Зажечь звезду

Неприятно.
– Ну… – протянула она, кокетливо опуская взгляд. – Вроде как я – подружка сестры подружки невесты, значит Ната – подружка подружки сестры подружки. Вот! – Консультанту досталась обворожительно-пустая улыбка.
Я хихикнула. Неподготовленному человеку может показаться, что Феникс – классическая блондинка из анекдота. Все это хлопанье длиннющими пушистыми ресницами, и наивно-открытый взгляд, и непременно подобранная по последней моде одежда… Но горе тому, кто обманулся яркой внешностью и манерной речью! Феникс – настоящая равейна, более того, прирождённая эстаминиэль. Умная, скрытная, часто – коварная и мстительная, упорная, как десять шахтёров, и въедливая, как азотная кислота. Она не сразит вас в споре тонким юмором и убеждённостью в собственной правоте, как Айне, не задавит стальным характером и взрывным темпераментом, как Этна, не начнёт обаятельно шантажировать, как Джайян.
  
Нет. Феникс мило улыбнётся, согласится со всем и сделает по-своему. И не дай вам бездна пытаться её к чему-нибудь принудить…
Откат. Июнь, два года назад, Зелёный.
Ночь. По стёклам льются потоки дождя. Телефонный звонок.
– Феникс, милая. – Голос в трубке срывается. – Они угрожали Айне. Снова. Требовали доказать Право. А ведь я уже пыталась воздействовать на Орден! Мне казалось, что они послушали…
– Да-а… – сонно. Через секунду: – Что? Угрожали пророчице?
– Джайян пришла на помощь и вроде бы отбилась, но сама при этом чуть не подставилась. На этот раз, слава Вечным, я успела вовремя, с эстиль они спорить поостереглись, но кто знает, как выйдет в следующий раз? – горько. – Инквизиторы уже плюют на ими же придуманные правила. Феникс, в следующий раз могут прийти и за тобой тоже. А я не всегда смогу быть рядом. Переезжай поближе к нам! Этна и остальные уже согласились. Мы с Хелкаром боимся опоздать, если что-то случится. Вместе безопаснее.
– Переезжать? – тянет задумчиво. Затем решительно: – Нет. Не пойдёт.
– Но, милая…
Мягко.
– Спасибо, эстиль Элен. Правда-правда, спасибо. Но я справлюсь.
– Феникс, не надо рисковать! Подумай о родителях! Подумай о себе!
– Я займусь этой проблемой завтра, – тихо. – И не волнуйтесь, пожалуйста. И ещё… мы найдём Найту. Всё будет хорошо.
– Энни… спасибо. Если передумаешь…
– Не передумаю. Доброй ночи, эстиль Элен.
Гудки.
Дождь льёт ночь напролёт. Бьётся в окна, как раненая птица, шепчет, плачет, бессильно стекает вниз, к жадной земле. Дрожит, переливается на ладони блеклый огонёк. Всего одна искорка – тёплая, ласковая… Опасная.
Щелчок пальцами.
Крошка пламени выстреливает в стекло. И – проходит насквозь, оставляя в гладкой поверхности маленькую оплавленную дырочку. Невидимкой проскальзывает через потоки дождя, повинуясь воле хозяйки, ударяет в бетонный бордюр…
Вспышка. Белое пламя на мгновение высвечивает громадины домов и изгибающиеся под ветром тонкие ветки берёз в блёклых монетках листьев, бликами рассыпается по стёклам и металлическим штангам фонарей.
– Я… смогу? Мне хватит сил? Ведь хватит?
Тонкие пальцы легонько касаются прожжённого отверстия. Стекло вскипает, чтобы мгновение спустя под воздействием неведомых сил снова застыть ровной, нетронутой гранью между холодным дождём и уютной комнатой.
Светает. Ночь закончилась? Так скоро?
– Мам, пап. – Осторожно заглядывает в комнату. – Я пройдусь, мне по делам нужно. Э-э… В школу. Вернусь к обеду, ладно?
– Хорошо, – сонно. – Ты позавтракала?
– Ага. Все, пока, целую!
– Пока-пока! – Через минуту, недоумённо: – Какая школа, каникулы же вроде? Да ещё в четыре утра? Дочка, подожди!..
Солнце раззолачивает небо на востоке. Прекрасная погода. Умытые дождём улицы пахнут озоном и лиственной горечью. Каблуки звонко цокают по асфальту, словно отбивают задорный ритм.
Быстрый взгляд в сторону. На губах расцветает жёсткая, уверенная улыбка.
– Конечно, смогу. И пошли они все!
В чёрно-белом свежевыкрашенном бордюре – провал, словно, целая секция куда-то испарилась. Бесследно – ни одна травинка, ни один камешек вокруг не потревожен.
Блеск!
