Эхо первой любви

— Давай-ка я повешу твое пальто просушиться. А чемодан заберем из машины потом.
— Я… Я не знаю, Дебс… — неловко забормотала Кейт, не сводя глаз с округлившегося живота Дебби. — Я подумала, может, мне лучше остановиться в доме твоей мамы… Я не хотела бы…
Дебби улыбнулась:
— Конечно, я понимаю, Кейт. Особенно когда я…
Повернувшись, Дебби пошла через кухню к подсобке, а Кейт замерла, опершись спиной о дверной косяк. Господи, ну почему она так на это реагирует? В конце концов, она с двадцати двух лет знает, что не сможет иметь детей.
Кейт охватила волна раскаяния.
— Ты знаешь, как я рада за тебя. Но просто…
— Тебе это трудно, — закончила за нее Дебби.
Кейт попыталась улыбнуться, но у нее не получилось. Болезненная гримаса свела ее дрожащие губы. Трудно — не то слово, которое могло бы описать, что она чувствовала рядом с детьми и беременными женщинами. Уже шесть лет Кейт пыталась заставить себя осознать и принять неизбежное, шесть лет, как гнойный аппендицит изменил всю ее жизнь. Она снова вспомнила, как тетя Бэбс стояла у ее постели, с озабоченным лицом слушая объяснения доктора Бэллиола — повреждена только одна фаллопиева труба, и все бы ничего, но обследования показали, что яичники Кейт не сформировались должным образом. «Генетическая аномалия», как выразился доктор, так что у нее никогда не будет детей. Никогда.
Кейт подняла голову и встретила взгляд серых глаз Дебби. Печальное выражение ее глаз подсказало Кейт, что и Дебби тоже помнит все. Когда же наконец Кейт сможет отблагодарить Дебби за всю ее доброту, за ту радость, с которой она приняла чужую девочку в доме своей матери?
Точно прочитав ее мысли, Дебби проговорила:
— Я так рада, что ты здесь, Боялась, что ты не сможешь. Я так скучаю по маме… Как подумаю, что она никогда не увидит моего ребенка…
Ее лицо искривилось, и Кейт, забыв о своих переживаниях, бросилась к ней.
— Он родится через шесть недель. Уже скоро… Если бы только она могла дожить…
— Мне так жаль, Дебс! — Кейт нежно погладила ее волосы, прижала к себе, дав наплакаться на своем плече.
— Я не должна так себя вести, — сказала наконец Дебби, отстраняясь и вытирая слезы кухонным полотенцем. — Я обещала себе, что не стану плакать, когда ты приедешь. Я ужасно тебе рада! Ты так мне нужна, Кейт!
Кейт осторожно положила руку на живот Дебби:
— Почему ты мне не сказала?
— Я не знала, как. Ты обиделась?
Ощутив под рукой толчок, Кейт заглянула в лицо Дебби:
— Скажи, это больно?
— Нет, но не особенно приятно. К тому же ноги отекают… А в остальном все чудесно.
Кейт рассмеялась:
— Все-таки ты должна была мне сказать!
Услышав стук открывающейся двери, она обернулась, и Дебби пояснила:
— Это, должно быть, Гидеон.
— Есть кто-нибудь дома? — послышался голос Гидеона.
Дебби повернулась к вошедшему мужчине.
— Я не ждала тебя так рано. Думала, ты сначала займешься своими делами.
— Я все закончил.
— А это Кейт. Ты помнишь ее?
Гидеон улыбнулся, и Кейт поспешно сообщила:
— Мы встретились на пароме.
— Вот как? Чудесно. Кейт не так часто приезжала на остров после того, как уехала в университет. А когда начала работать, так и вовсе перестала.
— Да.
В его голосе прозвучала странная нотка, заставившая Кейт взглянуть на него. Ей показалось или он действительно смотрел на нее весьма скептически? Дебби выглянула в окно.
— А что, дождь еще идет? Давай мне твое пальто, Гидеон. Оно успеет немного подсохнуть.
Гидеон снял пальто, но не отдал его Дебби.
— Присядь, я сам отнесу.
Дебби почти упала на стул.
— Просто не знаю, что со мной сегодня. Ноги так отекли, и я чувствую себя такой уставшей…
— Ничего, ничего, просто расслабься, — посоветовал Гидеон, возвращаясь из подсобки. — А как вели себя девочки?
