Баба Яга прибудет из Парижа (СИ)

— Водители маршруток сказали. Там недавно авария была. Они видео с камер смотрели.
— Когда это ты с ними побеседовать успела?
— Когда в магазин ходила. Помнишь, еще с продавщицей скандал был?
— Так ты же сказала, что за солью пошла.
— И за солью, и попутно информацией разжилась.
— Понятно. Значит, вторую и третью на потом оставляем… Четвертая?
— Нет. Она практически заболочена. Он бы вымазался по самое не хочу. А значит, ехал бы грязный. Лишнее внимание ему ни к чему.
— Пятая?
— Сюда он мог сунуться. Здесь мало кто ходит. И машину там приткнуть можно, среди кустов ее никто не заметит. Там хорошее место.
— Давай пятую прочешем. Если не найдем ничего, то думать будем.
Пошли искать. Стали пошагово рассматривать тропинку в лесу и ее окрестности. Спустя полсотни метров раздалось громкое «ура!».
— Нашел! Иришка, ты гений! Как ты его вычислила? На раз!
— Мы вычислили. Только руками не трогай: вдруг этот олух царя небесного расслабился и отпечатки не уничтожил.
— Но как? Блин. Ну ты Холмс…
— Погоди радоваться. Если там нет отпечатков, то бутылка даст только то, что станет ясно, чем отравили девушку.
— Иришка, меня одно интересует. Чтобы ее отравить, надо иметь время яд подсыпать.
— Это, Никита, если она не пьяная или не обколотая. А пьяной и обколотой все по барабану. Тогда она ничего не заметила бы. Еще он мог у нее бутылку попросить, чтобы воды попить. Если она ему дала свою воду, он не брал с собой стакан, верно? Значит, он ей не только знаком. Она не брезгует пить после него из бутылки. Значит, у них были чувства или отношения.
— С чего ты взяла?
— С того, что женщины обычно брезгливы. И пить после кого-то с горла бутылки не приучены. А она вон какая чистенькая и ухоженная. У них отношения были или намечались. Может, она к нему неровно дышала. Или я ничего в этой жизни про женщин не понимаю.
— Как жаль, что мы не знаем, в каком она была состоянии.
— Как бы узнать? Майор нам не скажет.
— Он скорее удавится.
— Ладно. Бутылку упаковали. Остается до конца тропы дойти и там посмотреть.
— Зачем? Мы же бутылку нашли.
— А можем найти намного больше. Может, от машины след остался или от его обуви след. Может, еще что-то найдем. Может, он курит, и окурки обнаружим. Только там трогать ничего не будем. Сразу Натану Львовичу позвоним. Мне кажется, что так проще будет майора заставить поделиться информацией. Как думаешь, через чинушу прогнуть его получится?
— Не знаю. Деньги у политика есть. Это точно. Только вот связи в полиции какие-то несерьезные.
— Ну да. Они так нагло его динамят. Разводилово для лоха.
— Оказывается, богатые чинуши и политики могут быть такими лохами, что диву даешься.
— У него просто горе. Он ни о чем думать не может. Только о дочке. Он обут, одет, сытый и в тепле. А где она? Как она себя чувствует? Что с ней? Он об этом думает. На остальное у него элементарно сил не хватает. Они его подчистую так обобрать могут…
— У ментов совести совсем нет.
— Не надо всех одним миром мазать. Есть много честных и порядочных, которые службу несут. Просто у чинуши друзья такие гнилые. Увидели, что могут пощипать бывшего друга безнаказанно и стали себе кусочки рвать по-живому. Скажи мне, кто твой друг…
— И я скажу, кто ты? Думаешь, он сам по жизни много накосячил?
— Я не знаю, какой он человек. Может, он нормальный. Может и гнилой.
Так с разговорами и прошли до конца тропинки. Там она выходила к площадке, закрытой кустами. У последнего дерева привязали Грейса, чтобы и мы видели его, и он нас. Стали рассматривать землю. Хороший съезд, прямо к лесу. Шли аккуратно, тщательно рассматривая землю, чтобы ничего не затоптать и ничего не прозевать. Обнаружили, где недавно стояла машина.
— Иришка, смотри. Заднее колесо явно запаска. Все протекторы стерты, а заднее правое совсем новое.
— Эта машина здесь не один раз приезжала.
— Хорошо, что дождей нет давно.
