Следующая ступень (СИ)
Но вот он шаг, ещё шаг, ещё… и убийца замирает перед дверью. Секунда, другая, третья ничего не происходит. Нервы школьника натягиваются, словно струны на гитаре, которую дали настроить активно-инициативному дилетанту. Нет, как тетива лука у Олимпийского Чемпиона перед выстрелом.
Затем индикатор закрытия/открытия дверного замка мягко тилинькнул, а дверь начала открываться. Медленно-медленно, как в фильме ужасов. Хотя, возможно, что Томе это только казалось медленным, а на самом деле всё было быстро…
Однако, дверь открылась до половины, а убийца сделал шаг в квартиру и наступил на тряпку. Именно в этот момент Тома своими непослушными, трясущимися от перевозбуждения руками, двинул ведро вперёд. Резко двинул и выплеснул всё его содержимое на входящего мужчину, окатив того водой с головы до ног.
Вода попала на тряпку. Входящий мужчина ручку двери не успел отпустить. Цепь замкнулась и ток пошёл.
А вместе с ним побежало и время. Быстро, рывками, вскачь.
Убийца забился в коротких конвульсиях от поражения электрическим током. Тома бросил в него ведро и попал ему в голову, но тот этого почти не заметил. Из руки убийцы выпал здоровенный нож, какие ещё называют «Ножом Боуи». Тома побежал в комнату и подхватил с кровати свой бокен. Убийца упал на пол, всё же отпустив ручку двери и разорвав цепь, но в падении задел второй провод, тот, что висел на уровне колена, и цепь замкнулась снова, продолжив сотрясать его тело конвульсиями.
Тома подскочил к убийце и принялся бить его сверху своим бокеном. Бить изо всех сил, со всей злости, со всего страха что испытал.
Так, что даже переломил крепкую дубовую палку-имитацию японского меча то ли об голову, то ли об руку, то ли обо что-то под плащом убийцы.
Только тогда он перестал бить и отскочил назад, ошалело глядя на продолжающее дёргаться тело, от которого шёл парок… и на обломок бокена в своей руке.
Пиликнул незнакомым звуком его коммуникатор, который он сунул в карман своих домашних штанов, да так и забыл о нём.
Тома сунул руку в карман и достал свой «комм». Оказывается, пиликнуло оповещение от «приложухи». Тома открыл это оповещение. Там его поздравляли с первым убийством Игрока, а на открытый анонимный «Цюрихский» счёт поступила сумма миллион сто тысяч долларов САК.
Тома непонимающе обернулся к Момотару и только успел заметить, как тот сорвался с окна. И услышать его короткий, удаляющийся вскрик. Снова пиликнула «приложуха». На «Цюрихский» счёт поступило ещё двести тысяч долларов…
* * *Глава 31
* * *Мультфильмы, ранобэ, манга, там везде что-то случается с телами монстров, «пустых», «Игроков», ёкаев, демонов, ангелов, пришельцев… Всегда есть кто-то или что-то, что «подчищает следы» за Главным Героем. Что позволяет ему расслабиться после эпичного превозмогания. Не заморачиваться последствиями…
Дорого бы дал Нагору Тома, чтобы и тут было бы так. Вот только тело убийцы не спешило истаивать, распадаться частицами, исчезать в телепорте, растворяться в свете, проваливаться под землю. Оно так и лежало на пороге его квартиры.
И страх, нет не страх, СТРАХ(!) начинал овладевать школьником. Ведь в Полицию попадать НЕЛЬЗЯ! И как свидетелю тоже! И что делать дальше… совершенно непонятно.
Тут Тома почувствовал что-то странное, неопределённое, словно бы чей-то взгляд, и поднял голову. Поднял и обомлел. Кровь мгновенно отхлынула от его лица, а колени задрожали. Напротив него, за порогом стоял человек в чёрном и с белой «безликой», словно бы фарфоровой маской на лице.
Тома успел подумать только: «Да как же так? Как Финальный Босс мог оказаться в первой главе?!», как голова его начала кружиться, а перед глазами всё поплыло. Последнее, что он увидел, была всё та же белая «безликая» маска. Потом его накрыла темнота.
* * *Тома открыл глаза и увидел потолок. Обычный, белый, ничем не выдающийся потолок. Но, почему-то казавшийся незнакомым.
