Если замёрзнет ад (СИ)

— Да, это другое дело. Но надо посмотреть в действии, — добавил он, бросив на Фрэнка быстрый, изучающий взгляд. 
Они прошли в цех, где находился стенд для испытаний. На станине, выкрашенной в болотный цвет масляной краской, закреплялась массивная рама с электродвигателем, тележка с ложементом для размещения двигателя внутреннего сгорания, система охлаждения, рукава для удаления выхлопных газов. Рядом возвышались два шкафа с системой управления, и пульт. Мортон передал схему сборщикам, и те начали устанавливать двигатель на опоры. Фрэнк с замиранием сердца ждал окончания ритуала, и даже боялся думать, что произойдёт, если он опять ошибся. 
  
Рейнольдс, сев рядом с Фрэнком, и помявшись, спросил:
— Мистер Кармайкл, вы не читали статью в газете «Городские новости» про выставку Каваллини? Вы ведь ходили на эту выставку? Действительно это так смешно, как написал Спенсер?
Фрэнк бросил на него рассеянный взгляд, не поняв сразу, что у него спросили. Рейнольдс, расценив это, что Эдвард не читал заметки, вытащил из кармана газету, и, развернув, показал с улыбкой. Фрэнк бросил взгляд.
— Да, ходил. Выставка хуже, чем написано в статье, — ответил он. — Кстати, его мюзиклы такие же омерзительные, — добавил он. 
— Я бывал на его мюзиклах, — проронил Рейнольдс с усмешкой. — И поражался каждый раз извращённой фантазией. Кажется, ему нравится изображать похоть в самом отвратительном виде, любовь для него не существует, есть только животное совокупление. И это доходит порой до самых отвратительных форм.
Фрэнк вспомнил, что забыл вычеркнуть из статьи имя Ирэн. Коллинз мог не отправить номер в печать, и есть время кое-что изменить в статье. Он вскочил с места, решив тут же позвонить владельцу газеты. Но его остановил голос Мортона:
—Мистер Кармайкл, все готово. Думаю, что можно провести испытание. 
Фрэнк остановился и все-таки решил, что двигатель важнее, чем статья. 
— Да, начинайте, — сказал он, стараясь придать голосу твёрдость, и начал пристально следить за движением стрелок на датчиках измерения скорости, числа оборотов, давление, температуру, расход топлива. 
— Неплохо, — сказал Мортон. — Разгон — сто семьдесят миль за десять секунд. Не слишком ли круто, мистер Кармайкл? 
Фрэнк усмехнулся, и проронил:
— Надо сделать двести. 
— Может нам освоить производство самолётов? — спросил Рейнольдс. — Движок отличный. Забор с этим мотором полетит. Как думаете? 
Фрэнк усмехнулся. Ничего революционного он не предлагал.
— Ладно, — сказал Фрэнк, похлопав по плечу Рейнольдса, — Продолжайте без меня. Я отойду. Проведите горячую обкатку без нагрузки и под нагрузкой. 
Фрэнк прошёл в кабинет Кливленда, заметил, что того нет на месте, хотя кабинет не заперт. Набрал номер редакции «Городских новостей», в ответ послышались долгие гудки — никто не подходил к телефону. Ругая себя последними словами, что проворонил Коллинза и тот ушёл печатать номер, подождал пару минут. В трубке, наконец, щёлкнуло, кто-то снял трубку, Фрэнк не узнал голос.
— Это Эдвард Кармайкл, — быстро проговорил Фрэнк. — Позовите к телефону мистера Коллинза, мне нужно ему кое-что сказать. 
Он услышал в трубке нечто, похожее на всхлипывание, через паузу мужской голос ответил:
— Мистер Коллинз заболел, он сейчас дома.
Фрэнк удивился, но все-таки решил сказать:
— Я хотел попросить остановить печать нового номера, я приеду в редакцию и заменю кое-что в своей статье. 
— Мистер Кармайкл, наша газета закрывается, и ничего не будет печатать. Никогда, — произнёс голос в трубке. 
— Подождите, — воскликнул Фрэнк. — Объясните толком!
Мощный взрыв потряс здание, заставив Фрэнка вжать голову в плечи и выронить трубку. С потолка посылалась штукатурка, стены заходили ходуном, и пошли глубокими трещинами. Решив, что началось землетрясение, Фрэнк замер, ожидая следующего толчка, и услышал громкие, отчаянные крики. Вбежал в цех и с ужасом увидел на том месте, где только что обкатывал новый движок, языки пламени, пожиравшие все вокруг. Вокруг бегали в панике люди, слышались крики, стоны. Он бросился к огню, пытаясь разглядеть за ним людей. Кто-то схватил его за рукав, Фрэнк резко обернулся и увидел Кливленда:
— Эдвард, не стойте близко! Это опасно, — предупредил он. 
Фрэнк вырвал рукав и бросился в самое пламя, увидев тело Рейнольдса, ноги которого прижимала сорванная взрывом массивная рама. Чудовищным усилием сбросил раму, вытащил его, и попытался привести в чувство. Выхватил из кармана шприц с сывороткой, сделал укол и с облегчением вздохнул, когда Рейнольдс поднял голову. 
— Вы не ранены, Эдвард? — обеспокоенно спросил Кливленд. 
— Нет, — сухо бросил Фрэнк. — Со мной все в полном порядке. Кто пострадал? 
— Мортон и Джонсон погибли, тяжело ранен Руперт, кто ещё, не знаю. Я вызвал скорую помощь и полицию. 
Фрэнк наблюдал, как раненых укладывают на носилки, оглядел чёрные мешки с погибшими. Потом медленно вышел из проходной. Яркие солнечные лучи ослепили, но лишь усилили тьму, заполнявшую душу, словно чёрный туман. Все перестало иметь значение. «Они решат, что я — трус. Боюсь ответственности». Роджер, Ирэн. 
Он подошёл к своей машине, чей «космический» дизайн поражал воображение. Сел за руль.
В бардачке поблескивал воронённой сталью револьвер.
  