— Окурков нет: он не курит или не дурак и не стал мусорить. Никакого мусора вообще нет. Чисто, как будто специально убрали.
 
— Так сама же говорила, что волонтеры лес очищали.
— Я не думала, что они сюда дошли. Но он сам ничего даже случайно не уронил. Обычно в таких местах, где машины ставят, полно мусора: и бумажки из машины выкидывают, и окурки вытряхивают. А тут чисто. Получается, у нас только бутылка и следы машины. Все. Приплыли.
— Разве этого мало? Она еще недовольна. Да ты одна нашла больше, чем все менты вместе взятые. Я ювелиру звоню? Поговоришь с ним?
— Звони. Поговорим.
— Здравствуйте, Натан Львович. Есть информация.
— Рассказывайте.
— Сейчас объясню. Мы нашли бутылку, которую предположительно купила девушка, убитая несколько дней назад на каменном троне. Вы про это убийство знаете?
— Слышал. И что? Какое отношение эта бутылка имеет к пропавшей дочке Анатолия Сергеевича?
— Прямое. Сережку я нашла возле озера. Дупло возле озера. Еще два трупа нашли в озере. Целая серия убийств. Это маньяк. И чем быстрее менты будут шевелиться, тем быстрее найдут пропавшую дочь. Может она еще жива. И счет идет на минуты.
— Что еще нашли?
— Место стоянки авто, на котором приезжал убийца.
— Уже интересно. Перезвоню, — сказал ювелир и отключился.
— Не поверишь, и этому ничего не надо.
— Давай подождем. Вдруг ты не так поняла.
— Может, и не так.
Через пять минут позвонил ювелир. Разговор у нас с ним был короткий.
— Идите ко мне домой. Сейчас сюда спецы приедут. Бутылку захватите.
— Пошли, Никита. Грейса только домой доведем и к ювелиру пойдем. Ты со мной?
— Даже не думай, что я тебя туда одну отпущу. Вместе пойдем.
— Только давай не на машине. Пешочком пройдемся. Прогуляемся.
— Не нагулялась? Пешком, так пешком. Мне без разницы.
Я переложила пакет в рюкзак. И пошли в гости. Решили дома не есть: потом придем и подкрепимся. Возле дома ювелира была куча машин. Здесь были и дорогие машины, и средний класс, и полицейский козлик. Надо же. Я думала, что в нашей полиции уже давно обновили автопарк. Это откуда же они такой раритет откопали? Не иначе, из музея сперли.
На улице ждал охранник. Он нас сразу проводил в гостиную. Там сидели все знакомые лица. И майор со своими козлятами. И какой-то полковник. Вот это меня по-настоящему удивило. Новое действующее лицо. Был также сам Анатолий Сергеевич, не будем всуе упоминать его фамилию. Отец пропавшей год назад девушки, чьи серьги я так опрометчиво нашла. И ювелир. Все сидели, смотрели на нас и молчали.
— Что несешь, Красная шапочка? — спросил меня ювелир. А сам сияет, как начищенный самовар.
— Для бабушки пирожки, — ответила, не растерявшись я.
— Показывайте! — это уже полковник стал командовать.
Я выложила на стол бутылочку.
— С чего решила, что это она?
— С того, что четыре недели назад в нашем лесу убирали волонтеры. С того, что эта вода дорогая и ее даже местные не покупают. Эту воду продают в округе только у нас. Другие продают в пластиковой бутылке. В стекле — наш товар. У нас эту воду после той девушки никто не покупал.
— Зачем подобрали?
— Чтобы алкоголики не унесли и не сдали, как стеклотару. Место мы пометили и можем показать.
— Что по поводу стоянки?
— Стоянка в конце пятой тропы, на которой нашли бутылку. Там стояла машина. Несколько раз. Дождей не было. Следы четкие. Правое заднее колесо — запаска. Практически новая. Остальные протекторы стерты почти в ноль. Резина лысая. Его можно вычислить. Он сюда часто ездил.
— Окурки, бумажки, пакеты, любой мусор там есть?
— Нет. Волонтеры все почистили. И он осторожен…
— Еще что?
— Желательно, если след протектора будете снимать, то работать так, чтобы не привлекать внимание с дороги.
— Почему?
— Думаю, что он местный: либо живет здесь где-то, либо работает. Но бывает он в лесу часто.
— Почему так думаешь?