меня и сказала:
– Лекси, как думаешь, ты сможешь поделиться своей историей?
Если честно, я не особо хотела говорить. Потрясение еще было слишком свежо, неожиданная кончина мужа и моя внезапная свобода выбили меня из колеи, а ситуация с полицией все только усугубляла. Я еще не рассказывала об этом на наших собраниях. Узнав про обвинения, меня исключили бы из группы, прежде чем я успела бы объясниться… к тому же я понимала, что мне может понадобиться союзник. Но другие участницы уже обнажили души, и мне ничего не оставалось, кроме как продолжать играть роль скорбящей вдовы.
Я судорожно вздохнула и начала рассказ.
– Как ни странно, Долан был хорошим отцом. Знаю, похоже, будто я пытаюсь оправдаться за то, что не ушла от него, но он и правда любил детей. Они обожали его и очень скучают по нему. – На глаза навернулись слезы, и я смахнула их. – Бо́льшую часть времени и у нас все было замечательно. Он… сожалел о том, что сделал. Понимаете? – Я оглядела присутствующих и с облегчением отметила, что в их глазах нет осуждения. Конечно, они всё понимали, даже стерва Морин. – Сожалел, но не настолько, чтобы больше так не делать, зато настолько, чтобы потом осыпать меня цветами, подарками и обещаниями исправиться.
Я не стала вдаваться в подробности того, что Долан делал со мной. Не могла.
Но, уверена, они представили картину в красках.
– Милая, это ужасно, – вздохнула Кристал. – Скажешь, сколько раз ты побывала в травмпункте?
Я покачала головой: не то чтобы я скрывала правду, просто не понимала одержимости Кристал подсчетами визитов в травмпункт. Видимо, она выводила какую‐то теорию, но я бы не вписалась в статистику.
– Нисколько, – призналась я. – Были моменты, когда стоило сходить к врачу, но я этого не делала, хоть и по другим причинам, не как у Шары, – быстро добавила я, чтобы та не подумала, будто я к ней примазываюсь. – Я не перенесла бы разлуки с детьми, они еще совсем маленькие. Долан, конечно, был прекрасным отцом, но не справился бы с малышами в одиночку.
Все в комнате понимающе закивали, даже бездетная Шара.
И хотя в глубине души я предполагала, что так и будет, меня накрыло неожиданной волной спокойствия. С момента смерти Долана я не чувствовала себя лучше. Вероятно, встречи группы не совсем правильно организованы, но какой психотерапевт или какая благотворительная организация возьмутся за долгосрочную поддержку людей с такой специфической травмой? «Женщины, подвергшиеся насилию, чьих мужей застрелил серийный убийца» – далеко не то же самое, что «Анонимные алкоголики» или «Матери против наркотиков». И все‐таки мы поддерживали друг друга, несмотря ни на что.
На пепелище после трагедии прорастало нечто хорошее.
Может быть, однажды внутри каждой из нас возродится феникс.
 
Глава 3
 
Джослин
 
На следующее утро я с трудом передвигалась, и близняшки чуть не опоздали в школу. К счастью, в тот день их класс начинал новый арт-проект, девочки очень волновались и потому почти ничего не замечали. Хотя Рори все‐таки спросила, как я себя чувствую, увидев, что я поморщилась, когда садилась за руль.
Ночь прошла не так уж и плохо, бывало и хуже. По крайней мере, Мэттью был в хорошем настроении, когда уходил на работу: возможно, в ближайшее время нападение не повторится.
В конце концов я почти убедила себя не навещать Кристал. Сегодня мне пришлось надеть водолазку, хотя на улице стояла теплая погода, и подруга, конечно, догадалась бы, в чем дело. Но я посмотрела на календарь и осознала, насколько давно не общалась с близким человеком, который не живет со мной в одном доме. Потрясенная, я поняла, что прошло гораздо больше времени, чем я предполагала.
Шесть недель. Но даже тогда я не встречалась один на один с подругой: это были родительские посиделки в школе у девочек, на которые, к моему великому удивлению, Мэттью меня отпустил, хотя сам, конечно же, не пошел.
Кристал я не видела уже больше двух месяцев – с конца лета.
Около половины девятого я припарковалась у закрытого гаража возле двухэтажного современного дома. Дизайн был слегка вычурным: муж Кристал старался показать, что у них есть деньги, и потому специально выбрал место в центре города, где сосредоточился весь бизнес Медоудейла, Джордж хотел, чтобы его дом видели все.
Я знала, что Кристал дома, потому что ее девятилетний сын Аякс учился в одной школе с девочками. Тем не менее я практически отговорила себя от встречи с подругой, трижды выходила из машины и возвращалась, прежде чем позвонила в дверь.
Через мгновение дверь открылась и выглянула Кристал. Она явно никого не ждала, но ее слегка настороженный взгляд тут же превратился в ослепительную улыбку.
– Джослин! – пропела она, распахивая дверь. – Где ты пропадала? Я… – Она осеклась, увидев водолазку, слишком яркий макияж и взгляд побитой собаки. – Вот ублюдок! – процедила она сквозь зубы и, аккуратно придерживая меня за талию, проводила в дом. – Очень плохо? – спросила она, закрыв дверь.
Я помотала головой и соврала:
– Не слишком. Но мы с тобой давно не виделись, и я надеялась выпить кофе и поболтать.
Казалось, Кристал продолжит допытываться, но она лишь грустно улыбнулась.
– Ты вовремя: я только что вскипятила воду. Пойдем.
Я была благодарна Кристал, что она не стала расспрашивать меня прямо у входа. Друг за другом мы прошли ярко освещенную гостиную, миновали полумрак столовой без окон и снова вышли на свет, теперь уже в кухню. Здесь было так же просторно, как и у меня, хотя Кристал не любила готовить: ей просто нравилось, когда вокруг много свободного места.
Она усадила меня за барную стойку, а сама принялась кружить по кухне: готовила кофе, нарезала фрукты, раскладывала выпечку из самой модной пекарни в городе, а под конец выложила горку из шоколадных трюфелей.
Наконец она села напротив, поставила поднос с кофе и лакомствами на стойку и озабоченно оглядела меня: скорее всего, обратила внимание, что я не откидываюсь на спинку стула.
– Знаешь, – сказала подруга, отпивая глоток и стараясь не встречаться со мной глазами, – надеюсь, Каратель Бессердечных скоро придет и за Мэттью.
– Не говори так! – Я оглянулась в панике, будто муж находился поблизости и мог в любую минуту выскочить из тени.
– Почему нет? Милая, тебе пора уже освободиться от него.
Я застонала и глотнула кофе, чтобы успокоиться.
– Знаю, знаю, мне нужно уйти от мужа. Но… все не так просто.
– Дорогая, мне ли не знать. Я тоже через это проходила. – Кристал потянулась через стойку и взяла меня за руку. – Послушай, если решишься от него сбежать и если я хоть чем‐то могу помочь, только скажи. А пока давай забудем про твоего мужа.
  
Я кивнула. Глаза наполнились слезами, и я прошептала:
– Спасибо.
Кристал дала мне пару минут, чтобы прийти в себя, и стала болтать как ни в чем не бывало. За это я ее и ценила: она всегда знала, что сказать, а чего не говорить.