Если замёрзнет ад (СИ)

Фрэнк вслушивался в голос Роджера и до него, наконец, стало доходить, что тот говорит. 
— Почему? — встрепенулся он.
— Что почему? Почему вы не будете участвовать в ралли? Потому что, эти ублюдки хотели убить вас. Ралли — прекрасный способ свести счёты. 
— Роджер, я должен участвовать! — горячо воскликнул Фрэнк. Все его тревоги схлынули в один миг. — Это дело чести, черт возьми!
  
— Глупости, — откинувшись на спинку кресла, произнёс меланхолично Роджер. — О какой чести можно говорить, когда находишься среди людей без чести и совести? Забудьте об этих предрассудках. 
— Роджер, но газеты начнут писать, что племянник Роджера Кармайкла боится сесть за руль машины, которую сам же сконструировал! Вы понимаете, что я подставлю вас?
— Мне совершенно безразлично, что будут писать газеты. Мне вообще безразлично общественное мнение. Я стал немного сентиментален. Не хочу вас потерять.
— Это несерьёзно, — возразил Фрэнк. — Если бы они хотели меня убить. Просто застрелили бы на улице. Зачем минировать стенд? 
— Тогда это выглядело бы как заказное убийство, а так — несчастный случай. Сколько испытателей погибло при проверке своих детищ? То-то. И не возражайте, пожалуйста. Томсон прекрасно справится сам. Все-таки, кто вас так избил? Полиция? — Роджер решил перевести разговор на другую тему.
— Нет, они не трогали меня. Мы с Ирэн зашли в кафе. К ней начал приставать какой-то тип. Я хотел, чтобы он оставил нас в покое. А он вызвалдвух сумасшедших громил. Роджер, как все-таки этими существами управляют? Они дьявольски агрессивны, жестоки. И совершенно безмозглые. 
— Знаю, есть некое вещество, которое позволяет их загипнотизировать, они подчиняются приказам. Но недолго. Использовать этих безумцев все равно, что травить зайца стаей волков, неизвестно на кого бросятся волки — на зайца, или на вас. 
— Это вещество продаётся на «чёрном» рынке? Почему полиция не выловит торговцев? 
— В городе нет «чёрного» рынка. Все продаётся легально, поэтому бороться не с чем. 
— Серьёзно? И наркотики — героин, марихуана? 
— Мой дорогой друг, свободный рынок — можно торговать, чем угодно. Без ограничений. Сыворотка А-192 страшнее наркотика, но компания Райзена постоянно наращивает производство. Он считает, что свободный рынок может регулировать все. 
— Рынок не может заставить человека честно торговать. 
— Это понимают почти все в городе. Но не Райзен.
— Роджер, я могу взять папку? Хочу отнести в редакцию «Трибуны». Пусть опубликуют опровержение, — объяснил Фрэнк. 
— Ничего они не будут делать, — бросил флегматично Роджер. — Даже не пытайтесь их заставить. 
— Как это? Это же нечестная конкуренция! Не узнав результатов расследования, они сразу написали чушь! Пусть печатают опровержение. 
— Вы наивны, мой друг, они не будут делать то, что им не выгодно. 
— Роджер, насколько я помню, Райзен заверял в своём философском опусе о праве на свободу слова. Где же тут выполнение его принципов? Это же настоящая цензура!
Роджер достал из стола книжечку, быстро пролистал и начал читать: «Цензура — термин, относящийся только к правительственным действиям. Никакое действие частного лица нельзя назвать цензурой. Частное лицо или агентство не могут запретить человеку высказываться, или запретить какую-либо публикацию — только правительство может это сделать».
— Что за бред? Если они не будут печатать опровержение, значит, они скрывают от людей правду! Причём тут правительство? Если они не напечатают, мы подадим на них в суд!
— Вы думаете, я буду марать руки разборками с этими мерзавцами? — спокойно возразил Роджер. — Я буду заниматься делом. 
— Черт возьми, тогда пойду в редакцию «Стандарт»! И пусть Бейкер пожалеет! 
Роджер, пристально взглянул на него.
— Сходите в «Городские новости». Эта газета стала популярна, начала оказывать влияние на жизнь в городе. Их спецкор, Тревор Спенсер, великолепно владеет пером, не боится писать правду. 
Фрэнк замешкался. Роджер поднял на него глаза, в которых светилась мягкая ирония.
— Я об этом догадывался. 
— О чём?
