Попаданка в царство фейри (СИ)

— С каких? — удивилась дриада, а поняв, о чём я, расхохоталась, прикрыв рот узкой ладонью.
— Насколько я слышала, нет. Но торы есть далеко не у каждого, арта, поэтому я и говорю, вам очень повезло. Они такие… изящные и быстрые.
Я прищурилась и пристально посмотрела на Асцеллину, чтобы понять, не издевается ли она надо мной. Или мы говорим о разных животных? Толстый крылатый летун совсем не вызывал у меня доверия. Впрочем, если бы дриада увидела самолёт, возможно, тоже бы не рискнула доверить железке свою жизнь!
— Я прибуду в Тару к утру и всё устрою, — тем временем рассказывала Асцеллина, распоряжаясь, чтобы лепреконы, занимавшиеся выносом упакованных в сундуки вещей, делали это бережно и аккуратно. — Фолкор тоже очень рад, что едет с вами.
Я усмехнулась, представив мерзкую рожу зелёного гоблина и её колючие бирюзовые глаза, всегда смотревшие враждебно из-под косматых век. Такой будет благодарен, как же! Тем более что ехал он явно не по своему желанию.
Что ж, дальше откладывать было нельзя, я вздохнула и вышла из дома.
С Ионой и остальными девушками попрощалась ещё накануне, так что больше меня здесь ничто не держало. И всё же я не хотела уезжать.
Чем дальше заберусь в глубь королевства, чем сложнее будет вернуться обратно, туда, где за Туманным морем скрывается Черта миров.
— Я готова, — ответила я мужу, который уже сидел верхом на каярде и с нетерпением смотрел на мои сборы.
— Хорошо, что ты успела до захода солнца, — бросил он и, не дожидаясь, когда я сяду на Вихря, выехал в ворота.
Глава 10
Выезжая из ворот, я оглянулась, но дом по-прежнему жил своей жизнью, и никто не вышел меня провожать. Вероятно, такое здесь было в порядке вещей: девушки разлетались отсюда, получив базовые знания и навыки.
Город всё ещё сохранял атмосферу праздника, тут царило повсюду ожидание счастья, которое вот-вот должно снизойти на землю и, пройдясь по улицам, заглянуть в каждый дом.
— А Тара большая? — задала я вопрос Кайдену, поравнявшись. Я даже не знала, город ли это или поместье.
— Больше, чем этот, но меньше, чем столица, — получила я ответ. Муж не добавил, что мне там понравится, наверное, считал, что это не так важно.
Видя, что Кайден не расположен к беседе, я тоже замолчала. Управлять каярдом было ненужно, он сам знал, куда ехать и каким шагом, чтобы не уронить того, кто сидел на его спине.
Посты у городских ворот мы миновали очень быстро и вскоре оказались за стенами города, названия которого я так и не запомнила, потому что оно состояло из двух или трёх труднопроизносимых слов, лишённых для меня всяческого смысла. На воле дышалось легче, будто город-порт, принявший меня первым, угнетал, словно тюрьма с невидимыми стенами и неощутимыми оковами.
Вдвоём, рука к руке, мы проехали мимо полян, накрытых для праздника, мимо площадки с бардами, распевающими весёлые или заунывные песни, а ветер, подхватив мотив, нёс его дальше, к колодцу, где продолжали заключаться временные браки. Проезжая мимо ясеня, я повернула голову, чтобы разглядеть тех, кто стоял в ожидании, когда две руки скрепит атласная лента, свершая союз, но лиц так и не рассмотрела. Впрочем, это было и неважно, я почти никого здесь не знала, да и не стремилась узнать, чтобы потом не испытывать сожаления при неизбежном расставании.
Вскоре праздник остался позади, как и возделанные поля пшеницы и гречихи. Теперь перед нами лежали бесконечные равнины с шумящей травой, доходящей до пояса, будто растения умели разговаривать даже в отсутствие ветра и тихонько обсуждали проезжающих мимо. Возможно, им вообще не было до нас дела, и разговор носил сугубо интимный характер.
— Мне кажется, или здесь всё живое? — шёпотом спросила я Кайдена, чей конь ступал по неведомо кем проложенной тропинке и даже не пытался сойти вправо или влево. Вихрь держался рядом с каярдом мужа и стриг ушами, беспокойно фыркая, будто ему тоже не нравился разговор трав вокруг.
— Именно так. Живое, — ответил фейри и посмотрел на меня, как на ребёнка. Этот взгляд я постоянно на себе ловила
 
