Зажечь звезду

– Ага, а Ханна бы так и прозябала бы всю жизнь, прогибаясь под таких, как Эшли, в компании спивающегося отца, – выдохнул он и уселся рядом. Мне на плечи легла тёплая рука. – Всё случилось, как случилось. Если постоянно говорить «если»… можно сойти с ума. А чокнутая равейна нам не нужна!
– Но Хани…
– Думаешь, я не понимаю ничего, да? – неожиданно вызверился Кайл, вскакивая на ноги. Я удивлённо-испуганно уставилась на него снизу вверх. – Думаешь, мне плевать? Да Ханна… Хани… она единственная, кого я вообще смог полюбить в этом дурацком городе!
  
Он осёкся.
– Ты… полюбил её?
Ками нервно рассмеялся.
– Что, не верится? – Я виновато ссутулилась. Парень подарил мне мрачный взгляд, вздохнул и уселся рядом. – На самом деле, есть чему удивляться… Помнишь, я говорил, что мне девушки не нравятся? Смешно, но в каждой шутке есть доля правды. До того, как я встретил Хани… до того, как ты познакомила нас, я думал, что девчонки меня и вправду не интересуют. Особенно после Сандея.
Фотография на столе. Залитое солнцем крыльцо и смеющиеся мальчишки. Серьёзные-серьёзные серые глаза, как у врача или у бойца.
– Тот парень со снимка?
– Да, – понурился Ками. – На самом деле, мы даже не родственники. Он даже Кларе не родственник. Такой же приёмыш, как и я. Наверное, поэтому мы поначалу и сблизились. Эспер был на шесть лет старше меня, выше, сильнее. Про ум я вообще не говорю. Идеал того, каким должен был быть я. Он заботился обо мне, как брат, иногда даже больше. Часто он делал странные вещи: дарил какие-то безделушки, вроде тех, что дарят девчонкам, покупал мне цветы… такие глупые кактусы с синими венчиками из лавки той женщины, – неожиданно улыбнулся Кайл. – Честное слово, я думал, что по-настоящему влюбился в него. А потом Эспер разбился. Я депрессовал недели две, не вылезал из своей комнаты. Хотел спрыгнуть с моста и совершить ещё какую-нибудь глупость. Но вдруг подумал: вряд ли он бы этого хотел для меня. И почему-то стало легче.
– А потом ты встретил Хани.
Я замолчала. Кайл снова улыбнулся:
– Да. И ничуть не жалею об этом. Ты многое изменила здесь. Сделала людей настоящими. Всех их – начиная с идиота Ричарда, который перестал наконец ходить с таким заносчивым видом, заканчивая отцом Ханны.
– Да, но какой ценой…
Ками посмотрел на меня очень странно. Мне подумалось, что взгляд у него стал гораздо старше. Или раньше я просто не замечала, как глубока бездна в его глазах?
– Знаешь, если пришлось заплатить такую цену, возможно, оно того стоило, и в мир пришло нечто равное… А возможно, этому просто суждено было произойти. Вокруг столько людей, очень разных, очень непохожих… И у каждого своя судьба. Не волка и не пса – судьба свободного человека, способного сделать свой выбор. Понимаешь?
Я покачала головой.
– Наверное.
– И ещё, Найта… Спасибо, что говорила со мной. Если бы не ты, вряд ли я бы сумел снова стать собой.
В голове щёлкнуло.
«Если рыжая радуга не сможет вернуться, ни в коем случае не молчи…»
Что ж, Айне, подумала я, загибаясь от беззвучного смеха. Иногда твоя склонность к иносказаниям и красивым аллегориям просто потрясает воображение…
Честно, не могу вспомнить тот момент, когда мы отключились. Наверное, слишком поздно сработал эффект шока, или раны дали о себе знать. На Ками живого места не было, что уж говорить обо мне. Вся левая сторона лица оказалась сплошным ожогом. Неудивительно, что под конец сознание упорхнуло от нас в дальние дали.
Говорят, что полицейские были шокированы, когда заглянули в пещеры под развалинами храма и обнаружили там комнату, полную мертвецов. Меня и Ками тоже поначалу приняли за трупы. К счастью, среди спасателей оказался и Рэд, быстро сообразивший что к чему. Нас тут же погрузили на носилки и отправили в реанимацию. Там выяснилось, что у Кайла вообще-то сотрясение мозга, а у меня уже началось воспаление обожжённых тканей.
