Зажечь звезду

Последняя фраза, сказанная наигранно-зловещим тоном, словно вспышкой высветила воспоминание.
Дура! Думаешь, если ляжешь под Мэйсона, сразу поступишь? Да все знают, что тебя вышибут скоро! И Мэйсона за компанию! Если он не сдохнет раньше!
– Рэм… а я, кажется, знаю, кто виноват в твоих проблемах.
Некроманты тут же перестали переругиваться и оглянулись на меня. Хелкар нахмурился:
  
– Не нравится мне твой тон. Ты же не собираешься…
– Ждите здесь.
Как ни странно, они не посмели ослушаться.
Но об этом я подумаю потом.
Мне вот что сейчас интересно: куда делось то проклятие, которое наложили на Рэма? Одну нить, ещё не сформировавшую паутину, я могу сжечь, как и любая равейна, но завершённое проклятие, да ещё и с летальным исходом… Даже светоч может лишь «отпугнуть» хищное плетение. Но ни ко мне, ни к Хэлу оно не прицепилось, значит, отправилось к ближайшей «родственной» ниточке – к своему создателю.
А это значит, что Монике сейчас очень и очень плохо.
Дверь мне открыл взъерошенный Валь. Общая комната была непривычно пустой и унылой. Только парочка студентов коротала время за стаканом чего-то алкогольного… Эх, сладок запретный плод. Даже если он палёный.
– Привет, Валь. Ты Адриэла не видел?
– Нет, а зачем он тебе? – хмуро поинтересовался белобрысый. Интересно, а он уже знал, что я провалилась? А если знал, то осуждал ли?
Впрочем, какая разница…
– Вообще-то мне нужна Моника, – призналась я. Валмир присвистнул:
– А она-то тебе зачем?
– Это личное.
Между прочим, это было почти правдой – Валмир зря мне не поверил. Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами.
– Хорошо, – сдался Валь. – Её комната справа по коридору. Коричневая дверь, на ней картинка с котёнком. Беленьким таким, противным.
– Спасибо.
Конечно, дверь была заперта и на стук никто не отзывался. Но использовать нити как отмычку я научилась уже давно.
Моника стояла на подоконнике, держась рукой за створку. Тёмный силуэт, оранжево-красное солнце… Почти красиво. Белёсая паутина была такой густой, что её можно было увидеть даже невооружённым глазом – дрожащее марево на фоне ржавеющего неба.
– Я не стану спрашивать, что ты наделала, Моника. Это и так ясно. Скажи мне только – зачем?
Она повернула ко мне заплаканное лицо. Спутанные волосы блеснули в косых лучах чистым золотом.
– Потому что я люблю его, разве не понятно? И если он не может быть моим, то и ничьим другим тоже! Лучше я убью и себя, и его! И тогда мы будем вместе!
Я закусила губу. Как всё просто. Как всё сложно.
Некроромантика, чтоб ей провалиться в бездну… Сказка, у которой нет счастливого конца.
– Вы не будете вместе, Мон. Знаешь, что такое смерть? Это потеря, которую нельзя отыграть. Никогда.
Моника смотрела на меня странным, слегка удивлённым взглядом. И почему-то в этот момент она – несчастная, недалёкая, вздорная – была куда больше похожа на королеву, чем я.
– А тебе какое дело, патлатая?
Я сделала шаг к Мон. А она – из окна.
Три десятка этажей – и мёрзлая, покрытая тонким слоем снежного пуха земля.
И будь я хоть тысячу раз королева, я не умею воскрешать мёртвых.
Так получилось, что в замке я задержалась почти на неделю.
Пока суд да дело, пока с меня сняли обвинения в убийстве Моники – нелепость, но инициатором проклятия посчитали именно меня… Серьёзных неприятностей следствие не доставило, а пока оно длилось, я жила в апартаментах Рэмерта – ещё чего, добровольно идти в камеру. Сам некромант целыми днями пропадал то на лекциях, то в лаборатории. Так что выгораживал меня в основном Хэл. Мы крепко сдружились за это время. Никогда раньше у нас с братом не было общих интересов, а здесь…
В некотором роде я была даже благодарна Монике.
