Соблазн и страсть
– Вот видите! – Роуден, так в чем же дело?
– Дело, конечно, не в Софи. – Граф покачал головой. – Но мне кажется, я нашел средство от скуки.
– Неужели? – усмехнулся Уиндем. – А, догадываюсь… Это связано с нашей добродетельной и очаровательной гостьей мисс Фэрли, не так ли?
– Очаровательной?.. – удивился граф.
Но Рис просто изобразил удивление; разумеется, он сразу отметил и оценил изящную красоту своей молоденькой гостьи. Недаром же он так долго изучал ее сегодня – настолько долго, что даже немного рассердился на себя. И, конечно же, не было ни малейших сомнений в том, что мисс Фэрли – настоящая красавица. Чудесные изумрудные глаза, длинные густые ресницы и очаровательные алые губки… А как мило она краснела, когда смущалась или сердилась – в такие мгновения ее лицо словно сияло… Но откуда же у дочери викария такая необыкновенная внешность?
И, наконец, самое удивительное: временами, когда он пристально смотрел на нее, ему казалось, что он видит в ее чертах что-то до боли знакомое. Но, скорее всего он ошибался – ведь дочка провинциального викария, наверное, никогда не появлялась в светском обществе.
– Рис, что же ты молчишь? – услышал он вдруг голос Уиндема. – О чем задумался? Может, о мисс Фэрли? Скажи, неужели ты и впрямь не заметил, что она на редкость красива? Ведь только слепой не разглядит такой красоты. И если не обращать внимания на ее старомодное платье и благочестивые рассуждения… – Уиндем внезапно умолк, потом вдруг спросил: – А может, тебе именно это в ней и понравилось?
– Она очень даже неглупа, – пробормотал Рис с таким видом, словно не слышал вопрос приятеля. – Кроме того, весьма самоуверенна. Разве не забавно разрушить ее иллюзии?
– Что ты имеешь в виду? – Уиндем взглянул на него с некоторым удивлением.
– Видишь ли, она утверждает, что ее невозможно соблазнить, – проговорил граф с усмешкой.
– Рис, о чем ты?! – воскликнул художник в притворном ужасе. – Неужели ты уже успел обсудить с мисс Фэрли все тонкости обольщения?
– Я решил немного развлечься и расширить жизненный опыт мисс Фэрли, – изрек граф с таинственным видом.
– Жизненный опыт? Что имеется в виду? Рис с удивлением взглянул на приятеля:
– Уиндем, неужели непонятно?
– О Боже, Роуден! Неужели вы собираетесь…
– Нет-нет, – с улыбкой перебил граф. – Я вовсе не намерен лишать ее невинности, просто хочу, чтобы она не была такой наивной.
Тут Уиндем нанес очередной удар, но рука его дрогнула, и шары раскатились в разные стороны. Сокрушенно покачав головой, он пробормотал:
– И что же ты собираешься предпринять?
– Пока не решил, – ответил Рис, пожав плечами.
Однако граф лукавил; он уже знал, как воздействовать на мисс Фэрли. У нее было очень живое воображение, и она не могла не прислушиваться к его речам. Рис не сомневался, что именно словами сумеет пробудить дремлющие чувства девушки.
Едва заметно улыбнувшись, он точным ударом загнал шар в намеченную лузу.
Глава 4
Переступив на следующее утро порог столовой, Сабрина сразу же увидела сидевшего за столом Джеффри. Сердце девушки радостно подпрыгнуло.
Но молодой человек, увидев ее, не столько обрадовался, сколько удивился:
– Сабрина?! Почему ты здесь?
– Джеффри, ты ведь очень удивлен, не так ли? – спросила она с улыбкой.
– Да, конечно, признаюсь. И я очень рад тебя видеть. Но ради всего святого, что ты здесь делаешь? Я никак не ожидал увидеть тебя в доме моего скандально известного кузена.
Сабрина снова улыбнулась, на щеках ее появились очаровательные ямочки.
– Видишь ли, я компаньонка леди Кэпстроу, а твой кузен пригласил ее в гости.
Джеффри внимательно посмотрел на девушку, потом шепотом спросил:
– Сабрина, ты не могла бы уделить мне немного времени? Я хотел бы после завтрака поговорить с тобой с глазу на глаз.
Молодой священник смотрел на нее с нежностью, и сердце девушки затрепетало.
