Эхо первой любви

Конечно, он знал, что Кейт не родной, а удочеренный ребенок Бэбс, но подробности никогда его не интересовали… Не интересовали прежде. Сейчас его занимало все, что имело отношение к Кейт, и это уже становилось опасным. Завтра она уедет в Лондон или в Америку. А он останется тут, пытаясь собрать себя и свою жизнь из кусочков — он должен это сделать ради детей. Он обязан обеспечить им теплый семейный очаг. И он не может позволить себе интрижку с Кейт.
— Одним словом, после ряда неудачных попыток я очутилась на пороге дома тети Бэбс, да так у нее и осталась.
— Тебе повезло.
— Я знаю. Немногие бы стали терпеть такого ребенка.
Гидеон не мог не восхищаться ее отвагой, она проговорила это почти что с гордостью.
— Так ты была трудным ребенком?
— Кошмарным. Просто невероятно.
— Да?
Он не хотел, чтобы она останавливалась. Странно, но ему казалось, что Кейт не часто пускается в разговоры о прошлом, и Гидеон чувствовал себя не только польщенным ее доверием, нет, ему и правда было интересно.
— Из первой семьи я сбежала.
— А вторая?
— Они все время под тем или иным предлогом запирали меня в моей комнате, и я злилась. — Кейт внимательно взглянула на него, пытаясь понять, какова его реакция на ее откровения. — Так злилась, что выбила дверь.
— Ух ты!
Кейт улыбнулась, но ее глаза оставались холодными.
— Через минуту я уже была перед входной дверью со своими вещами.
Гидеону казалось, что он почти физически ощущает ее негодование, ее отчаяние, и теперь становилось понятным, отчего она так ранима. А ведь когда ей было семнадцать, Кейт казалась ему обыкновенным невротичным подростком. Красивая, длинноногая, немного диковатая… Откуда ему было знать, что прошлое оставило в ней такую незаживающую рану? Никто не рассказывал ему, откуда взялась Кейт Симмондз. Возможно, он тогда мог помочь ей. Или нет? Это было бы неосмотрительно — прекрасная, юная, умная и совершенно очарованная им девица… Так неужели он стал еще одним человеком в жизни Кейт, который отверг ее? Причинил ей боль?
Но теперь она больше не была ребенком, и ее тело казалось таким теплым и нежным. Исполненным обещаний…
И как ему этого не хватало! Гидеон поспешно постарался вызвать в памяти образ Лоры — вместе с чувством сожаления и вины к нему обычно приходило и отрезвление.
Однако теперь это не срабатывало, и он продолжал видеть и слышать только Кейт, такую несчастную и такую храбрую.
— Знаешь, не всякое детство похоже на волшебную сказку. Некоторым из нас приходится взрослеть побыстрее. Мне это известно.
— Правда?
— Джемайма и Тилли не смогут сказать, что у них было чудесное детство.
— О, прости… Я не подумала…
— Все часто обстоит совсем не так, как кажется. — Гидеон чувствовал неодолимое желание сблизиться с Кейт, дать ей понять, что разделяет и понимает ее чувства. — Моя жизнь могла бы быть совсем иной.
— Я знаю, прости…
— Я хочу сказать, что меня тоже усыновили, — прервал он.
Он никогда не только не говорил, но даже и не думал об этом, но сейчас хотел, чтобы Кейт узнала все.
Она замерла на месте, широко раскрыв глаза от изумления.
— Тебя?
— Еще младенцем. Надо сказать, я мало что помню. Мои настоящие родители были совсем молодыми и неженатыми.
— Вот как.
Она снова зашагала по дорожке, и Гидеон последовал за ней.
— По-моему, моей матери было лет пятнадцать, когда я родился. Я, собственно, ничего толком не знаю о родителях.
— И не хочешь узнать? — спросила Кейт, бросая на него быстрый взгляд. — На твоем месте я бы постаралась отыскать какую-нибудь информацию.
Он покачал головой:
— Мои приемные родители и есть мои отец и мать, больше мне никто не нужен.
Помолчав, Кейт спросила:
— Они еще живы?
— Отец жив. Он живет в Кенте с моей сестрой. Ее тоже удочерили.
— А твоя мама… Она что, не могла иметь собственных детей?
— Видимо, нет. Не знаю, она никогда не говорила об этом, а мне не было нужды спрашивать.