— Прекрасно, но, боюсь, Тилли заснула. Она сегодня очень устала в садике, а Джемайма получила в школе письмо насчет пасхального праздника. Она тебе сама его покажет.
— Хочешь чаю? — спросил Гидеон.
— Не помешало бы.
Кейт ощущала себя чужой при этой сцене проявления искренних и, без сомнения, старых дружеских чувств.
 
— Ты давно присматриваешь за девочками Гидеона? — спросила она, присаживаясь за стол напротив Дебби.
— Несколько дней, — ответил Гидеон.
— Я не особенно себя утруждаю, — сказала Дебби. — Просто забираю их из школы и садика и сижу с ними, пока Гидеон не заедет. Подменяю маму, Она ведь всегда говорила, что будет присматривать за девочками, пока Гидеон не найдет хорошую замену Ингрид. Да и Эмили тоже помогает, и Рейчел Бойл, когда может.
Гидеон открыл один из кухонных шкафов и извлек оттуда пакетики с чаем.
— Ингрид была нашей няней.
— В один прекрасный день она взяла и уехала, — с негодованием пояснила Дебби. — Очень безответственный поступок, если работаешь с детьми.
— Ну, она городская девушка, и нашла жизнь на острове немного скучной. Здесь не каждый сможет жить. Не надо было мне нанимать ее. — Гидеон взглянул на Кейт. — Ее больше интересовала ночная жизнь в Ньюпорте.
— Она знала, на что идет, когда согласилась на эту работу. Правда, я сердита на нее.
Странно было слышать, как разговаривают Гидеон и Дебби. В памяти Кейт все, связанное с островом Уайт, словно застыло во времени, но в действительности жизнь шла своим чередом и многое изменилось. Между людьми создавались новые отношения — дружба, любовь, неприязнь… Совершенно неожиданно Кейт ощутила прилив ностальгии.
Гидеон улыбнулся.
— И тогда Бэбс пришла мне на помощь.
— Ты знаешь, что за человек наша мама, — проговорила Дебби.
Да, Кейт прекрасно знала, каким человеком была тетя Бэбс. Она никогда не могла стоять в стороне и смотреть, как другие люди борются со своими проблемами. И Дебби была точно такой же.
Дебби слабо улыбнулась Кейт с другого конца стола и достала бумажный платок.
— Боже мой, я все никак не могу перестать плакать!..
Кейт взглянула на ее заплаканное, опухшее лицо и снова почувствовала себя виноватой. Она так ни разу и не заплакала. Где-то в глубине ее сердца затаилась тупая боль, но она не могла выжать из себя ни слезинки, думая о женщине, которая сыграла решающую роль в ее жизни. Не приди тетя Бэбс ей на помощь, Кейт ждало бы совсем другое будущее.
— Ничего удивительного, — неловко заметила она в ответ на слова Дебби.
Едва Гидеон принялся расставлять на столе чайные чашки, как маленькое торнадо пронеслось через всю кухню с криком:
— Папа! Папочка, ты вернулся!
На мгновение все помещение точно оледенело для Кейт. Это ребенок Лоры и Гидеона.Джемайма. Младенец, которого Лора носила в своем чреве, когда Кейт узнала, что никогда не сможет иметь собственных детей. Как больно ей было тогда смотреть на беременную Лору и знать, что у этой женщины есть все, чего Кейт навеки лишена! Это был ее последний приезд на остров. Только оправившись от операции, Кейт уехала — с деньгами от тети Бэбс в одном кармане и дипломом радиожурналиста в другом. Она решительно отвернулась от прошлого, вознамерившись позаботиться о своем будущем. Какое-то время это ей удавалось.
Гидеон отодвинул стул и взял дочку на руки. Джемайма казалась старше своих пяти лет, хотя, впрочем, что могла Кейт знать о детях? Темно-русые волосы девочки были гораздо темнее, чем у Лоры, но личико казалось таким же безукоризненно овальным. Просто красавца. Руки ребенка обхватили шею отца, и сердце Кейт сжалось.
Как удивительно безгранично дети обожают своих родителей! Она и сама была таким же ребенком — ради одного лакового слова готова простить своей матери абсолютно все. Каково это — чувствовать маленькое теплое тельце, прижимающееся к тебе в поисках любви и покоя? Наверное, это что-то волшебное…
Она поймала взгляд Дебби и поняла, что та знает о ее чувствах. Дебби всегда все понимала, как и ее мама. Кейт попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой.