Если замёрзнет ад (СИ)

— Фрэнк ты что спятил?! — вскрикнул Питер. — Идиот! Там тупик! 
Он в ужасе оглянулся, заметив, что пара машин тоже свернула в переулок, и быстро нагоняет их, а перед ними в десятке метров вырастает дом, и похолодел от ужаса, увидев, с каким азартом Фрэнк ведёт машину на полной скорости прямо на стену. 
Протянул руку, чтобы вырвать руль, но Фрэнк бросил на него задорный взгляд, и включил фары. Они образовали впереди высокий овал, машина проскочила в него и исчезла на глазах изумлённых копов, которые, не успев затормозить, врезались в стену, превращая с грохотом свои машины в груду железа. 
  
Фрэнк нажал на педаль тормоза, остановив машину в полуметре от вагона, стоящего на рельсах. 
— Уф, все, — сказал он, оглядывая своих спутников, сидевших с открытыми от изумления ртами. — Ну что уставились? Маленькое усовершенствование. Вылезайте. 
— Когда ты успел это сделать? — пролепетал, заикаясь, Боб.
— Когда-когда, — передразнивая его, язвительно воскликнул Фрэнк. — Не всегда же я с девками сплю. Иногда что-то делаю. Руками. И головой иногда.
Боб смутился, вспоминая предыдущий разговор. Фрэнк, похлопав его по плечу, подошёл к Доку и Майло, которые медленно вылезали из кузова.
— Как вас схватили-то? — спросил он. 
Док смущённо опустил голову. 
— Да, мы хотели провести провернуть одно дельце, — промямлил Майло.
— Мать вашу, я вам мало денег даю? — воскликнул Фрэнк зло. — Какого дьявола вы воруете? 
— Да, достали эти буржуи до чертей, — бросил Док и осёкся. 
Фрэнк расхохотался.
— Ладно, на днях проведём одну операцию, — сказал он, передразнивая Дока. 
В отличном настроении Фрэнк вернулся в особняк Роджера. 
— Дорис, мне кто-нибудь звонил?
— Нет, мистер Кармайкл. 
Фрэнк взял почту со столика, стал просматривать, усевшись в кресле. Не найдя ничего интересного, выкинул в мусорную корзину и заметил разорванные кусочки мелованной бумаги с золотым тиснением. Он сложил их, улыбнулся и зашёл в кабинет Роджера. И удобно расположился в кресле напротив его стола. 
— Каваллини приглашал нас на премьеру мюзикла? Он ставит спектакли? Представляю, что это за шоу, — саркастически проронил Фрэнк.
— Поэтому я и не сообщил вам, — пояснил Роджер, бросив на него изучающий взгляд. 
— Роджер, вы не сказали, потому что не хотите, чтобы я встречался с Камиллой, — возразил Фрэнк.
— И поэтому — тоже. Вы совершенно не желаете вникнуть в мои предупреждения. 
— Роджер, ну, во-первых, я просто хочу пойти на это мероприятие, поскольку манкировал приглашением на его оргии. Во-вторых, Камилла — не вещь, и тоже обладает свободной волей, как и он. Пусть сама выбирает. Каждый человек должен стремиться к личному счастью. Райзен сам все время об этом талдычит. Вот я и поступаю в соответствии с его указаниями. 
— А о том, что вы разрушаете его личное счастье, вы не думаете? — спросил Роджер. 
— А что говорится в его философском трактате? — с ухмылкой поинтересовался Фрэнк.
— Это не имеет значения, — отрезал сухо Роджер. — Вы играете с огнём.
— Вы меня убедили, Роджер. Я забуду о существовании миссис Райзен навсегда. 
Роджер только покачал головой. Он не поверил.
Фрэнк вылез из машины и поразился великолепию здания театра, выполненного в стиле барокко, украшенныйколоннами, ажурными арочными лоджиями, пилястрами, с изящным портиком в центре. Внутреннее убранство оказалось под стать: стены, задрапированные тяжёлыми фактурными обоями в красно-терракотовых тонах с замысловатым рисунком, с этажа на этаж гостей переносили лифты в виде стеклянных цилиндров с металлической окантовкой с позолотой. 
Зал театра производил впечатление дворца восточного падишаха: потолок с хрустальной люстрой в центре живописного плафона, два яруса балконов, украшенных лепными орнаментами с тонкой позолотой. Мраморные полуколонны с декоративной капителью обрамляли полукруглый зал, к которому примыкала огромная сцена, закрытая театральным занавесом, похожим на вытканный вручную ковёр с картиной из жизни древнегреческих богов. 
