Зажечь звезду

– Дэйри, ты как? – Времени на колебания и сомнения не оставалось. Я села рядом, на столешницу, и обхватила лицо Дэриэлла руками, чтобы он встретился взглядом со мной. Золотистые ресницы дрогнули – и только. Он меня не видел и не слышал, но это ничего. Главное – говорить. Не останавливаться. – Всё хорошо. Я здесь, понимаешь? Что случилось? Тебе плохо? Отвечай, Дэйр. И не волнуйся. Всё будет хорошо. Я здесь. Слышишь меня?..
  
На десятом круге целитель резко вдохнул. Взгляд наконец сфокусировался на моём лице:
– Найта…
– Да, я здесь. Рядом. – Я взяла его руку в свою. Ладонь была влажной и холодной. Влажной – просто замечательно. Значит, проснулись механизмы самоисцеления, действие успокоительного прекращается, и Дэйр скоро начнёт воспринимать действительность без искажений. – Тебе плохо, да?
– Не уходи.
– Я не уйду. Всё хорошо, Дэриэлл. Всё хорошо… – Одной рукой я сжимала его ладонь, а другой – гладила по волосам, пока он не расправил плечи и не засмеялся тихо:
– Я так плохо выгляжу? Ты сюсюкаешь со мной, как с младенцем.
– Тебя это раздражает? – выдохнула я с облегчением.
Самое трудное было уже позади. И, слава всем богам, сегодня обошлось без изматывающего бреда о куклах и пустых комнатах. «Куклой» Дэриэлл называл себя, но звучало слово, как цитата из чьей-то речи. Каждый раз, когда я слышала это, мне хотелось закрыть уши руками и прокричаться до сорванного горла. Он всегда был таким живым, таким… цельным, что ли? И поэтому видеть его сломанным и беспомощным, как больной ребенок, было невыносимо.
– Посидишь ещё тут? – слабо улыбаясь, попросил Дэриэлл. – Потом можно связаться через зеркало с Элен или с Лиссэ. Поболтаем час-другой, и увидишь, всё как рукой снимет.
Оставить его было немыслимо.
– Не уйду, – угрюмо ответила я. – Сейчас ты – пациент, а я – целитель. Пойдём в твою спальню, там тепло хотя бы. Ляжешь спать, а я посижу рядом и послежу, чтобы не было рецидива.
– Не вздумай уснуть где-нибудь под боком, – неубедительно пригрозил Дэйр. Улыбка обозначилась чуть ярче. – Ты уже не ребёнок.
– Не вздумаю, – шутливо поддразнила его я.
Конечно, соврала.
Конечно, уснула – именно что под боком, крепко обнимая одной рукой поверх одеяла.
Так было спокойнее.
– Это всё? Нэй, откровенно говоря, я ожидал большего.
– Ну, Дэйр!
– Работа хорошая – в целом. Но характер допущенных ошибок таков, что они ставят под угрозу…
Вот уже третий час мы вели споры на сугубо научные темы. В облике Дэриэлла ничего не напоминало о ночной истерике: волосы были заплетены в тугую косу, чёлка заколота, джинсы выглажены, как и линялая чёрная майка. Я надела почти такую же, только вместо надписи «Зелёный мир» на ней красовались черепа.
«Забавная мы с ним парочка».
– То, что ты сумела выйти на основные компоненты антидота – замечательно. Но побочные эффекты пациента точно в могилу сведут, – припечатал он, постукивая пальцем по конспектам. И добавил задумчиво: – Да и лекаря заодно…
– Ты имеешь в виду, что моя кровь ядовита?
– Естественно, Найта, в необработанном виде она вообще является абсолютным растворителем, её даже в пробирку не перельёшь, – хмыкнул Дэриэлл и пролистал мои записи на две страницы назад. – Но токсичность – меньшая из проблем. Ключ к успеху – правильная дозировка, энергетическое воздействие и стабилизаторы. А с голодом-то что делать?
– Голодом?.. – переспросила я, чувствуя себя пятиклассницей, которая с какого-то перепугу пришла на экзамен для выпускников.
– С голодом, с голодом, – терпеливо повторил Дэриэлл и отвлёкся от записей. – Хорошо, если не понимаешь сама, я объясню сейчас на конкретных примерах. Твой князь умеет контролировать число регенов? – Я кивнула. – И с солнечным ядом он справился, сократив их количество до минимума? Представь, что антидот сработал, то есть сдерживающий фактор исчез… Что мы имеем?
– Очень голодного, абсолютно неконтролирующего себя шакаи-ар уровня князя, – нехотя признала я, вспоминая, что говорил Тантаэ о влиянии регенов на поведение. – Или даже старейшины, потому что случай у нас уникальный. На практике первый, кто окажется поблизости, станет жертвой. Это будет больно, но быстро. Или больно и медленно. Зависит от настроения пациента, – уныло закончила я. У меня уже был печальный опыт как добровольного, так и принудительного «кормления» шакаи-ар.