На второй день, когда я лежала под капельницей, в палату вошёл очень высокий и очень знакомый посетитель. При виде его мне с трудом удалось подавить желание поглубже зарыться под простыню.
– Эстиль Найта, – почти нейтрально произнёс он, выгибая тёмно-синюю бровь. – Можете объяснить недалёкому князю, что здесь произошло? И почему меня отыскал какой-то нахальный человеческий некромант и потребовал, цитирую, «вытащить эту идиотку из дерьма, в которое она вляпалась, и напомнить ей, чёртовой склеротичке, что частицы живого серебра вполне могут вывести пиргит из организма за пару часов, если дать такую установку»… А потом ещё и Максимилиан вышел на связь спустя столько месяцев – и изложил ту же просьбу, правда, в более мягком тоне. И что вы скажете?
– Долгая история, – вздохнула я, поёжившись.
– Полагаю, я располагаю достаточным количеством времени.
Он величественно опустился на шаткий больничный табурет, как на трон, закидывая ногу на ногу.
Тантаэ есть Тантаэ. Некоторые вещи никогда не меняются. Я закусила губу. Если это слёзы, то только от облегчения.
Рассказ затянулся, несмотря на то что Пепельный князь вовсю использовал телепатию. После того, как он услышал о действиях ведарси в этом городе, то связался со своими кланниками и отправил их прочёсывать округу. Я мысленно перевела дух. Если за наведение порядка в этом местечке взялся Тантаэ, то можно расслабиться.
– Анализ вашего поведения позволю себе отложить до более благоприятных времён, – заметил князь, когда я закончила. – А вот некоторые вещи отлагательства не терпят. С вашего позволения, эстиль. – Он аккуратно провёл когтем по запястью. На белой коже выступили алые капли. – Временная стимуляция регенерации пойдёт вам только на пользу.
Не знаю даже, от чего я испытывала большее чувство неловкости: от необходимости пить кровь шакаи-ар или от того, что пришлось прикасаться губами к его запястью. Тантаэ не позволил себе ни единого язвительного намёка, его поведение было безупречно, как всегда, но чувствовалось, что он получает от моего смущения некоторое удовольствие. «В воспитательных целях, чтобы впредь думала, что делаешь», – читалось в его глазах.
Единственный плюс – ожоги и синяки, оставленные Жадным, поджили после этого за одну ночь.
– Думаю, нам пора покинуть это место, – непреклонно заявил наутро Пепельный князь. – Больше вам здесь делать нечего.
– А как же… люди же заметят, что я исчезла из больницы, – растерянно возразила я, свешивая ноги с кровати.
Тантаэ позволил себе отеческую улыбку:
– Мой клан уже обо всём позаботился. Воспоминания всех заинтересованных лиц, включая кайсу по фамилии Нэггинг, семью Грэйменов и некоего детектива, должным образом подкорректированы. К слову, что касается последнего, то в настоящий момент я рассматриваю возможность обращения Кристиана Рэда. Такие люди пригодятся клану. Так что вам остаётся только поблагодарить Габриэлу и её супруга за гостеприимство и попрощаться с ними. Я обеспечу наше скорейшее возвращение в Зелёный. Там эстиль Элен и уважаемый господин Дэриэлл эм-Ллиамат смогут удалить из вашей крови частицы пиргита.
– А Ками? Он тоже… подкорректирован? – с замиранием сердца спросила я.
Князь неожиданно усмехнулся:
– Я позволил себе взять юного лиса под личную опеку. Когда-то Пепельный клан имел тесные связи с ведарси-котами, поэтому мы в состоянии помочь Ками Кайлу в освоении новых способностей. Опыт воспитания оборотней у нас есть. Предупреждая последующие вопросы… – «Предупреждая!» Бездна, я отвыкла общаться с телепатами! – …могу сообщить, что сейчас мальчик уже находится в резиденции Пепельного клана и передаёт вам приветы и пожелания быстрого выздоровления. Лучше вам пока не видеться. – Голос Тантаэ прозвучал почти виновато. – Юные ведарси обладают весьма нестабильной психикой и склонны к внезапной перемене ипостаси, а это очень опасно. Смерть возлюбленной тяжело отразилась на его состоянии. Позже он обязательно вас навестит. Обещаю.