Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля

Интересно, что он имел в виду?
— Может быть, вы все же расскажете мне, что произошло и к чему ваши вопросы? — спросил я. — Мне будет тогда легче понять о чем вы спрашиваете. Что вы имеете в виду? Какого рода необычные факты я должен был заметить?
Следователь задумался. Потом решил сказать все. Уж поскольку привлечь меня в качестве обвиняемого не получалось, он подумал, что можно привлечь меня как свидетеля.
— Дело в том, — сказал он. — Что Лариса Михайловна убита. Что вы об этом думаете?
Меня словно обухом по голове ударили.
— Как убита? — только и спросил я.
Следователь понял меня конкретно:
— Она задушена, — сказал он коротко. — Задушена в собственной квартире. Даже не в собственной…
Он замолчал. Я же сидел, как пришибленный.
Вот это да, подумал я. Этого я уж никак не мог ожидать.
— Знаете, — сказал я наконец. — Давайте я пройдусь по улице, покурю. Мне нужно подумать. Это такое неожиданное известие…
— Только недолго, — произнес следователь. — Я вас понимаю. Если это для вас неожиданно, то конечно… Погуляйте. Потом приходите и мы продолжим.
Я вышел на улицу и стал медленно гулять по улице Якубовича. Погода была, правда, не для прогулок, но теперь я уже совсем не обращал на это внимания.
Кто мог убить Ларису? Ответ был ясен, как день — Шмелев. Но зачем? Он ведь добился всего, чего желал. Ценности отобрал, Васю убил. Ларису себе подчинил. Или он не хотел оставлять ее в живых после того, что она знала о нем? Она стала не нужна ему, как лишний свидетель его злодеяний?
Не случайно она так тревожилась. Не случайно, значит, она вдруг с тоскливой безнадежностью стала просить меня взять ее с собой. А я отказал ей. Причем, в грубой форме.
Нет, конечно, мое мнение о ней не могло измениться. Шлюха и предательница, виновница гибели моего брата. Да еще бесстыдно отдавшаяся на следующий день после похорон.
Однако, теперь я чувствовал себя неуютно. Ведь если бы я взял ее с собой, она была бы жива.
— Поделом, конечно, — говорил я себе. — Собаке — собачью смерть. На что она рассчитывала, связавшись с этим бандитом? Это вообще Божье наказание. Она задушена — это как бы месть за предательство.
Впрочем, тут мне себя полностью убедить не удалось. Смерть — это все же смерть. И знать, что женщина, которую ты видел три дня назад, теперь мертва — это не может радовать нормального человека. Никто не заслуживает того, чтобы его убивали. Даже предательница и бесстыжая шлюха…
И все правильно говорится в Библии. «Мне отмщение и аз воздам» — говорит Господь. И Он не лжет. «Бог остается Богом чудес» — как сказано в другом месте Священных Писаний…
Я вернулся к следователю. За время моего отсутствия он, вероятно, уже перестроился и изменил характер своих вопросов ко мне.
— Кто такой гражданин Мамедов? — спросил он меня неожиданно.
— Кто-кто? — даже привстал я.
— Мамедов Махмуд Гасан-оглы, — прочитал по бумажке следователь и опять уставился на меня. — Когда и где вы с ним познакомились?
Я опешил. Совершено неожиданный вопрос.
— К счастью, — ответил я медленно. — К счастью никогда и нигде я не знакомился ни с какими Махмудами… Объяснитесь. Я вас не понимаю.
— И вы никогда не слышали про этого человека? — спросил следователь.
Я отрицательно покачал головой:
— Может, только по телевизору. Там часто фигурируют разные люди в папахах. Но это не значит быть знакомым. Впрочем, я ничего не знаю о человеке с таким именем.
— Дело в том, — задумчиво сказал следователь, перебирая бумажки на своем столе, — что за неделю до своей трагической гибели ваш брат подарил свою квартиру этому человеку. Квартира приватизирована, находилась в частном владении вашего брата. И он оформил дарственную на нее на имя гражданина Мамедова. Поэтому я и спросил вас, не слышали ли вы про этого человека.
— Конечно нет, — сказал я, пораженный. — А кто это такой?
