Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля

— А Вася в могиле, — заключил я.
— Именно, — произнес Боря. — Ценности у жены, а муж — в могиле. Вот ведь какой каламбур получился.
Я подумал, все взвесил.
— Нет, — наконец сказал я. — Это вряд ли… Она сегодня попросила у меня денег взаймы. Триста тысяч. Человек, у которого оказались такие ценности в руках, триста тысяч просить в долг не будет. Тем более, у меня.
— Для отвода глаз, — предположил Боря.
— Сомнительно, — ответил я. — Ей это было неприятно. Я имею в виду — просить у меня. Не такие у нас с ней отношения.
— Кстати, а вы не спросили у нее в ответ, где же деньги?
— Какие деньги? — не понял я.
— Ну, те, которые якобы получил Вася, якобы продав ценности… Она же сказала вам, что Вася незадолго до гибели продал икону и коллекцию. Так где же деньги, вы спрашивали?
— Спрашивал, — ответил я.
— И что же?
— И ничего. Она сказала, что не знает этого.
— Забавно, — сказал Боря и, встав, опять начал ходить по комнате. Потом остановился и спросил меня: — Вам налить еще чаю?
Я отказался. Тогда Боря покружил еще немного и произнес:
— Как вы относитесь к путешествиям? — При этом он не улыбался, а напряженно смотрел на меня остановившимися глазами, глубоко спрятанными в глазницы.
— Путешествиям? — удивился я. — А вы что, хотите пригласить меня в путешествие? Самое время, как мне кажется.
При этом я сразу же привычно оценил обстановку. Боря — одинокий мужчина. Не женатый, и следов пребывания женщины я в комнате не обнаруживаю. Значит может оказаться «голубым»… А это, в свою очередь, означает, что нужно не расслабляться и быть осторожным. Как поется в современной бардовской песенке:
 
 
Наступают времена «голубых»…
 
 
Боря заметил мое замешательство и, вероятно, понял его причину. Он улыбнулся.
— Да нет, вы совершенно напрасно беспокоитесь, — сказал он. — Я имел в виду совсем не это.
— Не что? — спросил я осторожно.
— Не то, что вы подумали, — сдержанно ответил он. — Я предлагаю вам совершить путешествие не в какое-то конкретное место. И не вместе со мной, а одновременно. Вы ведь понимаете разницу между совместным путешествием и одновременным?
— Понимаю, — кивнул я. — Теперь я понял, что вы имеете в виду. Так вот, смею вас уверить, что никакой иглой я тыкать себе в вену не дам. Ни обычной иглой, ни даже одноразовой. Так что, спасибо за приглашение.
У меня с детства неприязнь к уколам. То есть, я их терплю и спокойно переношу, если это уж так необходимо в медицинских целях. Но мысль о том, чтобы лезть себе самому иглой в вену на руке, — это не для меня.
— Что вы такое говорите, — обиделся слегка Боря. — Будто мы петеушники или бедные студенты-провинциалы… Никаких игл, разумеется. Какое путешествие вам больше нравится?
— А какой есть у вас выбор? — задал я встречный вопрос. Главное мое условие — отсутствие игл — было соблюдено, и я несколько успокоился. Может быть, подумал я, путешествие мне даже поможет пережить этот период жизни.
— Можно совершить путешествие в красное царство, можно в белое, — пояснил Боря, мотнув головой в сторону, тем самым как бы давая понять, что «ключи царств» находятся поблизости и могут быть быстро приведены в действие.
— Белое я вам больше рекомендую, — пояснил он еще. — Это — полегче, и вы быстрее вернетесь из него.
— У нас что — мало времени? — спросил я.
— Нет, что вы, — ответил Боря. — Времени сколько угодно. Просто я подумал, что, может быть, вам с непривычки будет тяжело путешествовать в красное царство. Лучше начинать с белого.
Он встал, подошел к столу, выдвинул один из ящиков и достал коробочку. Коробочка была маленькая, квадратная.
Боря протянул ее мне, и я открыл ее. Внутри она была разделена перегородкой из картона на два отделения. Одно из них было наполнено красными таблетками, а другое — белыми, обычного вида, вроде аспирина.
— Вам принести воды? — поинтересовался Боря, все еще оставаясь хорошим хозяином. Я отказался, так как в моей чашке еще были остатки чая. Правда, он остыл, но для такого дела подходил наилучшим образом.
 
