Игра по своим правилам (СИ)

И это правильно, ведь врага всегда нужно хвалить, даже перехваливать — тогда победа над ним будет куда значительней, а поражения, а такие возможны, не будут казаться обидными!
— Не хочу, чтобы русские солдаты зря погибли и были погребены в земле, где будут властвовать совсем иные господа, — голос у Куропаткина осел, фельдмаршал последнее время все чаще убеждался в том, что в войну все явственней стали вмешиваться другие игроки. И тот настороженный взгляд, который на него тут же бросил генерал-адмирал, говорил о многом. Последние недели они оба видели происходящие перемены.
Появление британской эскадры в бою десятого июля, и ее непонятные действия сильно озадачили не только двух друзей, это была молчаливая демонстрация. Британская империя всей мощью Ройял Нэви как бы предупреждала Россию — вы побеждаете, пока мы то допускаем, захотим — потерпите поражение. Действительно, тогда сражаться с объединенной англо-японской эскадрой было самоубийственным занятием.
Однако сейчас на подходе корабли вице-адмирала Чухнина — с помощью германских угольщиков он довел дюжину вымпелов, из которых треть первоклассные, новейшей постройки броненосцы с двенадцатидюймовыми орудиями, до французского Индокитая. И после объединения с ними, Тихоокеанский флот серьезно усилится. И одними эскадрами с китайских станций британцы уже с русскими не справятся. Потребуется значительное подкрепление от флота метрополии, а таковое может произойти, пусть не сейчас, но осенью весьма возможно, есть такое ощущение.
— САСШ и Британия категорически желают, чтобы война, которая приносит ущерб их судоходству, закончилась. Мы должны отозвать свои вспомогательные крейсера и перестать совершать набеги на Японию флотом. В свою очередь сами японцы пока не отказываются от действий в наших водах и заняли уже большую часть Сахалина.
— Мне постоянно поступают намеки, чтобы я прекратил наступление на Фузан, — отозвался Куропаткин, и на лице военного министра появилась выразительная гримаса. — Из их газет мне постоянно делают обзоры, а там лишь одна мысль — Корея должна иметь равные с Китаем права, и ни одна из держав не имеет права брать ее под свой протекторат, или превращать в колонию. Попросту мы с японцами можем воевать сколько угодно, но должны удовольствоваться одинаковыми со всеми европейскими странами и американцами правами и возможностями. Думаю, такое же давление оказывается дипломатами на наш «Певчий мост», и его следует воспринимать серьезно — в германских газетах такие же мысли приводят.
— И кайзер туда же,- в сердцах Алексеев чуть не отплюнулся, лицо помрачнело. Если единственный влиятельный союзник допускает в своей печати подобное, то дела пошли плохо, тут следует прислушаться.
— Лучше так, чем одним японцам, или в прежнем положении, как было, когда макаки имели там зримое преимущество. И безнаказанно себя вели, даже королеву Мин убили и утопили в колодце. Они ведь не скрывали, что им нужна вся Корея, а чтобы обезопасить себя, требовали от нас гарантий.
— В Токио прекрасно понимают, что нарвались, и потерпят поражение, вот и хотят получить мир на довоенных условиях. Вроде как ничего и не было, и у них остается полное влияние на половину Кореи. Такое не нужно — макаки соберутся с силами и, без сомнения, начнут с нами новую войну.
— Вот я и думаю, Евгений Иванович, что как только британцы двинут в здешние воды достаточно сильную эскадру, тогда и последует ультиматум. Нам просто вывернут руки угрозой войны, и озаботятся представить государя Николая Александровича единственным виновников, который не желает установления справедливого мира, понятное дело — каким они его видят. Выгодного договора для всех держав, кроме нас с японцами…
Они еще не знают, что их ждет на далеких сопках Маньчжурии. И едут в многочисленных эшелонах с улыбками и верой в победу, не зная, что эта война закончится громким позорным поражением. А после нее империя покатилась по обрыву, который вел в пропасть. Ведь с побежденными уже никто не считается, они выбывают из числа тех кто вершит мировую политику и развязывает войны по своему усмотрению…
 
 Глава 43 
— Теперь надлежит искать неприятеля, дабы обрести победу — сил у нас вполне хватает, чтобы решительным ударом закончить войну! И на подготовку у нас будет пять недель — к концу сентября мы выйдем в море всеми силами, и окончательно утвердим свое господство!