– Вот именно. Есть два выхода. – Дэриэлл подпёр щёку кулаком. – Первый – хорошо зафиксированный пациент…
– …в анестезии не нуждается, – радостно продолжила я известный анекдот. Дэриэлл фыркнул.
– Не представляет опасности для целителя, я хотел сказать. То есть можно связать его и покормить с ложечки, фигурально выражаясь. Найти добровольного донора, сделать процесс питания контролируемым.
– Не пойдёт, – отвергла я решение, представив себе процесс. – Как удержать князя? Да ещё невменяемого? Да если и удержим… Шакаи-ар ведь не столько кровь пьют, сколько энергию. Если голод слишком силён, то два глотка – и донор мёртв.
– Ладно, тогда рассматриваем вариант второй, – легко согласился Дэриэлл, и я поняла, что первую версию он предложил специально, чтобы мне головой поработать самостоятельно. Учитель… – Готовим дополнительный состав, «энергетик». Даём пациенту практически одновременно с противоядием, чтобы инстинкты не успели включиться. Первый голод это заглушит, а дальше князь сам разберётся.
– А что, вполне реально, – поразмыслив, кивнула я. – Но не забывай, что, кроме физического и энергетического, есть ещё эмоциональный голод.
– Ну, я думаю, что если две из трёх составляющих будут утолены, то он сможет держать себя в руках… В конце концов, не пытать же кого-то, чтоб твоего князя покормить, – поморщился Дэриэлл. – Проблема в другом. Я понятия не имею, как сделать достаточно насыщенный энергией состав и не превратить его в бомбу. А значит, этого не знает никто из современных алхимиков.
Я огорчённо уткнулась носом в стол:
– Опять тупик.
– Не совсем… есть одна идейка. – Задумчиво-предвкушающие нотки в голосе обещали грандиозную авантюру. – Современная наука бессильна. Но вот довоенная… У меня есть основания полагать, что в библиотеке Kaenntoh al’le-Nattie’e…
– Кентал Наттэй? – перебила его я, ощущая позорную слабость в коленях. – Тёмные Пределы? Город, по которому проходит граница нынешних Единых Пределов?
– Именно, – спокойно, точно речь о погоде шла, кивнул Дэриэлл. – Считается, что именно там заключили мир аллийцы и шакаи-ар. Впрочем, нам важно другое. До Первой войны наука у нас была на высоте. Не талантливые одиночки, как сейчас, но школы. У меня имеется несколько работ алхимиков из Кентал Наттэй, и в тексте есть упоминания о попытках сконцентрировать энергию жизни в форме «золотого айра». Айр – это фрукт такой, на яблоко похож, – подмигнул мне целитель.
– А, «молодильное яблочко»? – хмыкнула я. – Съешь кусочек – и энергетическое истощение не страшно? Молодость возвращается, раны быстрей заживают?
– У людей и аллийцев – да. Шакаи-ар, соответственно, могут утолить один из аспектов голода без привлечения донора.
Я прокрутила всё сказанное в голове… и убито уткнулась лицом в сложенные ладони:
– Есть проблема. Личного характера. Если придётся спускаться в подземный дворец… Я уже раз чуть не сдохла в Срединном лесу, помнишь?
– Помню. Ты побывала в одном из малых городов, не в столице Предела. И даже та скупая по довоенным меркам библиотека тебя поразила. А Кентал Наттэй – своего рода научный центр… Это реальный шанс, Нэй, и, боюсь, единственный, – нехотя признался Дэриэлл. – Не бойся, повторения истории не будет. Я не в первый раз туда иду, опыт есть. Возьмём с собой амулеты для телепортации и, если что-то пойдёт не так, сразу вернёмся. Риск есть, но не такой уж большой.
  
Я задумалась. Предложение было заманчивое.
– Ну, если ты считаешь, что всё в порядке – значит, идём в Кентал Наттэй. Но никаких «завтра на рассвете выступаем». Сначала достанем подробную карту Тёмных Пределов, включая планы дворцов, разузнаем всё о местных хищных «зверюшках» и прочих сюрпризах, подготовим снаряжение и сделаем «маячки». – Я невольно коснулась браслета на левом запястье. Периодически Рэм справлялся, как у меня дела. И вдруг подумалось, что такая раздражающая опека однажды может и жизнь спасти – например, если мы потеряемся в подземельях.