Соблазн и страсть

– Мистер Морли, перед тем как огласить приговор, суд хотел бы задать вам один вопрос. Вы платили кому-нибудь деньги за то, чтобы ложно обвинить перед законом Анну Холт в убийстве Ричарда Локвуда?
Никакой двусмысленности, все предельно четко и ясно.
Морли не торопился с ответом, он выжидал до тех пор, пока в зале не стих шум. Наконец все взоры устремились на него, но он по-прежнему молчал – для эффекта. Он прекрасно знал: завтра его слова будет повторять весь Лондон.
Вдруг, к своему неудовольствию, он заметил, как встает со своего места одна из дочерей Анны Холт, встает с очевидным намерением что-то сказать. Морли понял: надо поторапливаться, иначе она могла испортить весь эффект его речи.
И как раньше, во времена выступлений в Палате Общин, Морли заговорил звучным и твердым голосом:
– Нет, мистер Дакуорт. Более того, я полагаю, что вас, как и весь суд, ввел в заблуждение мистер Джеффри Гиллрей, который ищет способ опорочить имя своего кузена, графа Роудена, и таким образом приобрести известность и некоторый вес в обществе – не говоря уже о нескольких тысячах фунтов, которые он получил от меня, пользуясь моим положением.
Боже мой, какой шум сразу поднялся в зале. Люди что-то восклицали, вскакивали с мест, чтобы взглянуть на Морли, Джеффри и графа Роудена. Пораженный мистер Джеффри Гиллрей заерзал в кресле, не зная, как ему быть. Стража суда быстро перекрыла все выходы из зала – на тот случай, если бы он захотел бежать.
Конечно, мистер Гиллрей не станет обитателем Тауэра, все-таки не настолько он заметная фигура и не настолько велико его преступление. «Скорее всего, его ждет Ньюгейтская тюрьма или ссылка», – подумал Морли и улыбнулся. Не скрывая своего удовлетворения, он взглянул на мистера Дакуорта, а тот смотрел на подсудимого с восхищением. Адвокат сразу понял, как ловко провели мистера Гиллрея. Он дружески подмигнул Морли, и подсудимый подмигнул ему в ответ.
Морли не любил думать о совести, она не обременяла его. В равной степени это касалось его бессмертной души, которой после его смерти предстояло дать отчет перед Всевышним Творцом за все содеянные им злодеяния, перед Творцом, который по какой-то странной прихоти не пришел к нему на помощь во время Лондонского пожара, когда он потерял всю свою семью.
Он нашел для себя удобный выход из положения, удобный не только для него, но и для графа Роудена, с которого снимались все подозрения. Кроме того, Морли не имел никакого желания затягивать петлю у себя на шее.
– Для чего, Сабрина, ты встала сегодня в зале суда? Ну, в тот момент, когда выступал адвокат мистера Морли.
Сабрина вздрогнула и оглянулась на мать. Только что все они весело кружили вокруг Анны, а потом, усевшись, никак не могли успокоиться – и все громко говорили, то и дело перебивая друг друга и стремясь выказать свою радость.
Но, в конце концов, Сабрина осталась наедине с матерью. Неотложные дела позвали Сильвию в театр, а Сюзанну – на кухню, надо было обсудить с поваром меню праздничного обеда.
Сабрина уселась на ковре возле ног Анны и начала перебирать мотки шерсти в корзине для вязания; она думала о синем шарфе, который связала для мужа – под цвет его глаз. Сабрина не хотела лгать и упорно молчала. Мать с удивлением взглянула на нее и спросила:
– Тебе хотелось посмотреть на него?
– Нет, – помедлив, ответила Сабрина.
Когда заседание суда закончилось, она вышла из зала вместе с Анной, Сильвией, Сюзанной, Томом и Китом, и она старалась не смотреть в сторону Риса, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом.
– Почему нет?
– Мама… – Сабрине очень нравилось это слово. – Да, он нашел тебя, но не забывай: именно он принес тебя и всех нас в жертву, чтобы спасти свою семью. Что бы ни сказал сегодня Морли, правда остается правдой.
– О, ради Бога, Сабрина!
Сабрина молча отвернулась, давая понять, что не желает говорить о муже. Немного помолчав, Анна веско заметила:
– Да, мужчины глупы. Но боюсь, ты от них недалеко ушла.