Стараясь ничем не выдать своего волнения, Сабрина покосилась на Мэри с мужем и мистера Уиндема, сидевших неподалеку. Но они, по-видимому, были целиком поглощены завтраком, а синьоры Ликари и графа Роудена еще не было в столовой.
– Да, Джеффри, конечно, поговорим, – ответила Сабрина с улыбкой. – Но где?
Он осмотрелся, затем прошептал:
– В глубине дома есть желтая гостиная, я помню ее с детства… Так вот, слушай и запоминай.
Время, от времени озираясь, Джеффри объяснил девушке, как найти желтую гостиную, потом добавил:
– Когда закончишь завтракать, извинись и скажи, что тебе надо выйти минут на пятнадцать. Итак, я жду тебя…
«Выходит, Джеффри все предусмотрел», – с удивлением подумала Сабрина и вдруг поняла, что ей очень нравится такая таинственность.
– Ты уже говорил с графом насчет наш… – Сабрина осеклась и в смущении добавила: – Насчет твоей миссионерской поездки, я хотела сказать.
Джеффри молча окинул взглядом желтую гостиную, – здесь и впрямь все было выдержано в желтых тонах.
– Так как же, Джеффри? – не выдержав, спросила Сабрина.
– Мне назначена встреча на завтра, – ответил он. – Граф будет меня ждать.
– Не слишком ли официально? Ведь вы все-таки родственники… Не проще ли обсудить все во время совместной прогулки?
– Нет-нет, Сабрина. – Джеффри покачал головой: – У нас совсем не такие отношения. Не настолько хорошие. – Он говорил очень медленно, тщательно подбирая слова. И девушке вдруг почудилось, что на лице его промелькнуло какое-то «хитроватое» выражение, как будто он пытался что-то утаить.
– А у вас когда-нибудь были хорошие отношения? Джеффри словно не расслышал вопроса. И теперь Сабрине уже показалось, что он чем-то встревожен. Тут он вдруг пристально посмотрел на нее и спросил:
– Тебе известно, что когда-то Рис был на грани разорения?
В такое верилось с трудом, и Сабрина невольно воскликнула:
– Не может быть!
– Очень даже может. Видишь ли, много лет назад дела семейства Гиллрей находились в плачевном состоянии, а потом… – Джеффри немного помолчал. – А потом вдруг случилось так, что восемнадцатилетний Рис становится обладателем огромного состояния. И никому не известно – в том числе и мне, – откуда у него появились деньги. Мне кажется, ему удалось создать… – Джеффри снова умолк и на сей раз, молчал довольно долго. – Во всяком случае, я могу сказать одно: Рис многого добился за последние годы.
– Неужели поэзия – такое прибыльное дело? – спросила Сабрина с усмешкой.
– Вряд ли. – Джеффри покачал головой, и было очевидно, что он совершенно не склонен шутить. – Я думаю, что Рис приобрел комиссию, то есть доверенность на управление, а затем он каким-то образом… Ох, не знаю… Знаю только одно: сейчас он очень богат.
– А каким он был в юности? – спросила Сабрина и тут же сама себе удивилась. «Какое мне до этого дело?» – подумала она. – Скажи, как он стал поэтом? Почему стал писать под таким странным псевдонимом… Распутник?
– Сабрина, много ли тебе известно о его поэзии? – Джеффри вдруг посмотрел ей прямо в глаза.
«Какая бестактность! – возмутилась Сабрина. – Какое у него право задавать мне подобные вопросы?»
– Нет, совсем не много, – ответила Сабрина. – Его поэзия сладострастна – вот и все, что мне известно о ней.
– Все верно, сладострастная и вульгарная, – проворчал Джеффри.
И Сабрина, взглянув на него, растерялась и даже смутилась. Ей вдруг показалось, что он ужасно зол на кузена, вот только почему?
– Джеффри, а ты что-нибудь читал из его поэзии? – спросила она.
– Да, читал.
Молодой священник еще больше помрачнел, и Сабрина решила, что лучше сменить тему:
– Скажи, Джеффри, а граф… Ну… какой у него характер?
– Понятия не имею, что он за человек. Мы с ним не виделись несколько лет. Надеюсь, в глубине его души найдется крупица сочувствия, чтобы поддержать мои миссионерские начинания, есть же у него деньги на оперных певиц, художников и актрис. Знаешь, не далее как сегодня утром я видел, как отсюда уезжали джентльмен с виолончелью и его рыжеволосая любовница.