Глава 9
 
Роджер закрыл папку, бросил задумчивый взгляд на сидевшего перед ним капитана полиции.
— Это предварительные результаты?
— Да, — ответил тот спокойно. — Но уверен, окончательный вывод будет тот же самый. Ваш племянник не объявлялся?
— Нет, — ответил холодно Роджер.
— Я надеюсь, мы его обязательно найдём. 
— Постарайтесь отыскать его, как можно скорее. Не смею вас задерживать, Бристоу. Благодарю вас, что ознакомили с результатами. 
Оставшись в одиночестве, Роджер бросил мрачный взгляд на номер «Трибуны» с набранным крупным шрифтом заголовком «Катастрофа! Ездить на машинах Кармайкла все равно, что сидеть на бочке с порохом!» Бросил газету в урну, и задумался. Звонок заставил его вздрогнуть, он схватил трубку и услышал плачущий голос Хаммерсмита:
— Сэр Роджер, это такая трагедия, я просто в шоке. 
— Да, конечно, — сухо ответил Роджер, ему не хотелось выслушивать соболезнования. 
— Вы можете себе представить, — продолжил Хаммерсмит дрожащим голосом. — Они похитили даже «Зеркальное дно океана»! 
— Что похитили? — удивился Роджер. 
— Мой уникальный бриллиант. Разве вы не слышали, что меня обокрали? Полиция ведёт расследование, но они ничего не могут найти. Ничего. Я разорён. 
Роджер подумал с досадой, что Хаммерсмит решил выплеснуть личное несчастье в самый неподходящий момент. 
— Вы же говорили, что установили самую лучшую защиту против воров? — произнёс с долей раздражения Роджер. — Как же грабители смогли пробраться? Возможно, это сделали ваши охранники или слуги?
— Нет, сэр Роджер, — захныкал Хаммерсмит. — Охранники проворонили негодяев, но сами ничего не брали. И самое главное — камеры ничего не показали. Все мои усилия впустую. Можете представить, эти подонки взяли и мой уникальный серебряный доллар! Зачем им это? Они не смогут его продать! Я знаю, они хотели мне отомстить! Уверен, тот, кто нанял этих мерзавцев, просто хотел насолить мне. Но разве я сделал кому-то плохое? 
Роджер вздохнул, собственные проблемы мучили гораздо сильнее, чем несчастье Хаммерсмита. 
— Я уверен, полиция найдёт грабителей, Магнус, — попытался успокоить его Роджер. — В городе невозможно спрятаться. 
— Сэр Роджер, они стащили самые лучшие картины, — продолжал ныть Хаммерсмит. — Взяли только подлинники. Откуда у этих негодяев такая осведомлённость? Значит, это кто-то из моего окружения заказал это ограбление! Боже, Роджер, как я несчастен. Я самый несчастный человек в мире! 
Роджер хотел сказать, что ему самому ничуть не лучше, но понял, что Хаммерсмиту наплевать.