…Нужное здание находится почти на другом конце города. Даже если срезать путь невидимыми для людей тропинками и прыгать через миниатюрные порталы – всё равно идти около двух часов. Автобусы начнут движение по маршрутам только в семь, так что приходится шагать на своих двоих. Каблуки тыкаются в асфальт уже почти со злостью.
Ну, берегись, Орден!
А вот и та самая дверь. Раньше она снилась в кошмарах – но не теперь. Чего бояться? За ней – всего лишь люди. Сейчас – невыспавшиеся с ночного дежурства, недовольные. Но так даже лучше. Не жалко будет.
– Красавица, вы уверены, что вам нужно именно сюда? – вкрадчиво интересуется один из мрачных типов в белых балахонах.
«Красавица» невинно хлопает ресницами.
– Ну… ведь здесь же на права сдают? То есть на Право? – Она накручивает серебряную прядь на палец. Вся, от каблуков до трогательно голубой заколки с незабудками в волосах – воплощённая беззащитность.
Неуверенно смеются. Переглядываются.
– Девочка, ты действительно хочешь пройти поединок? Но твоими соперниками будут по меньшей мере три сильных мага. Не боишься? – доброжелательно спрашивает один из инквизиторов. Совсем молодой. Серые глаза – чистые, удивлённые. Бедняжка… Не повезло ему с местом работы.
Лучше, если б не он вышел на арену. Этот… хороший мальчик.
– Не боюсь, – капризно надувает губки. – Можно сейчас?
– Прямо сейчас? Доказать своё Право? – хмыкает самый противный. Высоченный, угрюмый, а глазками – шнырь-шнырь! Как грязью обливает.
– А что, это будет забавно, – неожиданно соглашается мужчина в белом балахоне. – Я позову поединщиков. Кей, проводи госпожу равейну, – ироничная ухмылка, – к арене. И зря ты пришла в босоножках, глупая девочка, песок набьётся.
– Не набьётся, – уверенно. А внутри всё кипит от негодования, лавой гнев растекается по жилам. И эти высокомерные ничтожества угрожали пророчице и Джайян? Напугали эстиль Элен? Бред. Наверное, кто-то что-то перепутал.
– Идём. – Сероглазый осторожно трогает за локоть. Робко, словно извиняется. – Нам сюда.
Арена – длинный прямоугольный зал с прозрачным потолком. Пол засыпан толстым слоем песка – пережиток традиций. Когда-то поединки со служителями Ордена были обязательны. Сражения проходили в уединённых местах, спрятанных от человеческого глаза – в пещерах, на полянах, на заброшенных стадионах в забытых городах… Теперь поединки – только для тех, кто нарушает законы или желает доказать Право. Тоже скорее обычай, чем необходимость. Но не в её случае.
Она демонстративно ступает на песок, но на самом деле подошвы изящных босоножек его не касаются. Тоненький слой воздуха – незаметный. Незадачливые соперники и не видят его. Хорошо. Меньше знают – легче придётся в битве. Смотрят – кто презрительно, кто предвкушающее. И все трое – хотят увидеть её растоптанной, посмотреть, как в серебро волос набьются песчинки, а голубые глаза наполнятся слезами от боли и ужаса.
Недооценивают. Ну и глупо.
Инквизиторы начинают атаку первыми. Двое – выкрикивают заклинания, третий – просто бросается вперёд, выхватывая нож. От хрупкой девичьей фигурки начитает волнами расходиться жар магии… и бессильно угасает, натыкаясь на человека с ножом.
Что?!
Прыжок в сторону – еле успела увернуться от удара. Следом хлёстко бьют в виски ошмётки вражеского колдовства – всё, что просочилось сквозь щит. Ещё один невероятный прыжок в сторону – и озарение. Решение приходит мгновенно. С ладони слетает маленькая искра и врезается в потолок. Стекло горячим дождём осыпается вниз, застревая в щитах. Кричит человек с ножом, магически иммунный – у него нет мистических сил, чтобы заслониться от смертоносного потока…
  
– Я думаю, – медленно говорит она в наступившей тишине, – я думаю, это не честно – выставлять против равейны кайсу… Подло. Я же не могу заколдовать его, – вздыхает. «Но могу наложить чары на мир вокруг» – остаётся недосказанным. Она осторожно отводит в сторону от иммунного щит, прогибающийся под тяжестью раскалённого стекла. – Если бы я не успела раскинуть над ним заклинание, он бы умер, – продолжает чуть виновато. Кайса, беспомощно обхвативший плечи трясущимися руками, смотрит на неё, как на святую. Она и кажется сейчас каким-то высшим, чистым существом – серебряная, тонкая, полыхающая бездымным белым пламенем, в лёгком платье цвета бирюзы.