Это было странно, ведь лежал он в кровати, очень похожей на ту, что была в его съёмной квартире. Да и само помещение, в котором были эта кровать и этот потолок, было похоже на его съёмную квартиру… и похоже, и непохоже одновременно. Хотя… это была не единственная странность. И не главная. Вообще, что-то было не так. С окружающим миром, с его телом, с восприятием, с головой, с мыслями.
Почему-то Тома отчётливо понимал, что сухость во рту, слабость, лёгкий тремор, резь в глазах и ноющая, тупая головная боль свидетельствуют о применении к нему препарата с длинным и трудновыговариваемым названием, которое он почему-то знал, предназначенного для введения паци… подопытного в длительный «искусственный сон».
Тома понимал, что у него нет при себе оружия. Даже завалящего ножика, и это, почему-то заставляло его испытывать дискомфорт. Чуть ли не физический дискомфорт. И мысли постоянно скатывались к тому, что надо бы от этого дискомфорта избавиться — раздобыть оружие. Раздобыть и всё время держать при себе. Хотя бы какое-то. Не важно, какое. Но надо. Без оружия плохо. Без оружия он чувствует себя уязвимым, словно бы голым.
Рука поднялась и привычным жестом потянулась на прикроватную тумбочку за очками… Которых там не было. Да и не носил никогда Тома этот «ботанский гаджет». Пробовал пару раз, но эта дурацкая «дополненная реальность» так сильно рассеивала внимание, что Тома врезался в столб, который просто стоял на пути, лбом, потому, что не заметил его. Было больно. Было обидно, когда над ним смеялись из-за этого окружающие. Было жалко потраченных на разбитый гаджет карманных денег. Поэтому, после того случая, очков Тома не носил. От того и «привычными» они для него быть не могли. Но, почему-то, были. Вот только очков на тумбочке ожидаемо не было.
Тома сел на постели и откинул одеяло. Почему-то он был голый, хотя раньше всегда спал в пижаме. А голый, это значит — совсем голый. Даже без нижнего белья.
Тома осмотрел себя и нахмурился: на руках имелись следы-ранки от инъектора, даже, если судить по расположению, от капельницы. И ещё один след в районе шеи, словно бы от укуса насекомого, но откуда-то Тома точно знал, что такие остаётся от специальных миниатюрных дротиков, которыми стреляют из пневматического пистолета или ружья, когда хотят взять Объект живым…
Получается, если судить по этим следам, его «взяли живым», то есть вырубили дротиком, затем ввели препарат, который перевёл его состояние из «наркотической отключки» в состояние «искусственного сна», подключили капельницу… для чего? Хм, зависит от того, сколько его держали в состоянии «искусственного сна». Если дольше нескольких часов, то капельница нужна для «внутривенного питания»… Но, тогда, должен был быть и катетер… Тома опустил руку к паху и поморщился: судя по неприятным остаточным болевым ощущениям, катетер ему ставили.
Получается, его держали в «искусственном сне» долго. Вопрос только: насколько долго? И зачем?
А ещё вопрос: что с его головой? Откуда в ней такие мысли и такие знания? А ещё: почему он, ксо, так спокоен? Его похитили, его накачали наркотиками, с ним непонятно сколько времени непонятно что делали, он проснулся не в своей кровати, не в своей комнате, и при этом спокойно проводит осмотр своего тела, делает логичные заключения и не впадает в панику… Это же ненормально. Это совершенно ненормально! Но почему-то он всё равно спокоен.
Нет, не так. Он испытывает бурю эмоций, в которой смешались и страх, и злость, и растерянность, и ещё только Ками знает, что. Но при этом, словно бы вторым потоком, идут холодные, спокойные мысли.
Это было дико. И странно. Но, пожалуй, было куда лучше безобразной паники, беспомощности и истерики.
Тома встал с кровати и подошёл к шкафу. Открыл его, и понял, что шкаф пуст. Совершенно.
Так же была пуста и вся остальная комната.
Ни одежды, ни личных вещей, ни школьных принадлежностей. Стандартная пустая комната, как была в момент вселения, та, которую снимал Тома. Стандартная однокомнатная квартира, стандартной планировки, со стандартной «социальной отделкой» и стандартным набором бытовой техники в стандартном доме, какие строило и содержало государство для отдачи в наём.