Сабрина едва не задохнулась от охватившей ее ярости. Глаза ее сузились, и в них сверкнул недобрый огонек.
 
– Мама, ты не права…
– О да, ты совершенно права, моя любимая. Я не имею никакого права! – весело воскликнула Анна. – Возможно, я кажусь тебе незнакомкой, но я любила тебя всю мою жизнь и никогда не забывала о тебе. Веришь ли ты мне? И мне хочется сказать тебе кое-что важное. Ты еще молода и поэтому очень горда. Впрочем, неудивительно, гордость у тебя в крови. Твой отец был гордым, да и я, Бог тому свидетель, не отличалась скромностью. В гордости, быть может, наша сила. Но вероятно, по своей молодости ты еще не знаешь, насколько редка… – Голос у Анны задрожал, но, откашлявшись, она продолжила: – Не знаешь, насколько редка подлинная любовь. Это настоящее чудо, ее ни с чем не спутаешь. Прошу прощения, если я чересчур сентиментальна, но все-таки выслушай меня до конца.
Сабрина вздрогнула, материнские слова тронули ее, они глубоко проникали в душу, пробивая путь к ее сердцу через все поставленные ею заслоны и преграды. И все же она заявила:
– Он никогда не говорил мне, что любит меня!
– О, как драматично! – Анна закатила глаза в притворном ужасе.
Сабрина в изумлении взглянула на мать. Потом пробормотала:
– Как ты можешь?..
– Твой муж оказался в неловком, глупом положении, женившись на девушке, которую он предал много лет назад. Судьба порой шутит с нами, и не всегда удачно. Он испугался, что потеряет тебя, и поэтому изначально вел себя неправильно. Да, он обманывал тебя, да, он обманул твоих сестер, когда они к тебе приехали, но все это – из-за страха. Да, он сделал отчаянную попытку спасти своих близких, но разве это можно поставить ему в вину? И разве известно, на что способен каждый из нас?
– Я бы никогда… И ты бы никогда…
– Помолчи, – перебила Анна. – Ты не можешь знать, как поступила бы, оказавшись в таком же положении. Почему ты думаешь, что не поступила бы так же, как Рис?
Сабрина злилась, но все же внимательно прислушивалась к словам матери. Никто до сих пор так не разговаривал с ней, и хотя слова Анны ужасно ей не нравились, она решила дослушать все до конца.
Увидев, как покраснело лицо дочери, Анна смягчила резкость своего тона:
– Сабрина, дорогая, клянусь тебе, твой муж очень смелый человек. И не потому, что он воевал. На войне даже заурядный человек становится смельчаком. Но твой муж, сидя напротив меня, откровенно все мне рассказал. Он признался во всем, хотя понимал, как я могу его возненавидеть. И если он был виноват, то, прежде всего передо мной, разве не так? Но он хотел, чтобы я все узнала о нем. И он приехал за мной, потому что хотел отвезти меня к тебе. Не так-то просто отважиться на такой поступок. И ведь он очень рисковал. Титул, собственность, славное имя Роуденов – вот чем он рисковал, уезжая из Лондона. Поверь, он достоин тебя.
Сердце Сабрины, казалось, разрывалось на части; она все еще страдала, в то же время радовалась и даже ликовала.
– Но, мама… – Сабрина уже плакала, хотя и пыталась сдержать слезы. – Я не могу…
Однако Анна была непреклонна:
– Дорогая, он привез меня к тебе. И он намерен ждать, сколько понадобится. В этом, смею тебя уверить, тоже немало мужества. Поверь мне, я знаю, что такое любовь и как трудно жить без любимого человека.
Сабрина утерла слезы, бежавшие по щекам.
– Мама, разве ты не понимаешь? Ведь по его вине тебе пришлось оставить нас. Если бы он когда-то не обманул… О, сколько времени мы потеряли – ты, я, Сюзанна и Сильвия.
– Дорогая, ну и что из того, если бы Рис отказался? Разве мистер Морли не нашел бы другого человека, который за деньги не солгал бы перед судом? Морли – страшный человек. И Ричард, увы, был обречен. Однако Рис лгал ради своих близких, ради тех, кого любил. Кроме того, не забывай: все, что он имеет, все, что он приобрел, принадлежит также и тебе. И будет принадлежать вашим детям. Поверь мне, не стоит пренебрегать такими вещами. Уж я-то знаю, хотя лучше было бы не знать, – с горечью добавила Анна.