Алексеев стоял на мостике «Цесаревича», широко расставив ноги, и рассматривая в бинокль корабли Тихоокеанского флота. И никогда еще Российская империя не имела против неприятеля такое большое число броненосцев, как сейчас, и противостоять японцы уже не в силах. Все дело в том, что у Страны Восходящего Солнца осталось только четыре броненосца, считая двух «чилийцев», а ведь могло бы насчитываться десять вымпелов — с учетом переданных «канопусов». Полудюжину броненосцев Япония потеряла за полтора года войны, в последнем сражении погиб сам адмирал Хейхатиро Того, находившийся на открытом мостике, и сраженный осколками исправно разорвавшегося германского снаряда. Число броненосных крейсеров уменьшилось наполовину — осталось только три «асамоида» английской и один германской постройки. Восемь кораблей — и это все, что мог выставить Объединенный флот в решающем сражении, и погибнуть со славой, ибо ничего иного ему не оставалось.
— Теперь все — одолеем, нас теперь намного больше, — генерал-адмирал посмотрел на идущую к берегам Квантуна эскадру. Там всем прибывшим кораблям необходимо пройти ремонт с неотложными работами, перебрать машины, а потом дать небольшой отдых командам, уставшим в трехмесячном плавании. И пойти к берегам Японии, разнеся из орудий все, до чего можно будет только дотянуться. Благо есть, кому этим надлежит заняться!
Слева шли тихоходные броненосцы под командованием вице-адмирала Скрыдлова — флагманский «Сисой Великий», вернувшийся в строй, возглавлял колонну. За ним оба старых «императора» — балтийские «тараны» были перевооружены германскими пушками, причем на «Александра II» их установили еще в Ревеле, перед выходом. И замыкающими шли броненосцы князя Ухтомского, ветераны войны с первого ее дня.
Главные силы возглавлял сам Алексеев, а младшим флагманом у него стал вице-адмирал Чухнин. Здесь шли шесть броненосцев — головным «Цесаревич», за которым шли его «детки». Построенные по переработанному проекту «родителя» броненосцы типа «Бородино» — самая большая в русском флоте серия. Пришедший еще в прошлом году «Император Александр III», уже ставший ветераном, и новые — сам «Бородино», за ним флагманский «Князь Суворов». За кораблем под вице-адмиральским флагом следовали «Орел» и «Петропавловск». Последний при закладке получил имя «Слава», но был переименован, получив команду погибшего «Петропавловска». Да и шестидюймовые башни на него не успели изготовить, и хорошо — вместо них установили длинноствольные 210 мм пушки в бронированных казематах, да срезали надстройки. И этот броненосец был единственным, что почти не имел «традиционной» для отечественного кораблестроения перегрузки. Так что по его образцу будут перевооружены все остальные пять броненосцев — шесть башен дадут солидную экономию веса в сотню тонн каждая, с учетом чуть подрезанных барбетов — броневых колец в основании.
На правом фланге шел головным «Пересвет» под адмиральским флагом Макарова, за ним «Победа», замыкал «Ретвизан», уже неоднократно дравшийся вместе с ними. К тому же только он один пока не получил 172 мм германские пушки, эшелон с которыми должен был в ближайшее время оказаться на восточном берегу «Байкала». Замыкающими шли броненосные крейсера «Громобой» и «Россия», на последнем поднял свой флаг контр-адмирал Иессен, который уже пару раз водил эти величественные крейсера под огонь вражеских орудий. Головной крейсер получил, наконец, полудюжину германских 210 мм орудий, заменивших порядком расстрелянные русские восьмидюймовые пушки. И в таком виде представлял опасность даже для «асамоида», учитывая впечатляющий смертоносный набор из двадцати двух 170 мм стволов на «России».