— Мы его допросили, — ответил следователь. — Поскольку случилось убийство, а на следующий день этот гражданин явился с бумагами оформлять квартиру на свое имя, мы его задержали. И он сказал, что ваш брат подарил ему квартиру. Бумаги все в порядке, так что нам ничего не оставалось, как отпустить его.
 
— Но это же совершенно невозможно, — закричал я. — Зачем брату было дарить свою единственную квартиру совершенно незнакомому человеку?
— Это вы так говорите, — возразил следователь. — А гражданин Мамедов объяснил, что они знакомы и что он оказал вашему брату крупную услугу, за что тот и подарил ему квартиру. Он сказал, что ваш брат благодаря этой услуге заработал огромные деньга. Так что по его словам, все логично.
— Где же эти деньги? — спросил я с сарказмом. — Лариса перед моим отъездом занимала у меня триста тысяч. Люди с огромными суммами так не поступают.
— Мамедов говорит, что он не знает, куда ваш брат и его жена девали деньги. Он говорит, что это их дело, а не его. Его же дело — это дарственная в его руках.
— Но все же очевидно, — сказал я, волнуясь. — Вы можете не делать вид, что ничего не понимаете. Вы не мальчик. Ведь понятно же, что этот Мамедов и есть главный виновник гибели обоих — брата и Ларисы. Вы должны лучше меня это понимать. Он и есть заинтересованное лицо.
Следователь вздохнул:
— Мамедов всю последнюю неделю лежал в больнице. Он приехал из Дагестана и лег на платную операцию в больницу. И никуда из нее не выходил. Персонал больницы подтверждает, что он все время находился в палате.
Круг замкнулся.
Этот Мамедов скорее всего почти ничего не знает. Он — подставное лицо. Так вот они, эти «тайные замыслы» о которых говорил коварный Глостер у Шекспира!
Шмелев не просто соблазнил Ларису и подчинил ее себе. Он не просто убил ее мужа и ограбил семью дочиста. До нищеты, когда она вынуждена была просить у меня взаймы. Он ограбил совсем. Он отнял все, даже квартиру.
Теперь понятно стало, отчего труп Васи был так изуродован. Его пытали, чтобы он подписал эту самую дарственную.
А потом осталась Лариса, прописанная в этой, уже подаренной квартире… Сказать обо всем этом следователю? И что он станет делать?
Все же я сказал ему:
— Вы понимаете, что кто-то был заинтересован в том, чтобы они оба исчезли — брат и его жена. Убили их те, кто был заинтересован. То есть те, кто получил квартиру и ценности.
Я рассказал о том, какие ценности были у брата.
— Примерно какова цена этих вещей? — поинтересовался следователь, крутя карандаш в руках.
— Брат говорил мне приблизительно, что миллионов триста, — ответил я.
— Немного по нынешним бандитским меркам, — сказал следователь. — Но все же достаточно, чтобы бандиты могли заинтересоваться. Я имею в виду серьезных бандитов… У вас есть подозрения на кого-нибудь?
— Я питерских бандитов не знаю, — ответил я. — Это уж скорее по вашей части.
— Я-то их знаю, — усмехнулся следователь. — Но у меня нет фактов. Вот ведь беда.
— Беда, — согласился я. — А как вы обнаружили, что она убита?
— Ну, не все же такие молчуны, как вы, — ответил следователь. — Есть люди, которые не носят в себе свои мысли и подозрения. Они приходят и делятся своими размышлениями. И тем самым помогают следствию.
Вот как…
— Кто же эти люди? — спросил я. — Очень интересно. Такая сознательность в наше время…
— Достойна похвалы, — перебил меня следователь, как бы закончив мою ироническую фразу.
Потом он сказал, закурив свою «Мальборо»:
— Это был друг покойного вашего брата. Он пришел сюда и рассказал откровенно о некоторых своих подозрениях. И мы решили навестить вдову убитого Ларису Михайловну. Приехали, а ее дома нет. Не открывает день, ночь. На звонки не отвечает… Вскрыли квартиру, а она лежит, в прихожей, задушенная.
— Чем? — спросил я.
— Что — чем? — переспросил не понявший моего праздного интереса следователь.
— Чем задушена?
— А, вы об этом… Галстуком. Галстук можете посмотреть — вы его не узнаете? — Следователь показал мне пестрый модный галстук, достав его из сейфа. Галстука я не узнал.