Зажечь звезду

– Спасибо… Я мигом, туда и обратно!
Спускаясь по тёмным ступенькам в купальню, я улыбалась. Счастье? Пожалуй.
Мы с Дэйром были безумно похожи. Нет, не в плане внешности, до Дэриэлла мне, при всей его неряшливости, как до звезды, сияющей и несравненной. А вот сотни мелких привычек… Манера одеваться, заплетать косу и говорить, не глядя собеседнику в глаза. Пренебрежение общепринятыми правилами и уважение к чужим тайнам. Любовь к старым сказкам, чёрному цвету и травяному чаю… Список тянулся до бесконечности. Наверное, это естественно – подражать своему кумиру, наставнику и «почти-старшему-брату» в одном лице. Единственное, пожалуй, что я не копировала сознательно, просто так совпало – пристрастие к яблокам и корице в любом виде. Его маленькая кухня насквозь пропахла ими, и мне это всегда безумно нравилось.
  
Дэйр заварил чай, и мы сели за стол. Вопреки обыкновению, целитель был очень разговорчив и дотошно выспрашивал у меня подробности жизни за последние два года. Было заметно, что он старался всеми силами избежать упоминания о Максимилиане и моей к нему «болезненной» привязанности.
Я прекрасно это понимала. Мы слишком долго не виделись, чтобы сейчас поднимать конфликтные вопросы… И всё же эта мягкая кошачья осторожность напрягала едва ли не больше ссоры. Бездна, я слишком любила Дэйра, чтобы просто пренебречь его мнением, пусть и нелестным.
– А как у тебя дела? – спросила я и аккуратно подцепила ложкой прозрачно-золотистый яблочный ломтик в крапинках корицы. Идеальное сочетание оттенков цвета, запаха и вкуса… Алхимик – он и в кулинарии алхимиком остаётся.
– Как обычно, – пожал он плечами, наматывая на палец косую чёлку. Пряди были разной длины, некоторые – вровень с плечами. Во время работы Дэйр всегда закалывал чёлку наверх, чтобы не мешалась. Подравнивал он её раз в месяц, несмотря на то что после этого каждый раз два-три дня мучился головной болью. У него, как у целителя, волосы были особенно чувствительные, и если Лиссэ или Ани отделывались слабым ощущением жжения, то Дэриэлл вкушал все прелести стрижки по-аллийски. – Лаборатория, пациенты, книги. Недавно с Лиссэ повздорили.
– А по поводу?
– Госпожа Ашель Эльнеке решила в очередной раз заняться моим воспитанием, – едко, в противовес обычному спокойному тону, ответил Дэриэлл. – Забавно слышать от существа, которое младше на семь с лишним тысяч лет, что ты ведёшь себя, как ребёнок. Разумеется, я понимаю, что в детях она разбирается и в воспитании тоже, уже и внучку вырастила, но мне свои привычки менять поздновато.
– И чего она такого наговорила, что ты до сих пор кипятишься?
У Дэриэлла не было привычки дёргаться по пустякам, а значит, Лиссэ наступила на одну из «любимых мозолей». На которую?
– Она посоветовала мне, наконец, наладить отношения с семьёй, – произнёс он на удивление ровно. Как будто и не сказал ничего особенного.
Так я и поверила.
Собственно, семьи у Дэйра не было. Мать погибла при загадочных обстоятельствах, когда он едва достиг совершеннолетия, переступив рубеж в девяносто четыре года. И кому могла помешать юная – всего двести сорок лет – золотоволосая красавица, не думавшая ни о чём, кроме балов и ухажёров?.. Дэйр остался один, без родных и близких. Отец… Отец признал его – с опозданием почти в целый век, из жалости. Так Дэриэлл стал «принцем» без права наследования. Условно, конечно – никаких принцев и принцесс у аллийцев не было, только правитель и его преемник.
Но не об этом речь.
Долго, несколько десятилетий, Дэриэлл обретался в Кентал Артей в качестве то ли паршивой овцы, то ли бесплатного аттракциона, а потом случилось нечто, заставившее его бежать в Кентал Савал… нечто, едва не сломавшее его. Лиссэ раз обмолвилась, что он подозревал кого-то из кровных родственников. Возможно, сестру – наследницу престола и гордость Пределов, Меренэ эм-Ллиамат. Она была старшей, была рождена в браке, но… обычно преемниками становились сыновья. Пусть и незаконные. За всю историю у аллийцев была только одна королева, и она оставила после себя не самые приятные воспоминания.