В процессе расследования выяснились подробности заклинания, которым воспользовалась девушка. Ничего особенного – оно всего лишь заставляло вспомнить человека о самом страшном. Интересно, а почему на меня вместо этого напало какое-то потустороннее существо? Когда я подошла с этим вопросом к Хэлу, он долго смеялся.
«Слушай, Нэй, да ты у нас оказалась без комплексов. Вместо дурных воспоминаний притянула обычную кошмарину».
Может, дело действительно было в том, что меня ничего не мучило?
…Нет, страхи были, да и в жизни случалось всякое… но я ни о чём не жалела. Что не ломает – делает нас сильнее, так ведь? И незачем винить себя, раз за разом прокручивая прошлое.
Переговорить по душам с Рэмертом так и не удалось. Если честно, я на него даже слегка обиделась. Но потом узнала, что это он поручился за мою невиновность, что избавило меня от заключения в пиргитовую камеру – и все мои обиды мгновенно перешли в глубокую симпатию.
Так или иначе, но и эта неделя, долгая и суетливая, закончилась. Я вновь собрала вещи, надела аллийские доспехи и отправилась к порталу. До ворот меня провожала большая компания – Валь, Хэл, Адди, который так и не смирился с гибелью Моники – видно, он всё же любил её больше, чем показывал – Рэйчел и ещё несколько студентов, кого я в упор не помнила, хотя они искренне считали себя моими друзьями.
И конечно, Рэмерт.
К сожалению, из ворот Академии со мной вышел только он – студентам запрещено было покидать территорию учебного заведения после заката, и никаких исключений из правила.
«Разве что исключений из Академии, ха-ха…» – уныло пошутил Адриэл.
– Ну что, прощаемся? – неловко обратилась я к Мэйсону.
Портал был совсем рядом – шаг, и я стану уже ближе к Дальним Пределам, чем к Академии. Некромант держался немного скованно. То ли воспоминания были тому причиной, то ли просто настроение испортилось – кто знает?
– Прощаемся, – потерянно кивнул Рэмерт. Дыхание облачком вылетело на морозе.
Я повернулась к порталу, но некромант перехватил мою руку:
– Постой. У меня есть для тебя подарок. Не подумай чего, просто я тебе обязан. Даже больше, чем жизнью… Разумом. Вот, держи.
– Что это?
Я с любопытством посмотрела на широкий серебряный браслет с инкрустацией из гематита.
– Мэйсон.
– Не находишь, что поздновато представляться? Мы вроде как уже знакомы, – хмыкнула я.
– Да нет, это имя браслета, – улыбнулся Рэмерт. – Понимаешь, я вложил в него кальку своего сознания… В некотором роде это я и есть. И часть моих знаний по магии и алхимии – тоже там. Такая своеобразная база данных с голосовым контролем. Думаю, тебе пригодится такая штучка, хотя осваивать её будешь долго.
– С моим-то уровнем академического образования… Ещё как пригодится. Спасибо, Рэм!
– Опять «Рэм»! Ну я же просил! И, детка, спасибо не шуршит…
– А если так?
И, пока некромант не пришел в себя, я картинно закинула ему руки на плечи и поцеловала. В этот раз получилось даже дольше, чем в прошлый… если бы я ещё всё время не хихикала… а он не фыркал и не ругался…
Боги, ну мы и зрелище представляли со стороны, я полагаю!
– Ужас, – подвёл итог Рэмерт и уткнулся мне в шею – нос отогревал, наверное. – До чего дошёл. Целуюсь тут с несостоявшейся студенткой, да ещё и хочется сказать что-нибудь возвышенное.
– Эх, ты, некроромантик, – ввернула я полюбившееся словечко. – Увидимся, Рэм.
– До встречи, детка, – прочувствованно ответил он и махнул рукой. – Ты не забывай меня, приезжай навестить… Только обязательно в той самой юбке!
«Нет, – с облегчением констатировала я, погружаясь в бело-голубое мельтешение портала. Есть люди, которых не только смерть не исправит… но даже и романтика».
  
Луч третий
   
Дальние пределы
 
 
 
Мечта окружена глухим барьером
 
Гнёт долга был, и есть, и будет впредь.
 
Не путь, а полувыбор полумеры —
 
Смирения предел не одолеть.
 
Судьба сплошными линиями чертит,
 
И голос сердца тонок и несмел…
 
Но, чтобы оградить мечту от смерти,
 
Преодолеет он любой предел.