Все вокруг считали, что не чувствовать тонкие вибрации мира означает быть инвалидом. То есть это дано большинству с рождения, а те, кому не посчастливилось, лишены многого и непременно должны от этого страдать. А я предпочитала думать, что всё в мире подчиняется законам физики, и трава шумит, потому что дует ветер, а солнце светит, потому что нет облаков. И трава живая, потому что в ней проходит фотосинтез. Или что-то наподобие того. А разговаривать, не имея языка, никто не должен.
— Если есть язык, это не значит, что можно нести всякую чушь, — произнёс Кайден в ответ на мой монолог. Я и сама не заметила, как начала озвучивать свои мысли. — Неужели ты не обучена использовать его по-другому?
Ухмылка на лице фейри заставила меня вспыхнуть, словно институтку, которой дурновоспитанная шпана выкрикнула вслед пошлое предложение.
— И не надейтесь, — коротко отрезала я и замолчала, время от времени косясь на шумящее море травы. Лишь когда оно осталось позади, я вздохнула спокойно, и даже два огромных жука, ожидающих нас сразу за ним, уже не вызвали в душе волны страха.
Никаких слуг вокруг не было. Насекомые лежали на земле, поджав четыре пары блестящих ног и распластав крылья, и никак не отреагировали при виде нас. Их огромные чёрные глаза, как четыре шара с зеркальной поверхностью, остались неподвижны, и в их глубине не вспыхнуло ни одного огонька, показывающего, что насекомые — всего лишь огромные жуки, а не роботы, созданные чьим-то гением.
Каярды остановились в некотором отдалении, но не выказывали страха.
— Спешивайся, — бросил муж тоном главнокомандующего и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с коня. На этот раз я обошлась без его помощи, чему была только рада. Не хотелось лишний раз оказаться в кольце его рук, потому что магия фейри дурманила мозг, вызывая эротические фантазии, а увлекаться и позволять околдовать себя я была не намерена.
— Почему их два? Вы же сказали, что мы полетим вместе? — спросила я, подойдя ближе к мужу, который что-то негромко говорил своему каярду.
Кайден освободил коня от уздечки, и тот вмиг растаял в воздухе, оставив облако золотистой пыли. Обернувшись, я увидела ещё одно облако там, где оставила Вихря.
— Они всегда летают парами. До самой смерти, — объяснил муж, направляясь к ближайшему жуку. Я вздохнула, стряхнув пробуждающуюся панику от мысли, что надо забраться наверх и не закричать от ужаса, когда махина поднимется в воздух. — Торы безобидны и не умеют за себя постоять. Если один из пары погибнет, второй последует за ним.
— Прямо лебединая верность, — пробормотала я, чувствуя, как стучат зубы, будто от мороза, а в груди разливается холод. — И у них совсем нет естественных врагов?
Кайден обернулся и сухо ответил:
— Здесь ни у кого нет естественных врагов. Кроме людей.
Словно в подтверждение его слов, жуки негромко застрекотали, вызвав желание немедленно броситься прочь и бежать, не оглядываясь, в тот город-порт, где я уже ко многому успела привыкнуть.
— Давай руку, — заставил меня очнуться мужской голос, и я посмотрела на Кайдена, уже стоявшего на распластанном хитиновом крыле жука и протягивающего мне руку, так будто видела впервые.
— Я не уверена, что смогу, — прошептала я, глядя на глянцевую поверхность крыла, но сделала шаг. Потом ещё один и подала руку. Хитиновое крыло оказалось мягче, чем я думала, мне не грозило скатиться вниз, как по льду.
Кайден притянул меня в себе и, обняв, помог дойти до самого верха. Я дрожала, как в лихорадке, и ничего не могла с этим поделать. Какая-то часть меня говорила, что надо собраться и не показывать слабость, а другая умоляла не злить тех, кто мог сбросить меня вниз. Как фейри, так и жука.
 
Между головой и телом насекомого было небольшое углубление с мягким сиденьем по типу седла. Муж усадил меня и устроился сзади, осторожно, но крепко обняв одной рукой.
— Надо надеть шлемы, — напомнил он, и я снова подчинилась. Что угодно, только бы побыстрее всё закончилось.