Когда подняли занавес, и начался спектакль, Фрэнк с трудом узнал в этом пошлом шоу пьесу Шекспира, исковерканную до неузнаваемости, и поразился, как бездарно и безвкусно можно играть на сцене этого великолепного театра. Пару раз Фрэнк порывался встать и уйти, и Роджер,с трудом предугадывая его желание, усаживал на место. 
Он видел, как Фрэнк морщиться, когда слышит потоки матерщины, которые изрыгались с роскошной сцены. 
В антракте Фрэнк решил погулять по коридорам, вышел в партер и оглядел театральные кресла, обитые бордовым бархатом, ярусы балконов, ему почему-то пришло в голову, что в этом огромном зале можно легко организовать покушение на главу города, и скрыться незамеченным. Он прошёлся по разным уровням, заметив, что все они оформлены в одном стиле, но гамма цветов используется разная: бежевая, терракотовая или розовая мраморная плитка. 
Он старался не смотреть напротив, но не выдерживал. Пару раз их взгляды с Камиллой пересеклись, она отводила глаза. После второго акта этой пошлой пьесы, который ничем не отличался в лучшую сторону от первого, Роджер сказал, что они должны поприветствовать Райзена. Они прошли в ложу, и Роджер рассыпался в комплиментах, вызвав непроизвольно у Фрэнка приступ тошноты. 
Заскрипела раздвижная дверь, Фрэнк быстро обернулся и заметил в щели нечто похожее на дуло револьвера. Он резко распахнул створки. Прогремел выстрел. Руку выше локтя обожгла пуля. Бандит ворвался в ложу с револьвером в руках, развернулся к Райзену, который стоял к нему боком. Фрэнк интуитивно закрыл его собой, услышал ещё один выстрел, ощутив резкий удар в сердце. 
В следующее мгновение он оказался рядом с противником, съездил ему ногой в колено, точным ударом по предплечью отклонил револьвер вниз,выбил из рук, и вмазал хорошенько по физиономии. Перед глазами возникло изумлённое лицо террориста, его побелевшие глаза. 
Скрутив нападавшего, Фрэнк бросил его в объятья растяп-полицейских, которые удосужились прибежать лишь «под занавес». Когда Фрэнк увидел, что копы уводят несостоявшегося убийцу, он представил, что сделают с ним в участке и сердце сжалось. Подойдя к Фрэнку, Райзен холодно поблагодарил его, даже не поинтересовавшись, не пострадал ли спаситель. 
К удивлению Фрэнка спектакль не прервали, а выставив постовых у ложи Райзена, продолжили. Когда они вернулись в свою ложу, Роджер сел в кресло и мрачно поинтересовался:
— Вас ранили?
Фрэнк вспомнил удар в область сердца. Отвернув полу пиджака, вытащил из внутреннего кармана плоскую металлическую фляжку, с отверстием с развороченными краями.
— Роджер, ваш подарок спас мне жизнь, — улыбнулся он. 
— Не валяйте дурака, — Роджер нахмурился. — Я позову врача. 
Он нажал кнопку и бросил сердитый взгляд на своего спутника. Фрэнк только сейчас заметил, что на плече расплылось кровавое пятно. 
Когда врач, сделав перевязку, ушёл, Роджер, не отводя взгляда от сцены, холодно спросил:
— Может быть, нам уйти? Вы плохо выглядите. 
— Пустяки, Роджер. Царапина. 
Повисла пауза. Фрэнк ощущал, что Роджер пребывает в очень дурном расположении духа. 
— Вы удивительно глупо себя ведёте, — сказал он, наконец. 
— Господи, ну, что я опять не так сделал? Неужели проявил этот проклятый альтруизм? — Фрэнк попытался обратить все в шутку. — Я спасал Райзена — главу города. Самого ценного члена нашего общества! Без которого жизнь в городе невозможна! Заслонил грудью от пули наёмного убийцы!
Губы Роджера скривила злая усмешка.
— Глупейшая, абсолютно бессмысленная выходка. В вашем духе. 
Фрэнку показалось, что Роджер выглядит таким сердитым, потому что тщетно пытается скрыть реальное беспокойство за жизнь своего мнимого племянника. 
— Конечно, глупость. Райзена надёжнее и безопаснее застрелить с верхних ярусов из оптической винтовки. И смыться через крышу. Никаких проблем.