— Так что вы предпочтете? — задал вновь вопрос Боря, видя мою нерешительность. Я поднял к нему глаза и спросил:
— Я правильно полагаю, что мы закончили официальную часть нашей беседы? Больше вы ничего важного не имеете мне сказать?
— Мне кажется, что я сказал достаточно много важных вещей, — ответил Боря. — Вам так не показалось?
— Совершенно верно, — произнес я. Потом я помолчал и в сердцах добавил раздраженно: — Это все очень важные замечания и подозрения… Беда только в том, что мы ничего не можем с ними поделать. И потому все ваши мудрые мысли останутся невостребованными. Что мы с вами — милиционеры, что ли?
— Все-таки я счел необходимым рассказать вам об этом, — сказал Боря. — Как-никак, вы брат Васи. Поэтому я не мог скрыть от вас своих мыслей и догадок.
— Размышлений, — подсказал я ему.
— Можно назвать и так, — согласился Боря. — Это вам решать, что делать дальше со всем этим. Можете пойти в милицию и все это рассказать.
— А вы потом подтвердите свои слова? — спросил я. Боря кивнул, и лицо его приняло озабоченное выражение:
— Конечно. Но пойти вы должны сами, если хотите. Когда меня спросят, я готов подтвердить.
— Только Васе это не поможет уже, — произнес я. — Ну, возьмутся они за Ларису. И что?
— А я вас не уговариваю, — ответил Боря. — Поступайте, как знаете. Можете вообще не реагировать никак на мои слова. Будто бы я вам всего этого не говорил. Хотите?
— А вы хотите этого? — задал я встречный вопрос.
— Я не знаю, — признался мой собеседник мрачно.
— И я не знаю, — ответил я ему. Тогда мы посмотрели друг на друга и чуть улыбнулись.
— Не так-то просто — пойти и «заложить» человека, которого мы оба знаем уже давно, — прокомментировал Боря. — Все-таки Вася уже мертв и он любил эту Ларису. Это уже свершившийся факт. В этом мы уже ничего не сможем изменить.
— К счастью, — сказал я. — К счастью, не сможем.
Боря поставил перед собой стакан воды и сказал философски:
— А поскольку все так сложно, непонятно и непредсказуемо, я и предлагаю вам ненадолго уехать отсюда. Может быть, проблема решится сама собой.
Я взял из коробочки красную таблетку и поднес ее ко рту. Тут меня охватило сомнение. Все-таки меня нельзя назвать завзятым «путешественником», и про эту таблетку я ничего не знал.
— Нужно брать одну или сразу две? — спросил я у Бори. Он усмехнулся:
— Судя по вашему вопросу, вам достаточно будет одной. Я возьму две. Но предупреждаю вас — красное царство может показаться вам несколько необычным и пугающим. Возьмите лучше белую и через полчаса вы придете в себя с отличными ощущениями.
Я промолчал и положил в рот красную таблетку. Не те события произошли в жизни, не в том я был состоянии, чтобы удовольствоваться «приятными воспоминаниями»…
Я запил таблетку остатками холодного чая и передал коробочку Боре. Он взял ее у меня из рук, достал две красные таблетки и запихал себе в рот. Он стал запивать их водой.
В этот момент я заметил, что стакан в его руках превратился в огненный сосуд. Из белого, прозрачного и наполненного водой он на моих глазах превратился в багрово-красный. Из него прямо в горло Бори лилась широким потоком алая густая жидкость.
«Это кровь», — догадался я.
Поток алой крови лился все больше. Он, как маленький водопад, падал в открытый Борин рот.
«Как он не захлебнется ею?» — испугался я, но тут же успокоился, потому что заметил, что рот превратился в огромную черную трубу. Это было его горло…
Свет в комнате померк и трансформировался в огненное свечение. Источник его находился где-то здесь, в комнате, но я не мог определить его точного местонахождения. Красный свет заливал комнату, и все, находящееся в ней, приобрело кровавый оттенок.
Но тут мне стало понятно, что я ошибался. Причем трагически ошибался весь вечер. Как я мог быть таким безрассудным и невнимательным? Почему я взял с собой Шмелева? Мне ведь казалось, что я оставил его в бане, но это было не так.