Не было нужды спрашивать? Этого Кейт не могла понять! Разве у него не возникало такого же, как у нее, ощущения, что ты ничей? Она посмотрела ему в лицо. Оно было таким спокойным, что пришлось поверить его словам. Но ведь он тоже переживал тяжелые жизненные драмы! Он потерял Лору! Так где же его гнев?Неужели, глядя на другие, счастливые семьи, он не ненавидит их, раз они имеют то, чего он лишен? Значит, только она испытывает такое, потому что тягостный жизненный опыт изуродовал ее?
 
Кейт никогда ни с кем не говорила о своем детстве. Воспоминания о том, как яростно она ненавидела себя за то, что ее никто не любил, по-прежнему обжигали ее стыдом. Тетя Бэбс потратила массу сил и времени, чтобы восстановить ее самоуважение, заставить поверить в себя.
Наверное, это все из-за похорон. Из-за дурацких слез. Чувства заставили ее раскиснуть, развязали ей язык. Интересно, что теперь Гидеон думает о ней?
— А как тебе удалось так хорошо узнать тетю Бэбс?
— Мне нужна была помощь. После смерти Лоры люди просто не знали, как ко мне подступиться, как со мной разговаривать. Бэбс просто была рядом. Заваривала бессчетное количество чая и слушала меня. В первое время именно это мне и требовалось.
— У нее это здорово получалось. Мне будет ее не хватать.
 И его тоже.Странно, она столько лет даже не думала о нем, но теперь ей будет недоставать этой возможности разговаривать с ним, быть выслушанной и услышанной… Возможности опереться на него.
 Аэто оказалось так приятно! Значит, он тоже был приемышем… Сколько ей еще предстоит узнать о нем? Это глубокий и сложный человек, страдающий и, возможно, одинокий.
Нет, завтра она уедет и больше никогда его не увидит. Их жизни, на мгновение соприкоснувшись, пойдут каждая своим путем. Она вернется в Лондон, где ее ждет блестящее, увлекательное будущее. Все будет, как и должно быть. Ричард научил ее — у ее отношений с мужчинами нет перспективы, так нечего даже и мечтать о Гидеоне. Он предлагает дружбу, и ей следует быть благодарной за это.
Отвернувшись, Кейт вслушивалась в завывания ветра, когда Гидеон, будто прочитав ее мысли, вдруг спросил:
— Ты уже решила, когда уезжаешь?
— Завтра.
Ее взгляд снова устремился к его лицу. Какая глупость!Неужели она в самом деле ищет на нем следы сожаления? Всего лишь из-за одного поцелуя?
— Я сяду на паром завтра после обеда, — проговорила она, стараясь выглядеть уверенней. — К вечеру буду в Лондоне.
— Дебби расстроится.
— У Дебби и без того много дел. — Они уже подходили к дому Бэбс. — Надо же, сколько людей собралось! Я насчитала пятнадцать машин.
— Люди любили Бэбс.
— Это правда.
Какая прекрасная эпитафия, подумала Кейт. Ей тоже хотелось бы заслужить подобное, но вряд ли такое случится, учитывая тот образ жизни, который она вела.
— Куда же ты пропала? — обеспокоенно спросила Дебби, когда Кейт вошла в гостиную. — Я уже начала волноваться.
— Немного погуляла с Гидеоном.
— С Гидеоном?
— Мне необходимо было прийти в себя, — Кейт оглядела переполненную людьми комнату, — прежде чем принять участие во всем этом… Гидеон был очень добр. — Поддавшись внезапному порыву, она наклонилась и поцеловала Дебби в щеку. — Спасибо, что поделилась со мной своей мамой.
Дебби улыбнулась. Ее глаза оставались красными, но выглядела она гораздо спокойнее:
— Пожалуйста.
— Нужно что-нибудь помочь?
— Нет, Гидеон обо всем позаботился. Он привел своих официанток, и они все приготовили. — Заметив проходившую мимо девушку, Дебби окликнула ее: — Рейчел, иди-ка сюда. Поздоровайся с Кейт.
Разглядывая смутно знакомое лицо — ничего особенного, кудряшки, круглые голубые глаза, — Кейт улыбалась, стараясь казаться непринужденной.
— Привет! Наверное, мы вместе учились в школе?
— Рейчел жила возле парка. Помнишь, у нее был такой смешной терьер? — пришла на помощь Дебби.