— Это не простое совпадение. Все мысли, которыми вы делились со мной в частных беседах, каким-то непостижимым способом оказываются в статьях Спенсера. Вы хорошо его знаете? Каваллини тоже звонил и жаловался на жизнь. Спенсер просто его уничтожил. Не мог даже предположить, что буду с таким удовольствием это читать. Коллинз должен опасаться за свою жизнь. Каваллини очень обидчив и мстителен. 
— Вы совершенно правы, Роджер. После первой статьи люди этого мерзавца избили Коллинза до полусмерти. Запугали. Только потому, что он посмел напечатать чьё-то мнение, не совпадающее с мнением этого извращенца.
— Вы боитесь за Коллинза? — перебил егоРоджер. — А бояться вам надо за себя. Вы нажили за такое короткое время столько врагов. Я удивлён, что вы до сих пор живы. Лучше всего, если вы перестанете терять время и приступите к созданию машины, на которой Томсон сможет достойно выглядеть. Этим вы поможете в первую очередь нашей компании. И больше отдыхайте. У меня складывается ощущение, что вы вообще не спите. Если вы потеряете сознание от переутомления, следующая статья в «Трибуне» будет о том, что я безжалостно эксплуатирую своего племянника так же, как своих рабочих. 
Фрэнк вышел из особняка и остановился, обдумывая разговор с Роджером. Но через пару минут понял, что не сможет себе никогда простить трусости, если не предпримет попытку. 
Через полчаса он уже входил в редакцию «Трибуны». Секретарша, очаровательная девочка, красила ногти и лишь бросила на него равнодушный взгляд, когда он подошёл к столу. 
— Эдвард Кармайкл, мне необходимо поговорить с Питером Бейкером, — сказал он. 
Девочка зевнула, прикрыв рот ладошкой со свежеокрашенными ногтями и, вздохнув, проронила:
— Запишитесь на приём. На следующей неделе у него, возможно, будет «окно». 
Фрэнк взял табличку со стола, прочитал её имя.
— Мисс Норфолк, если вы сейчас же не проведёте меня к вашему шефу, я подам на него в суд за клевету. Понятно вам? 
— Что вам нужно, Кармайкл? — послышался густой, низкий голос.
— Мистер Бейкер? — переспросил Фрэнк, увидев выглянувшего из кабинета мужчину с крупным носом с горбинкой, седыми бакенбардами, которые начинались на абсолютно лысой голове и переходили в густые усы, что делало его похожим на императора Франца-Иосифа в старости. — Вы напечатали в вашей газете статью, которая дискредитирует работу завода Род… нашей компании. Я хочу вам показать результаты расследования. Причиной взрыва была не неисправность двигателя, а диверсия. 
— Мне совершенно безразлично то, что вы говорите, Кармайкл, — бросил тот равнодушно. — Вы можете трясти какими угодно бумажками, для меня это — пустой звук. Ваш дядя, благодаря своим связям может подкупить всю полицию, и она состряпает любые отчёты. И не тратьте своё и моё время. 
Бейкер собрался закрыть дверь, но Фрэнк быстро поставил ногу и вошёл в кабинет. 
— Мистер Бейкер, если вы не верите полиции, можете съездить со мной на завод и увидеть, что условия труда рабочих кардинально отличаются от того, что описано в статье. Это клевета! 
— Кармайкл, пока ваш дядя договаривался с полицией, вы где-то прятались. Теперь имеете наглость приходить сюда и заявлять, что то, что пишет наша газета — ложь, — высокомерно изрёк Бейкер. — Это мы подадим на вас в суд за ваши оскорбления! И вчиним такой иск, что ваш дядя окончательно разорится!
— Хорошо, я просто хочу поместить в вашей газете рекламную статью, в которой будет рассказываться о продукции нашего завода, — медленно, разделяя каждое слово, проговорил Фрэнк. — Это будет оплачено по вашим расценкам. Или повышенным. Как скажите. 
— Вы хотите подкупить меня, Кармайкл? — спросил Бейкер со злорадной усмешкой. — При мисс Норфолк предлагаете мне взятку? Мне?!
— Мистер Бейкер, я хочу оплатить ваши услуги, — произнёс сквозь зубы Фрэнк, стараясь не разозлиться и не вмазать по лысой макушке, которая маячила у него на уровне груди. — Разве вы не заинтересованы в моем предложении? Я оплачиваю ваш труд и труд ваших сотрудников.