Зажечь звезду
– Не повезло тебе с домом, да? – посочувствовала я и ласково провела ладонью по шершавой смолистой коре. – Но ты всё-таки держишься. Сильная… Мне бы такой характер.
Я глубоко вдохнула, собрала в кулак волю и постучала в ворота.
Тишина.
«Не слышат», – с каким-то трусливым облегчением подумала я, прислоняясь к стене. Формально попытка сделана. Можно с чистой совестью развернуться и топать к порталу. Год позанимаюсь, поучусь у Дэриэлла, а потом снова попробую, и тогда…
– Ну? – неприветливо окликнули меня. – Входить будешь?
Я подскочила на месте, чуть не потеряв рюкзак. Обладателем голоса, разрушившего мои мечты о бескровном и непозорном поражении, оказалось помятое существо самой невнятной наружности. Ростом чуть повыше меня, в мешковатых джинсах и неопрятной фуфайке, да вдобавок ещё с потухшей сигаретой в зубах. Волосы у «существа» были тёмные, но не чёрные и не русые; они скреплялись медицинской резинкой в неряшливый низкий хвост. Приятное в общем-то лицо с живыми карими глазами безнадёжно портила кислая гримаса. Судя по возрасту, передо мной был или студент старших курсов, ведущий чрезмерно разгульную жизнь, или аспирант.
– И долго собираешься стоять на холоде? Давно не болела? – поинтересовался парень, окидывая меня цепким взглядом. Неприятно получилось – как будто под рентген угодила.
– Как заболею, так и вылечусь, – по возможности скрывая неприязнь, ответила я.
Идея поступать в Академию нравилась мне всё меньше и меньше. Все знали, как маги относились к равейнам. А уж к молоденьким равейнам, не окончившим ни одного человеческого института…
– Сделаешь лечение насморка темой своего экзамена? – с сомнением протянул мой собеседник. – Боюсь, факультет исцеления будет не слишком впечатлён. Таких знахарок-самоучек, знаешь ли…
Волевым усилием я сдержалась, не давая себе огрызнуться в ответ. И хорошо, если просто огрызнуться… Крепко зажмурилась, прогоняя видение призрачных нитей, пронизывающих пространство. С недавних пор мне стало гораздо труднее сдерживать силу. По малейшему поводу я проваливалась в транс, а в кончиках пальцев начинали собираться пульсирующие сгустки. Невозможность контролировать себя – худшая из слабостей, как говаривал Дэйр, и сейчас мне было как никогда легко понять его.
– Эй, только не плачь тут. Я вовсе не это имел в виду…
Я удивлённо уставилась на несколько раздосадованного оппонента. «А, он, наверно, подумал, я сейчас разревусь», – промелькнула запоздалая догадка. Стало стыдно.
– Поступишь ты на своё целительство. Только пошли уже в тепло, я тут замёрз, как рыбки в проруби.
Он скомкал сигарету в кулаке, бросил на мёрзлую землю и распахнул скрипучую дверцу справа от главных ворот. Я поплелась за ним. Шёл мой проводник весьма быстро, как будто и впрямь куда-то спешил, но время от времени останавливался и дожидался, пока я его нагоню. Со спины он выглядел ещё неряшливей – стало заметно, что волосы расчёсывались в лучшем случае позавчера, мылись так вообще неделю назад, а свитер, похоже, пребывал в помятом состоянии со времён нашествия Древних. С плеча свисала белая нитка.
«Он ещё неаккуратней Дэриэлла, бедняжка», – развеселилась я.
У того вещи были хоть и неглаженые, но чистые.
Я машинально потянулась, чтобы снять соринку, зацепила кончиками пальцев… нитка натянулась, дёрнула свитер и только потом оторвалась. Мужчина недовольно оглянулся через плечо. Я почему-то покраснела и спрятала руку с ниткой за спину, стараясь незаметно стряхнуть её на пол, но она словно намертво к пальцам прилипла. Отвлекая проводника, я выпалила первое, что на ум пришло:
– Кстати, с чего вы взяли, что я буду поступать, причём именно на исцеление? Может, я в гости к родственнику приехала…
– Я тебя второй день жду, – недовольно проворчал мой провожатый.
– А откуда вы узнали…
– Хэл подсказал.
– А почему мой брат….
Мужчина развернулся так резко, что я в него чуть не врезалась, и с непередаваемым устало-вежливым выражением лица протянул мне сухую, жилистую ладонь:
– Рэмерт Самани Мэйсон, боевая некромантия. Рад увидеть, наконец, сестру моего лучшего ученика.