Меренэ опасалась, что Дэриэлл займёт её место – и относилась к нему соответственно. Как к врагу. Травля длиною почти в восемь тысяч лет… Если бы не въевшийся в кровь закон, запрещающий убийство пророков и целителей, то Дэйр давно был бы мёртв. Леарги знал о том, что творит его дочь, но не вмешивался в «дрязги детей». Он был плохим отцом, но хорошим правителем: поддержи Леарги сейчас сына хоть в малости, и в будущем целитель может стать причиной раскола в Пределах. Кое-кто был не прочь сменить династию или усадить на трон марионетку, и чтобы развязать восстание, им нужно было только «знамя» – ещё один претендент на трон. Меренэ, при всех её недостатках, прекрасно справилась бы с ролью повелительницы, в отличие от Дэриэлла.
Погибшая мать, завистливая сестра и равнодушный отец. Неудивительно, что Дэйру было неприятно говорить о родственниках.
– Э-э… тебе подлить чаю? – выдавила я из себя, старательно отводя глаза. Дэриэлл не любил, когда ему лезли в душу. И тем более – когда его жалели.
– Да нет, мне уже хватит. – Целитель рассеянно звякнул ложкой по краешку чашки. Звук вышел нелепый, оборванный.
Стекло не должно так звенеть.
– Ты сейчас в лабораторию?
– Нет, – отчего-то запнулся целитель. – Я хотел предложить тебе прогуляться.
Мы с Дэйром долго бродили по окрестностям, болтали о вечном и сиюминутном попеременно, а я никак не могла выкинуть из головы мысли о его семье. Родственнички, в бездну их… Все они, кроме Меренэ, были знакомы мне только по портретам и рассказам. Наследница на моей памяти несколько раз приезжала в Кентал Савал – тайком и без подобающей свиты. Они с Дэриэллом надолго запирались в гостиной, скандалили – яростно, но всегда шёпотом, словно боялись, что их подслушают. А потом Меренэ убиралась восвояси – пылая гневом, печатая шаг.
Дэйр после таких визитов долго приходил в себя, был мрачен и молчалив. Однажды он в сердцах бросил, что лучше и вовсе не знать, кто твои предки, чем иметь в родичах повелителя и наследницу. К несчастью, скрыть происхождение Дэриэлла бы не удалось – оно в буквальном смысле было написано на лице. Фамильные черты Дома Ллиамат: тёмно-зелёные, почти чёрные глаза с угольным ободком по краю, золотистая, словно загорелая кожа, тонкие властные губы – всё это в полной мере перешло ему от отца. Дэйр был бы точной копией Леарги, если бы не унаследованный от матери цвет волос – как чистое золото, как мёд, как солнце на грани заката. Гладкие, мягкие пряди. Ллиамат же славились непокорными огненно-алыми кудрями. Впрочем, если судить по Меренэ, это выглядело скорее экзотично, нежели красиво.
А Дэриэлл…
Дэриэлл был прекрасен, и этим всё сказано. До того, как встретить Максимилиана, я всерьёз считала, что улыбчивый целитель в серых растянутых майках и линялых джинсах – само совершенство.
– Всегда было интересно, Нэй… о чём ты думаешь, когда у тебя такое мечтательное выражение лица?
«Совершенство» сидело справа от меня, задумчиво сощурив глаза. Тонкие пальцы с коротко остриженными ногтями небрежно вертели сухую травинку.
«В руках целителя – его сила», – почему-то вспомнилась мне расхожая фраза. Никогда не спрашивала у Дэриэлла, правда это или нет.
– Сейчас думала о тебе, – призналась я, слегка покраснев. Нет, нет, нет. Я вовсе не сравнивала его с Максимилианом. Ведь правда же? А если и сравнивала, то что такого? – А часто у меня бывает мечтательное выражение?
– Раньше – часто бывало, – улыбнулся целитель, глядя куда-то поверх моего плеча. – Сейчас – не знаю. Долго не виделись.
  
– Это упрёк?
– Может быть. Я скучал, Нэй.
– Я тоже скучала. Жаль, что не смогла приехать раньше.
– Не смогла или не захотела?
– Дэйр!
Я подскочила. Целитель выжидающе смотрел на меня снизу вверх, по-прежнему сузив глаза. Бесконечно терпеливое выражение мне не нравилось. Да что на него нашло, в конце концов! Переживает из-за слов Лиссэ? Я устало опустилась рядом с ним, машинально вцепилась в косу. Его, разумеется. Дэриэлл на мгновение напрягся, а потом привычно расслабился. Я осторожно, кончиками пальцев поглаживала волосы, как могла бы поглаживать близкого человека по руке, чтобы он успокоился.