Тьма и бездна!
Ну, я попала…
Перед отъездом Хэл намекал, что декан его был человеком не самого мягкого характера и вообще… нестандартным. С особым чувством юмора, так сказать. Но я не подозревала, что настолько!
Начать хотя бы с того, что, объясняя мне правила проживания в замке, Мэйсон мельком заметил, что обычно профессора предпочитают «лебезящий тон, желательно с соблазнительными подвываниями».
«С подвываниями, как же… Как это звучит, интересно, хоть бы продемонстрировал, а то что-то воображение отказывает», – с досадой думала я.
Потом он добавил, что ему, Рэмерту, глубоко наплевать, как к нему обращаются, хоть «ваше превосходительство», хоть «котик», хоть «великий и ужасный». Мне же он будет «хамить, так что терпи, всё равно никуда не денешься». Я буркнула себе под нос: «Как скажете, ваше превосходительство Котик Ужасный…» и была удостоена одобрительного взгляда.
Также, по мнению профессора Мэйсона, мне в Академии достаточно было запомнить два маршрута: до столовой и до его кабинета.
– Всё остальное приложится, детка, – доверительно добавил он и шлёпнул меня пониже спины.
Смущённая донельзя, я втянула голову в плечи, стараясь стать как можно менее заметной. Мэйсон оглядел меня, явно остался доволен произведённым эффектом и продолжил познавательную экскурсию по Академии. Энергии на это благое дело, подперчённое постоянными подколками моей драгоценной персоны, у него хватило до позднего вечера. Надо ли говорить, что к концу прогулки я буквально валилась с ног и чувствовала себя оплёванной? Всё, чего мне хотелось, – это запереться в комнате, которую от щедрот выделила администрация, и несколько минут методично побиться головой об стенку, дабы раз и навсегда избавиться от вредоносных идей… вроде поступления в Академию.
– Вот твои апартаменты. Располагайся, – ухмыльнулся Мэйсон, словно подслушав мои мысли. Я сухо поблагодарила его и, стараясь не выказывать нетерпения, вошла в помещение. За спиной хлопнула дверь. С отчётливым злорадным скрипом провернулся ключ в замке.
Чудесно! Он меня ещё и запер!
Я развернулась и злобно пнула косяк. Нога заболела, но на душе стало полегче. Оставалось только найти, где здесь зажигался свет.
Естественно, никакого выключателя не было и в помине. Всё, что мне удалось отыскать, на ощупь обшаривая комнату, – здоровенный канделябр на шесть свечей. Точнее, канделябр сам нашёл меня, подло свалившись со шкафа, в который я врезалась в темноте. Честное слово, знала бы, как всё обернётся, запустила бы «лампу»… Ну и что с того, что она нестабильная…
Всё равно разрушений было бы меньше.
Освещённая трепещущими язычками пламени, комната вызывала противоречивые чувства. В плюсы можно было засчитать просторную спальню с небольшим зарешёченным окном, лабораторию – видимо, раньше апартаменты принадлежали кому-то из преподавателей – и камин, мечту и чудо из чудес в этом сыром, продрогшем до самых его каменных костей замке.
Минусов я, увы, насчитала значительно больше.
Начать хотя бы с того, что комната не отапливалась. Вообще. Милый, уютный камин за средство обогрева можно было не считать. Он располагался в гостиной и служил, скорее, украшением. В лаборатории же и, что самое печальное, в спальне микроклимат регулировался магически. Это явно выходило за пределы моих возможностей. Честь и хвала предусмотрительной Элен, положившей мне в рюкзак одеяла из лерейского меха – «на обратном пути заедешь в Пределы, вернёшь Лиссэ, заодно навестишь кое-кого».
«Кое-кого», ну конечно… Скорей бы уже к Дэриэллу!
Вторым минусом – огромным! – было практически полное отсутствие окон. Единственное окошко располагалось в спальне и больше походило на бойницу – узкое, высокое, забранное толстыми железными прутьями, как в темнице. Если бы в стенах располагались пиргитовые блокаторы, то можно было бы подумать, что меня поселили в карцер для особо провинившихся студентов. Хэл мне рассказывал о системе наказаний в Академии, которую он изучил на собственном, весьма богатом опыте. Решётки, холод, темнота – все атрибуты, как говорится, наличествовали, только лаборатория выбивалась из общего контекста.